Поезд тронулся с вокзала, и я наконец-то выдохнул. Купе было моим маленьким убежищем: книга на столике, бутылка воды, тишина, нарушаемая только стуком колёс. Я ехал один, что было редкостью для такого маршрута, и предвкушал несколько часов покоя. За окном мелькали огни города, постепенно уступая место тёмным полям.
На одной из станций, примерно через час пути, дверь купе с грохотом отъехала в сторону. Я поднял глаза от книги. На пороге стояла женщина лет тридцати пяти, одетая в элегантное серое пальто и с большой сумкой в руках. За ней ввалились двое детей — мальчик лет восьми и девочка чуть младше. Оба в ярких куртках, с рюкзачками, из которых торчали игрушки.
— Здравствуйте, — сказала женщина, оглядев купе. Её голос был уверенным, с лёгкой ноткой усталости. — Это наши места.
Я кивнул, указав на свободные полки.
— Проходите.
Она бросила сумку на верхнюю полку, дети тут же начали снимать куртки, разбрасывая их по сиденьям. Мальчик сразу же полез на верхнюю полку, а девочка принялась доставать из рюкзака пластиковые машинки и кукол. Через минуту купе наполнилось шумом: мальчик прыгал сверху, девочка громко разговаривала сама с собой, устраивая игру на столике.
Я попытался вернуться к книге, но сосредоточиться было невозможно. Мальчик спрыгнул с полки, приземлившись с громким топотом, и начал бегать по купе, задевая мои ноги. Девочка завизжала, когда он случайно наступил на её куклу.
— Тише, пожалуйста, — сказал я, стараясь звучать вежливо.
Женщина, которая к тому моменту сняла пальто и устроилась у окна, даже не повернулась. Она листала что-то в телефоне, будто ничего не происходило. Дети продолжали шуметь. Мальчик теперь стучал машинкой по столику, а девочка пела какую-то песню на весь голос.
Я закрыл книгу, чувствуя, как терпение начинает таять.
— Простите, — обратился я к женщине. — Не могли бы вы попросить детей вести себя потише? Я пытаюсь читать.
Она подняла глаза от телефона, посмотрела на меня с лёгким удивлением.
— Они дети, — сказала она, пожав плечами. — Это нормально, что они шумят.
— Нормально? — переспросил я. — Они орут и бегают, как будто мы не в поезде, а на детской площадке.
Она выпрямилась, её взгляд стал холоднее.
— Я заплатила за билеты, — отрезала она. — У них такие же права здесь быть, как у вас. Пусть ведут себя, как хотят.
Я опешил. Мальчик в этот момент швырнул машинку в стену, и та с грохотом упала на пол. Девочка засмеялась и начала хлопать в ладоши.
— Права — это одно, — сказал я, стараясь держать себя в руках. — Но есть ещё уважение к другим. Мы все тут в одном купе.
— Уважение? — она усмехнулась. — Это дети, а не роботы. Не нравится — могли бы взять себе отдельное купе.
Я замолчал, понимая, что спорить бесполезно. Женщина вернулась к телефону, а дети, словно почувствовав поддержку, зашумели ещё громче. Мальчик теперь пинал нижнюю полку, а девочка начала стучать ложкой по бутылке воды, которую я оставил на столике.
Через полчаса я не выдержал и вышел в коридор. Там было холодно, но хотя бы тихо. Я стоял, глядя в окно, и пытался понять, как пережить эту поездку. За спиной послышались шаги. Обернувшись, я увидел проводника — пожилого мужчину с усталым лицом.
— Что-то не так? — спросил он, заметив моё выражение.
— Да, — кивнул я. — В купе дети орут, а их мать считает, что это нормально. Нельзя ли что-то сделать?
Он вздохнул.
— Если она не нарушает правила, то ничего. Могу предложить вам другое место, но только в плацкарте.
Я покачал головой. Плацкарт — это ещё хуже. Вернувшись в купе, я застал ту же картину: мальчик висел на верхней полке, девочка размазала йогурт по столику. Женщина даже не шевельнулась.
— Слушайте, — начал я снова. — Может, хоть немного их успокоить? Они уже весь столик испачкали.
Она посмотрела на меня, потом на детей.
— Артём, Маша, ведите себя прилично, — сказала она без особого энтузиазма. Дети проигнорировали.
— Это всё? — спросил я.
— А что вы хотите? — она подняла бровь. — Я одна, их двое. Не могу за всем уследить.
— Но вы даже не пытаетесь, — заметил я.
Она закатила глаза.
— Вы, видимо, не родитель. Не понимаете, как это работает.
Я сжал кулаки, но промолчал. Поезд остановился на очередной станции. Женщина встала, начала собирать вещи.
— Мы выходим? — спросил я с надеждой.
— Нет, — ответила она. — Просто в туалет сходим. Дети, пошли.
Они ушли, оставив за собой хаос: разбросанные игрушки, липкий столик, смятое одеяло. Я воспользовался моментом, чтобы привести всё в порядок. Когда они вернулись, шум возобновился с новой силой. Мальчик теперь кричал: «Машина едет, вжух!» — а девочка пыталась залезть под столик.
Я решил сменить тактику.
— А чем они обычно увлекаются? — спросил я женщину. — Может, игру какую-нибудь придумать, чтобы потише было?
Она посмотрела на меня с интересом.
— Артём любит машинки, Маша — кукол. Но они не сидят на месте.
— Давайте попробуем, — предложил я. — Артём, хочешь построить дорогу для машинок? Из подушки и одеяла?
Мальчик замер, потом кивнул. Я соорудил импровизированную трассу. Девочке дал листок бумаги и ручку из сумки — рисовать наряды для кукол. На удивление, это сработало. Шум снизился до терпимого уровня. Женщина посмотрела на меня с лёгким удивлением.
— Неплохо, — сказала она. — Вы педагог, что ли?
— Нет, просто хочу тишины, — ответил я с улыбкой.
Она хмыкнула, но больше не спорила. Через час дети устали и начали зевать. Женщина уложила их на верхние полки, и в купе наконец наступила тишина. Я открыл книгу, но она вдруг заговорила.
— Извините, если что, — сказала она тихо. — Я правда одна с ними. Муж в командировке, бабушек нет. Иногда просто сил не хватает.
Я кивнул.
— Понимаю. Но всё-таки в поезде мы все вместе. Надо как-то договариваться.
Она вздохнула.
— Вы правы. Просто привыкла, что все вокруг ворчат, а помочь никто не хочет.
— Ну, я попробовал, — сказал я.
Она улыбнулась — впервые искренне.
— Спасибо. Может, вы и правда педагог.
Поезд ехал дальше. Дети спали, женщина смотрела в окно, а я читал. Шум ушёл, но в воздухе осталось что-то тёплое — как будто мы все немного сблизились за эти несколько часов. Когда я выходил на своей станции, она помахала мне рукой.
— Удачи, — сказала она.
— И вам, — ответил я, унося с собой странное чувство, что даже в таком хаосе можно найти общий язык.