-Проклятый кусок навоза, ну не мог он сбежать.
Двое брели с фонарями по ночному лесу.
- Конечно не мог. Найдем мы твоего Алешку, не переживай.
Что-то ухнуло во тьме и пара мужских силуэтов резко опустили фонари вниз и только увидев вспорхнувшую с ветки птицу, облегченно выдохнули. Летний ночной воздух казался вязким и пугающим, он был словно пропитан ужасом. Тишину снова нарушил какой-то приглушенный нечеловеческий крик и пара крепких мужиков припали к земле и как дети свернулись калачиком закрыв уши. Крик повторился, пронзительный и протяжный, словно кто-то терзал зверя. Он не был похож ни на вопль боли, ни на рычание хищника. В нём слышалось что-то необъяснимо древнее, нечеловеческое, что будоражило инстинкты на уровне рептилий. Иван и Дмитрий, лежали неподвижно, сжавшись в комок. Фонари, брошенные рядом, беспомощно освещали неровности лесной почвы, перепутанные корни деревьев и копошащихся червей.
Долгожданная тишина наступила только через несколько мучительных минут. Сердца стучали в ушах как барабаны в боевом ритме. Иван, выглядящий старшим из двоих, медленно поднял голову, его лицо было бледным в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь листву.
– Господи, что это было? – прошептал он, голос его дрожал.
Дмитрий, моложе и крепче сложением, медленно повернул голову, осторожно оглядываясь. Его рука невольно потянулась к топоровидной рукоятке ножа, скрытого под курткой.
– Не знаю, Вань. Но чувствую, что нам здесь не место. Может, вернемся обратно? Этот лес… он… он живой. И он не хочет, чтобы мы его оскверняли, - ответил он, голос его был едва слышен, но полон неподдельного страха.
Иван поколебался. Его сын, пропавший без вести еще утром , заставлял их рисковать. Но то, что они услышали, заставило задуматься о том, что поиски могут оказаться гораздо опаснее, чем они предполагали.
Они медленно поднялись на ноги, осторожно продвигаясь в темноте. Лес казался затаившим дыхание. Даже шепот ветра казался зловещим. Вдруг, из глубины донесся звук – слабый скрежет, похожий на скрежет костей. Мужчины застыли, вцепившись друг в друга. Страх сковал их тела. Воздух стал еще гуще, давяще. Чувствовались невидимые взгляды, холодные, враждебные.
Внезапно, из-за дерева выскочила тень. Темная, неразличимая фигура мгновенно исчезла в темноте. Но за ней тянулся слабый слегка светившийся след, похожий на волосы, блестевшие в лунном свете. Мужчины переглянулись. Они знали, что этот лес скрывает что-то страшное, что-то, что лежит далеко за пределами их понимания. В этот момент поиски сына Ивана отступили на второй план. Теперь им нужно было только одно – выбраться из этого проклятого леса живыми. Путь обратно казался бесконечным, каждый шлепок сучка под ногами отзывался в сердце как удар молота.
Почти перед самым выходом из леса взгляд мужиков приковал он....
Иван, отец пропавшего юноши, рухнул на колени,- Алешкааааа,- истошный крик застрял в его горле, превратившись в хриплый стон. Его товарищ, крепкий мужик, придержал его за плечо, лицо его было бледнее луны, пробивающейся сквозь густую крону деревьев. Перед ними висел пацан или, вернее, то, что от него осталось. Мертвенно-бледное лицо , искаженное агонией, было обращено к земле. Темные волосы, которые еще несколько часов назад отливали золотом под солнечными лучами, теперь были слипшимися и грязными, словно припорошенные землей. Гвозди, проржавевшие и искореженные, пронзали его запястья и лодыжки, впиваясь глубоко в дерево. Древесина вокруг них была расколота и изрыта, свидетельствуя о безуспешных попытках юноши вырваться из смертельной ловушки. Разорванный живот представлял собой жуткую картину: внутренности были частично вывернуты наружу, придав телу еще более ужасающий вид. Кровь, уже почерневшая от времени, сочилась из ран, оставляя темные пятна на серой коре. Воздух вокруг был пропитан тяжелым, сладковатым запахом смерти. Иван, сделав усилие над собой, поднял руку, словно пытаясь отвести от себя это кошмарное видение. Его взгляд, прежде наполненный надеждой на счастливое возвращение, теперь был пустым и безжизненным. Он опустил голову, с трудом сдерживая рыдания и еле дыша, приблизился к телу сына. Его руки дрожали, когда он провел ими по холодной коже ребенка. Вокруг тела лежали разбросанные вещи юноши: сломанный фонарик, потрепанный рюкзак, и деревянная фигурки, вырезанная из ольхи, - его любимая игрушка с детства. Все это казалось осколками разорванной жизни, безжалостно раскиданными неизвестным убийцей.
Неожиданно Иван заметил что-то блестящее в разорванном животе сына – небольшой серебряный кулон в виде волка. Это был кулон, который Алешке подарила его мать как оберег.
В этот момент, на краю леса, из-за деревьев, показались блики светящихся глаз. Тени, наблюдавшие за ними все это время, дали о себе знать. Они не торопились. Они ждали. Мужики поняли – это было только начало. Нужно выбираться из проклятого леса, неся на себе не только тяжесть несчастной смерти Алешки, но и знак надвигающейся угрозы, заставляющий их сердца биться с новой силой уже в ожидании следующей встречи с безымянным.
В лесу все застонало, казалось каждая травинка была пропитана древним злом.
- Ваня бежим, завтра заберем его - заорал Дмитрий, оттягивая товарища от трупа сына и они со всех ног пустились в деревню. Ветки хлестали по лицам, царапая кожу и оставляя на ней жгучие полосы. Луна, действительно, казалась зловещей, её бледный свет пробивался сквозь густую листву, рисуя причудливые тени, которые плясали и извивались, подобно призракам. Каждый шорох, каждый скрип ветвей под их ногами вызывал в сердцах ужас, усиливая ощущение преследования. Они бежали, не оглядываясь, двигаясь на автомате, заглушая внутренний крик отчаяния лишь тяжелым дыханием и глухим топотом ног по лесной подстилке.
Деревня показалась спасением хоть дома в ней стояли темные, молчаливые, лишь изредка пробивался тусклый свет из окон. Тишина давила еще сильнее, чем лесной ужас. Это была тишина ожидания, тишина перед бурей. Они бежали к дому старика Ефима, единственного, кто, по их мнению, мог помочь. Ефим был знахарем, хотя многие считали его чудаком. Но в такую ночь, в такой беде, они были готовы довериться кому угодно.
Дыхание сбилось, грудь горела, ноги отказывались слушаться. Дмитрий почти нес Ивана, который задыхался, словно рыба, выброшенная на берег. До дома Ефима оставалось несколько метров, когда из-за кустов выскочила фигура. Тень, с длинными, тонкими руками и блестящими глазами. Она была слишком быстрой, слишком непредсказуемой. Дмитрий рухнул на землю, прижимая к себе товарища. Тень пронеслась мимо, оставляя после себя лишь ледяной ветер.
Они доползли до дома Ефима, колотя в дверь с отчаянной силой. Дверь медленно отворилась, открывая вид на старика с длинной, седой бородой и глубоко посаженными глазами. Его лицо было спокойным, но в глубине взгляда мелькала тревога. Ефим молча пропустил их внутрь.
В избе пахло травами и землей. На столе стояли флаконы с темными жидкостями, были разложены травы. Старик долго смотрел на Ивана, его взгляд скользил по телу, словно искал скрытые раны.
Затем он сказал голосом, глубоким и спокойным, как глубокое озеро: - В лесу живет старое зло. Оно питается горем. Твой сын… оно отняло у него не только жизнь, но и душу и виноват в этом только ты! Всей деревней за твои деяния платить будем, Иван.
