23 марта 2001 года завершилась история одного из самых амбициозных проектов в истории космонавтики. Орбитальный комплекс «Мир» — символ советской космической программы — прекратил своё существование, сгорев в плотных слоях атмосферы. В Центре управления полётами люди не скрывали эмоций, провожая станцию, которая стала для них не просто техническим объектом, а частью жизни. Сегодня многие эксперты задаются вопросом: было ли решение затопить «Мир» правильным? Не сохранив станцию, Россия, возможно, лишила себя стратегического преимущества, подарив международному сообществу уникальный опыт эксплуатации модульных орбитальных комплексов.
Среди тех, кто считает затопление ошибкой, — Сергей Крикалёв, один из самых опытных космонавтов мира. Главный аргумент в пользу его позиции очевиден: финансирование. Недостаток средств действительно сыграл ключевую роль в судьбе «Мира». Однако за этой причиной скрывается ещё одна, менее известная широкой публике, — серия аварий и технических проблем, которые преследовали станцию на протяжении всей её истории.
Корни проблем уходят глубоко
Проект «Мир» стал первым опытом создания модульной орбитальной станции. Однако условия его разработки были далёки от идеальных. В 1980-е годы значительная часть бюджета космической отрасли уходила на программу «Буран», что серьёзно ограничивало финансирование других направлений. В 1984 году работы над «Миром» фактически замерли — средства требовались для других проектов, включая планируемую станцию «Мир-2». Позже внимание сместилось на международную космическую станцию (МКС).
Финансовая ситуация начала 1990-х годов окончательно поставила «Мир» в сложное положение. Для сравнения: в 1986 году на содержание станции было выделено 357 миллионов долларов, в 1989-м — уже 595 миллионов. А к 1991 году бюджет сократился до критических 6,1 миллиона. Ситуацию временно исправило соглашение между Россией и США (Черномырдин-Гор), по которому американцы ежегодно выделяли от 73 до 211 миллионов долларов на поддержку «Мира». Но даже эти суммы не покрывали реальные потребности станции.
Изначально «Мир» был рассчитан всего на три года гарантированной эксплуатации. Это крайне малый срок для столь сложного объекта. Учитывая масштаб проекта и недостаток ресурсов, аварии были лишь вопросом времени.
Проблемы начались ещё на старте
Первые трудности возникли уже при сборке базового блока станции. После того как весной 1984 года финансирование было частично восстановлено, работы велись в авральном режиме. Задача состояла в том, чтобы запустить базовый блок 17КС №127-01 к 1986 году. Однако вскоре выяснилось, что масса проводки превышает расчётные показатели втрое: вместо 1500 кг она составила 4500 кг. Общее превышение массы достигло 3900 кг.
Чтобы решить проблему, инженеры были вынуждены пересмотреть 75% компоновочных чертежей. Третья солнечная батарея, холодный радиатор системы терморегулирования и часть телеметрического оборудования были демонтированы. Была установлена облегчённая стыковочная система. В 1985 году модуль продолжили модернизировать, а ракету-носитель «Протон» оснастили форсированными двигателями, убрав часть телеметрических и дублирующих систем.
Несмотря на все усилия, базовый блок не удалось вывести на орбиту с наклонением 65 градусов — пришлось ограничиться 51,6 градусами. Это значительно ухудшило обзор территории СССР. Бортовые управляющие системы также не прошли должного тестирования из-за сжатых сроков. Многие кабели пришлось переделывать прямо на Байконуре — из 2500 единиц проводки доработали 1100. Запуск, намеченный на 16 февраля 1986 года, был перенесён на 20-е число из-за отказа передатчика телеметрии.
"Квант" – первый шаг к модульной экспансии
31 марта 1987 года был запущен астрофизический модуль «Квант» (проект 37КЭ), предназначенный для расширения возможностей станции «Мир». Модуль доставлялся транспортным кораблём ТКМ-Э. Однако его масса также оказалась выше расчетной — перевес составил 1400 кг. К счастью, модернизированный «Протон» справился с выводом на орбиту груза весом 22,8 тонны.
Стыковка с базовым блоком прошла не с первого раза — потребовалось четыре попытки. Причиной стала нелепая случайность: в стыковочном узле застрял мешок со средствами личной гигиены, который случайно оказался там после предыдущей стыковки грузового корабля «Прогресс-28». Проблему пришлось решать вручную — космонавты вышли в открытый космос, чтобы очистить узел. Лишь 12 апреля 1987 года «Квант» успешно состыковался с «Миром».
В начале 1988 года экипаж ЭО-3 потратил значительное время на обслуживание станции. Управляющая электроника требовала постоянного внимания, а также была установлена дополнительная система терморегулирования. В июне того же года произошел новый инцидент: во время замены блока-детектора рентгеновского телескопа выяснилось, что крепежные болты были залиты эпоксидкой. Когда эту проблему удалось преодолеть, возникла другая — ключ для открытия замка на телескопе сломался из-за чрезмерного усилия. Детектор удалось заменить только 20 октября. Подобные "мелочи" серьезно усложняли работу на орбите.
"Квант-2": новые проблемы старых технологий
Модуль дооснащения «Квант-2» (проект 77КСД) стал следующим этапом развития «Мира». Однако он также не избежал "детских болезней". Основная проблема заключалась в электрохимической коррозии микросхем системы стыковки «Курс», которая начала проявляться еще на этапе сборки.
После запуска 26 ноября 1989 года возникли новые трудности: одна из солнечных панелей не раскрылась полностью. На Земле уже начали разрабатывать новую программу стыковки, как панель неожиданно раскрылась самостоятельно. Однако проблемы на станции на этом не закончились. 2 декабря переполнилась память бортового компьютера, что привело к отключению гиродинов — устройств, ответственных за стабилизацию полета. С помощью корабля «Союз ТМ-8» удалось восстановить контроль над комплексом, и лишь 6 декабря состоялась успешная стыковка с «Квант-2».
"Кристалл": когда смена имени не помогает
Запуск стыковочно-технологического модуля «Кристалл» (проект 77КСТ) 31 мая 1990 года стал очередной попыткой расширить возможности «Мира». Изначально все модули планировалось называть «Квантами», но после многочисленных проблем с первыми двумя решили выбрать другое название, чтобы избежать негативных ассоциаций. Однако переименование не принесло удачи.
Первая проблема возникла еще на этапе подготовки: электроника модуля постоянно конфликтовала с наземной аппаратурой, что привело к задержкам запуска. После выхода на орбиту ситуация не улучшилась: система управления отключилась сразу после первого импульса двигателей, прекратив сближение с «Миром». Благодаря дублирующим двигателям стыковку удалось завершить 10 июня.
"Мир" под угрозой: череда аварий и критических ситуаций
17 июня 1990 года экипаж «Мира» столкнулся с очередной внеплановой задачей. У прибывшего корабля «Союз ТМ-9» во время полета оторвалась экранно-вакуумная термоизоляция. Во время выхода в открытый космос произошел серьезный инцидент по вине члена экспедиции ЭО-6 Александра Баландина. Он преждевременно открыл люк шлюзового отсека до того, как давление внутри упало до необходимого уровня. Результат был плачевным — крышка люка с силой распахнулась, повредив петлю. В ЦУП о случившемся не сообщили, что привело к новым проблемам.
Через несколько часов после тяжелой шестичасовой работы космонавты попытались вернуться на станцию, но люк не закрылся на 1,5 мм до конца. Пришлось проводить повторный выход в открытый космос 26 июля, чтобы захлопнуть его вручную. Попытки ремонта во время экспедиции ЭО-7 30 октября оказались безуспешными — повреждения оказались серьезнее прогнозируемых. Окончательный ремонт выполнили только 10 декабря во время экспедиции ЭО-8. На все три выхода ушло почти 12 часов рабочего времени экипажа.
Но это было еще не все. 26 января следующего года во время внепланового выхода космонавты случайно повредили антенну системы стыковки «Курс», даже не заметив этого. Проблема выявилась при попытке стыковки грузовика «Прогресс М-9», что потребовало нового внепланового выхода в открытый космос.
Экспедиция ЭО-9: новые испытания для "Мира"
Экспедиция ЭО-9 началась с новых проблем со стыковкой. С одной стороны, сломалась система «Курс» на корабле «Союз ТМ-12», с другой — снова отказала система управления движением «Мира», что привело к отключению гиродинов. Поврежденную антенну «Курса» на модуле «Квант» удалось починить только 25 июня 1991 года. Однако спокойствия это не принесло.
Вскоре возникли новые трудности. 19 октября 1991 года «Прогресс М-10» не смог состыковаться из-за ошибки наземных служб. Два дня спустя электроника выдала неправильные данные для корректировки курса, но операторы сумели взять ситуацию под контроль и завершили стыковку. В январе 1992 года гиродины снова отказали.
На Земле тем временем произошли исторические события — распался Советский Союз. Это существенно ударило по финансированию программы «Мир». Бюджет станции сократился до такой степени, что даже затопление стало финансово недоступным. Чтобы продлить жизнь комплекса, предлагались различные варианты экономии: отказ от экспериментов, программ и запуска новых модулей. Космонавтам приходилось мириться с нехваткой продуктов в грузовых доставках. В 1996 году они даже были вынуждены рекламировать Pepsi во время выхода в открытый космос, чтобы собрать средства на поддержание станции.
Станция против времени: борьба за выживание
Срок службы «Мира», изначально рассчитанный на три года, давно был превышен. Станция требовала капитального ремонта. До 1994 года экипажи столкнулись с множеством отказов систем. Помимо уже упомянутых проблем с «Курсом» и гиродинами (ради установки новых пришлось демонтировать сауну), наблюдались сбои бортовой электроники, системы регенерации воды, выработки кислорода и связи. Не обошлось без отказов кораблей «Союз» и скафандров.
Особенно опасным стал инцидент 10 января 1994 года. Отказ ручки управления «Союза ТМ-17» едва не привел к столкновению корабля со станцией. Еще более тревожной была стыковка «Прогресса М-24», когда из-за автоколебаний грузовик ударил корпус «Мира» и солнечные панели четыре раза. Хотя повреждения оказались незначительными, этот случай наглядно продемонстрировал, насколько хрупким мог быть баланс между успехом и катастрофой.
Критические испытания "Мира": от пожара до разгерметизации
11 октября 1994 года станция столкнулась с одной из самых серьезных проблем в своей истории. Изношенные солнечные панели к тому времени уже вырабатывали недостаточно энергии. В ночное время автоматически включился дистиллятор, который полностью истощил аккумуляторы. Это привело к отключению гиродинов в базовом блоке и модуле «Квант-2». Станция потеряла ориентацию, и свет перестал попадать на солнечные панели. Аккумуляторы быстро разрядились, оставив экипаж практически без света и связи. Единственным решением было использование двигателей корабля «Союз» для разворота станции к Солнцу. Борьба за восстановление систем заняла трое суток. Однако многие системы, включая генератор кислорода «Электрон», запустились только позже.
Чтобы не задохнуться, экипаж использовал кислородные шашки ТГК. Одна из них оказалась бракованной и загорелась, но, к счастью, пожар удалось быстро потушить.
"Спектр" и новые проблемы
3 июня 1995 года к станции пристыковался исследовательский модуль «Спектр». Хотя сам полет прошел успешно, при перестыковке «Кристалла» модуль получил удар, что вызвало утечку воздуха в переходном отсеке. Проблемы продолжились 1 ноября того же года, когда лопнула трубка охладительной системы в модуле «Квант». Этиленгликоль, используемый как теплоноситель, начал просачиваться внутрь станции. Экипаж собирал его тряпками, одновременно ориентируя станцию так, чтобы закрыть поврежденный модуль от прямых солнечных лучей. У бортинженера Сергея Авдеева позже обнаружили следы этиленгликоля в крови.
Последним модулем станции стал научно-исследовательский «Природа», пристыкованный 26 апреля 1996 года. Строительство «Мира» завершилось, но эксплуатация планировалась до 1999 года.
ЭО-23: год аварий и катастроф
1997 год стал самым аварийным за всю историю «Мира». Проблемы начались с очередного отказа системы стыковки «Курс». К тому времени генератор кислорода «Электрон» так и не был полностью восстановлен, и экипаж продолжал использовать кислородные шашки ТГК. 23 февраля одна из них загорелась с такой силой, что выделяемый кислород усиливал горение. Станция наполнилась дымом. Члены экспедиции ЭО-22, работая вшестером, смогли потушить пожар, но это был лишь первый удар.
5 февраля произошла новая авария: вышла из строя последняя работающая катушка «Электрона-2». Экипажу пришлось перейти на кислородные баллоны скафандров и снова полагаться на злополучные шашки ТГК. 6 февраля попытка перестыковки грузовика «Прогресс М-33» окончилась неудачей, и его пришлось свести с орбиты.
Параллельно развивался кризис с терморегуляцией. Температура внутри станции достигла 32 °C, а в базовом блоке — 40 °C. Этиленгликоль начал просачиваться через множественные трещины в трубопроводах. У Александра Лазуткина воспалились глаза. Отказала система очистки воздуха от углекислого газа, и экипажу пришлось использовать поглощающие патроны. Ситуация нормализовалась только с прибытием «Прогресса М-34», который доставил необходимые запчасти для ремонта.
Столкновение с "Прогрессом М-34"
25 июня 1997 года произошла одна из самых известных катастроф в истории «Мира». Во время попытки перестыковки грузовик «Прогресс М-34» на скорости 3 м/с семь раз ударил станцию. Корпус модуля «Спектр» был пробит, радиатор и солнечная батарея разрушены. Экипаж немедленно начал герметизировать поврежденный модуль, отсоединяя воздуховоды и электрические кабели.
«Спектр» обеспечивал 50% энергии станции, и его потеря снова привела к критическому дефициту электричества. Гиродины, системы жизнеобеспечения и управления начали выходить из строя. Три дня экипаж боролся за выживание, пока не удалось направить оставшиеся солнечные панели на Солнце. В июле станция снова потеряла ориентацию, и потребовалось еще два дня для восстановления контроля.
Финальные попытки спасения
Для ремонта «Спектра» была сформирована специальная экспедиция ЭО-24. Несмотря на успешное восстановление энергоподачи и оживление систем жилых модулей, найти пробоину в корпусе «Спектра» так и не удалось. К проблемам добавился износ люков из-за многочисленных выходов в открытый космос. Научная работа на станции стала практически невозможной.
Непрерывная эксплуатация «Мира» завершилась с экспедицией ЭО-27 в августе 1999 года. В апреле того же года вышел из строя последний спутник «Гелиос», обеспечивающий постоянную связь с ЦУП. Теперь связь была возможна только при пролете над Россией и Казахстаном. Последняя экспедиция ЭО-28 финансировалась частными инвесторами, но даже планы съемок фильма на станции не были реализованы.
Итоги и уроки "Мира"
На момент завершения эксплуатации «Мир» находился в критическом состоянии: последствия пожара, неполадки систем жизнеобеспечения, разгерметизация модуля, изношенные солнечные панели и проблемы со связью. Сам корпус станции старел, а падающая орбита требовала постоянных коррекций. Сергей Залетин и Александр Калери покинули станцию 15 июня 2000 года.
Затопление «Мира» стало неизбежным шагом, продиктованным хроническим недофинансированием и физическим износом. Однако опыт эксплуатации станции оказался бесценным для создания МКС и будущих проектов, таких как РОСС. Главный урок «Мира» — важность гибкой модульной архитектуры, позволяющей заменять или ремонтировать отдельные компоненты.