В дореволюционной России обработка зерновых осуществлялась с помощью мельниц. Подавляющее большинство этих промышленных объектов составляли водяные мельницы, поскольку ветряные мельницы и мельницы на лошадиной тяге в силу определенных причин не могли получить распространения в средней полосе России. В то же время густая речная сеть определяла наличие значительного количества мельниц на водяной тяге. Однако чересополосица земельных владений приводила к серьезным конфликтам относительно функционирования мельниц. Каждый крупный землевладелец желал иметь свою мельницу, чтобы его крестьяне не терпели значительных убытков при обмолоте своего зерна. При этом наличие значительного количества мельниц на небольших водных объектах вызывало, как правило, серьезные последствия во время разливов рек весной и обмеления их летом. В архивном фонде Шуйского уездного суда сохранилось немало судебных дел, вызванных подобными причинами.
В частности, в октябре 1791 г. помещик И.А. Мневский сообщал в суд, что уже в течение нескольких лет сенные покосы, принадлежащие ему на р. Ухтохме «потопляются» мельницей Горбунихой, принадлежащей крестьянам гр. А.Р. Воронцова и кн. А.Б. Голицына. Убыток составлял более 30 возов сена ежегодно. Такое же прошение было подано соседним помещиком, А.Б. Пятиным. Его убыток составлял 35 возов сена. Обыск, проведенный заседателем земского суда, прапорщиком Голенкиным, показал, что хотя мельница и стояла на самом низком месте реки, но «по низости берегов» Ухтохмы вода действительно разливалась в ширину на 50 сажен (107 метров). В результате было принято решение — «посему оной мельнице на том месте впредь быть не можно». Ее положено было весной сломать и впредь вновь не строить. Однако таким простым решение дела оказывалось далеко не всегда. Владельцы мельниц и их крестьяне, хорошо осознавая ценность этих объектов, бились за них как львы, и нередко не только в судах.
Хорошим примером служит в данном случае дело о затоплении мельницей на р. Шохне сенных покосов соседних помещиков. Оно началось с того, что крестьяне сц. Шевригина помещицы Е.П. Васильевой просили сына своей госпожи, шуйского уездного стряпчего А.С. Васильева содействовать в защите своих интересов относительно сенных покосов на р. Шохне (сейчас эти земли относятся к Парскому поселению Родниковского района). По их словам, крестьяне кн. Щербатовой без согласия их госпожи построили «водяную мукомольную мельницу» на противоположном берегу реки. В результате «увелича воду верхнего пруда против прежних лет» они затопили их сенные покосы. Кроме того, страдали земли соседних помещиков (А.И. Волкова, Е.Д. Мишуковой, А.М Ртищева, и самого Васильева). 24 мая 1813 г. дворянский заседатель Першин, вместе с А.С. Васильевым явился для освидетельствования их сенных покосов по р. Шохне и «нашел весь берег под водою». В результате оказалось, что «потоплено покосу около полуверсты». Убытки были оценены в 70 руб. Першин немедленно направился в ближайшую от мельницы д. Самулиху и пытался принудить местных крестьян сломать ее, угрожая даже побоями. После их отказа он собрал «сторонних людей» и с их помощью разломал «сыпяную загороду» на плотине и спустил воду. Таким образом, мельница перестала функционировать. Эти действия побудили противную сторону к ответным действиям.
Старосты кн. А.И. и М.И. Щербатовых, Н.В. Бутурлиной и А.А. Павловой заявили, что мельница построена издревле, и в предыдущие годы они ей «владели покойно». Во время следующего «освидетельствования» мельницы 31 мая 1813 г. было отмечено ее плачевное состояние, а также то, что сенные покосы на противоположном берегу реки находятся на крутых берегах, а на пологих «по случаю пещаного с камнем места травы быть никак не может». Немногочисленные «мыски» травы на этих местах могли принести дохода лишь на 2-3 руб. в год. Чтобы устранить противоречия в показаниях, исправник Феттер препроводил старост и нескольких выборных, участвовавших в предыдущем обыске, в с. Васильевское. Здесь они дали показания, что прошения в земский суд о затоплении сенных покосов не направляли, а также в один голос заявили, что хотя они и подтапливаются, но только в «водополь» (половодье), что убытков им не приносит. Впрочем, их господа недвусмысленно намекали, что такие показания вызваны давлением следствия и они их «едва ли теперь утвердить могут». В результате этого расследования мельница была опять приведена в действие.
На этом дело, естественно, не закончилось. Он тянулось еще много лет. Тягающиеся стороны бомбардировали соответствующие инстанции пространными прошениями на имя государя. А.С. Васильев объявил, что половина мельницы должна принадлежать его крестьянам, ссылаясь на «кортомную» (арендную) запись от 2 августа 1717 г. По его мнению, крестьяне д. Шагина, арендовав ее на 10 лет, затем не вернули ее законным хозяевам. Однако оказалось, что нынешняя мельница стоит уже на новом месте. Она была перенесена на противоположный берег за 20 лет до тяжбы, поскольку на старом месте ее подмывало водой. 19 июля 1814 г. заседателем Бессоновым было проведено новое освидетельствование убытков «от потопления сенных покосов». Сумма ежегодного ущерба была снижена до 50 руб. Однако покос от воды не был освобожден и убытки не взыскивались. Васильев продолжал тяжбу. 18 октября 1816 г. было проведено новое освидетельствование, которое показало, что мельница оказалась подтоплена от близлежащей мельницы Усихи, и «если на ней понизить ходы воды», то действовать она уже не сможет. Но Васильев не успокаивался. Уразумев, что добиться слома мельницы не удастся, он попытался заявить притязания на нее, основываясь на упомянутой выше кортомной записи столетней давности. В результате дело тянулось до 1828 г. Но удовлетворения истец так и не получил: мельница была оставлена у прежних хозяев, а ему надлежало выплатить судебный штраф в 10 руб.
Обстоятельства этого дела показывают, насколько землевладельцы ценили столь важные производственные объекты и какие баталии разыгрывались по причине затопления земель в результате действия мельниц.