Учительницу звали Марьей Ивановной – легко и просто, никто никогда не забудет.
И у нее случились сразу два несчастья. Первое – узелки голосовых связок, когда работать нельзя. Это произошло ровно перед выходом на пенсию. А уходить так не хотелось.
Марья Ивановна не представляла, что дома делать. Тоска смертная, а самое главное, что никому не нужна. Школе и ученикам не нужна. За борт учительницу болезнь выбросила.
Оформила пенсию по старости и ушла. Заплакала, когда навсегда закрыла за собой дверь. Никто не сочувствовал, всем все равно. Столько лет школе посвятила, и вот – конец.
И второе несчастье: дочь предложила продать четырехкомнатный дом и купить две квартиры. Двухкомнатную и однокомнатную, чтобы разъехаться. На этом зять настоял, а дочь пошла на поводу.
Дом быстро продали, квартиры нашли тоже быстро. Марье Ивановне пришлось пожертвовать многими дорогими сердцу вещами, к которым смолоду привыкла. В однокомнатную много не впихнешь. Особенно было жалко педагогическую литературу. Часть в школу отвезла, часть в две библиотеки. Хорошо, что выбросить не пришлось.
Затем суета – ремонт квартир, переезд, и Марья Ивановна окончательно поняла, что ее списали. Выбросили, растоптали, унизили. С болезнью, разумеется, спорить бесполезно. Смириться надо, хотя тяжело. А вот с домом, который когда-то принадлежал ее родителям? Как пережить?
Переехала в чужой дом, в чужую квартиру, в чужой микрорайон.
Сразу перестали звонить бывшие коллеги. Зачем? Смысла нет. О чем разговаривать с пенсионеркой? Нечего обсуждать.
И почему-то замолчали подруги. Позвонишь – нет тем для разговора. Подруги работают, ни одна на пенсию не вышла.
В первый вечер невыносимо. Хотелось вернуться в милую старую свою комнату с голубенькими обоями, сесть в кресло и готовиться к завтрашним урокам.
Чужая однокомнатная не согревала, а как будто выталкивала, как инородное тело.
Марья Ивановна стояла на балконе, и не хотелось ни думать, ни чувствовать – всё, это конец: «Последнее мое жилище, отсюда сразу туда».
Заставила себя вернуться в комнату. Пора спать. Не по себе, не покажет ли квартира неприятные сюрпризы ночью? Вдруг стуки, скрип, непонятный шум? Лучше включить настольную лампу – так спокойнее. Жаль, что не купила ночник.
Легла. Диван привычный, свое постельное белье. На стене телевизор, который забрала из старого дома.
Заснула быстро, почти сразу. Сказалась усталость. Ночью было тихо.
Рассвет, окно стало светлым. Поднялась Марья Ивановна, умылась, приготовила завтрак. Непривычная тишина, может, включить радио?
Раньше в это время уже спешила на остановку к первому уроку. Все закончилось, все ушло.
Помыла посуду, убрала в шкаф. Что бы на обед? Надо сходить в магазин. Небольшая прогулка, и снова кухня. Овощи для салата, индейка, картошка и квашеная капуста для щей.
Готовила, песенку напевала.
Вдруг ярко вспыхнула мысль: «Я дома. Это мой дом». Нет вечно недовольного зятя, и можно готовить без халата. Молодые не ссорятся за стенкой. Нет упреков: «Мама, ты давно не прибиралась. Пойми, что я не железная».
И не надо ждать очереди, чтобы попасть в ванную. И не смотреть, когда дочь с зятем кухню покинут. Когда захочется – пей чай.
Нет школы как назойливой необходимости. Наслаждайся, Марья Ивановна, покоем. Тишиной наслаждайся.
То, что представлялось как несчастье, как утрата, потеря, на деле оказалось благом.