С 1900 года снятие отпечатков пальцев у преступников стало в Скотленд-Ярде обязательным. За первый год своего существования новый дактилоскопический отдел идентифицировал 1722 рецидивиста. Это в четыре раза превосходило самые лучшие показатели, достигнутые при антропологических измерениях. Тем не менее был необходим судебный процесс, который окончательно рассеял бы недоверие общественности к дактилоскопии.
Несостоявшаяся прогулка
16 декабря 1895 года Адольф Бек, владелец небольших копей в Норвегии, вышел немного размяться. Было прохладно, и мужчина остановился, чтобы надеть перчатки.
В этот момент к нему подбежала дама и взволнованным голосом потребовала вернуть ей кольцо и браслеты. Бек, ничего не понимая, попытался отделаться от навязчивой незнакомки.
Разгорелся скандал, который закончился в полицейском участке...
Вот что рассказала дама, назвавшаяся Оттилией Майсонье.
Две недели назад на улице к ней подошел человек, представился как лорд Солсбери и спросил, не леди ли она Эвертон. Получив отрицательный ответ, он все же продолжил разговор.
Оказалось, они оба разводят цветы, и новый знакомый выразил пожелание осмотреть ее садик.
Встреча состоялась на следующий день. Во время беседы лорд сообщил, что в обществе друзей собирается совершить небольшой круиз на собственной яхте, и предложил Оттилии составить ему компанию.
Лорд заявил, что на яхте будет много высокопоставленных персон, потому ее туалеты должны быть элегантными. С этими словами он вручил Оттилии чек на 40 фунтов стерлингов и попросил дать ему на время какое-нибудь кольцо или браслет — чтобы подобрать к ним соответствующий гарнитур.
В расчете на будущие подарки дама тут же выполнила его просьбу.
Когда лорд исчез из виду, Оттилия с удивлением заметила, что у нее пропал и второй браслет. Более того, чек, который она предъявила в банке, оказалсяфальшивым.
И вот женщина случайно встретила на улице и опознала жулика!..
Это оказалось не первое преступление подобного рода. Были собраны все попавшиеся на удочку «лорда Солсбери» дамы, а их оказалось более двух десятков. Увидев Бека, они в один голос заявили: это именно тот мужчина, который так подло обманул их!
Несчастный доказывал свою невиновность, ссылался на немалые доходы, позволявшие ему безбедно существовать, на то, что много разъезжает по свету и часто отсутствует в Англии. Однако полиция проигнорировала все его доводы.
В ходе следствия выяснилось, что Бек несколько лет жил в отеле «Ковент-Гарден», где задолжал 600 фунтов, а затем снимал квартирку, куда, будучи не слишком разборчив в связях, частенько приводил женщин. Понятно, что все это не украсило его в глазах присяжных.
Положение усугубила анонимка, в которой сообщалось, что за аналогичные грабежи в 1877 году был арестован некто Джон Смит.
Были вызваны инспекторы, которые тогда вели дело. Они отметили, что за прошедшие 20 лет аферист ничуть не изменился, и опознали Бека как своего бывшего подопечного.
Бек уверял, что в 1870-х годах находился в Латинской Америке, что у него голубые глаза, а у Смита — карие, что у него нет шрама на шее. Но суд остался глух к его доводам, и Бек просидел весь отмеренный ему срок, как говорится, от звонка до звонка.
Казус Бека
На этом злоключения Адольфа Бека не закончились.
Через год после освобождения из тюрьмы на улице к нему опять подошла дама и опять потребовала вернуть драгоценности.
История повторялась. Теперь уже 25 обманутых женщин признали в нем вора. А некая мисс Роз даже заявила, что «у него такой характерный нос, который она узнала бы среди тысячи других».
Бедняге снова грозило заключение. Теперь ему ничего не могло помочь, ведь он — вор-рецидивист! Но на этот раз судьба сжалилась над страдальцем.
Спустя 10 дней в полиции оказался некто Томас Уильям. Он выманил у двух незадачливых актрис кольца и пытался сдать их в залог, но попался.
Уильям оказался удивительно похожим на Бека, только был постарше и поплотнее. К смятению полицейских, все пострадавшие назвали «гнусным обманщиком» сначала Уильяма, а затем и Бека.
Под давлением улик Уильям признался, что много лет назад под именем Джона Смита его судили за присвоение чужих драгоценностей и подделку банковских чеков. Но, выйдя из тюрьмы, он взялся за старое.
Разразился грандиозный скандал. Процесс привлек внимание многих известных людей, в том числе и Артура Конан Дойля. Общественность была настолько возмущена судебной ошибкой, что дело дошло до обвинения Скотленд- Ярда и Министерства внутренних дел в полной некомпетентности. Пришлось писатьоткрытое письмо с извинениями в газету «Таймс».
За семь лет, проведенных в тюрьме, Беку была выплачена денежная компенсация в размере 5 000 фунтов стерлингов.
В казусе Бека старые методы опознания показали свою полную непригодность.
Сторонники дактилоскопии ликовали: ведь стоило сопоставить отпечатки пальцев Бека и Смита, как все сомнения мгновенно рассеялись бы! Но картотека в Скотленд-Ярде была составлена на иных принципах.
Британское правительство, учитывая письменные обращения Бека к правоведам, которые оставались нерассмотренными в течение многих лет, тоже сделало выводы — создало апелляционный суд.
Кровавое убийство в Дептфорде
Не прошло и года после скандала с Беком, как представился еще один случай доказать надежность дактилоскопии.
Дептфорд — мрачный район в предместьях Лондона. Здесь на месте бывших королевских верфей построили бойни и большой мясной рынок, снабжавший провиантом горожан. Поэтому человек, испачканный кровью, ни у кого в Дептфорде не вызывал удивления.
На этом фоне и развернулась трагедия, о которой поведали столичные газеты.
Утром 27 марта 1905 года молочник, разносивший по домам свой товар, обратил внимание, что из лавки на Хай-стрит, торгующей красками,выскочили два парня и скрылись в полутьме соседней улицы.
Минут через 15 на работу в магазин пришел ученик хозяина. Он очень удивился, увидев дверь закрытой. Ведь ему, как обычно, предстояло разложить товар до прихода первых покупателей.
Молодой человек позвонил, но в доме царила тишина. Почувствовав неладное, он пробрался во двор и заглянул в окно. Увиденное привело его в такой ужас, что он с криком выбежал на улицу.
Вскоре прибыла полиция.
Перед блюстителями порядка предстала жуткая картина. Вся мебель в доме была перевернута. Ящики столов и прилавков открыты. Не оставалось сомнений, что здесь совершено ограбление. И не только.
Картину дополняла лужа крови на полу, в которой лежало до неузнаваемости изуродованное тело 70-летнего хозяина лавки — Фарроу...
Для инспектора картина убийства была ясна. Услышав внизу шум, Фарроу решил, что пришел кто-то из ранних покупателей, спустился по лестнице вниз, и здесь на него напали грабители. Пытаясь спасти жену, он бросился наверх, но на лестнице получил еще один удар ножом — об этом свидетельствовала вторая лужа крови.
В спальне полицейские обнаружили умирающую миссис Фарроу. У нее была размозжена голова. Женщину отвезли в больницу, где она, так и не приходя в сознание, скончалась.
Под ее кроватью нашли взломанную шкатулку для денег. Из счетоводной книги следовало, что добыча убийц была не так уж велика — около девяти фунтов стерлингов.
Судя по валявшимся на полу маскам, сделанным из черных дамских чулок, налетчиков было двое...
Среди полицейских находился специалист по дактилоскопии. Тщательно осмотрев шкатулку, он нашел на лакированной крышке почти незаметное пятно, похожее на отпечаток пальца.
Первым делом он установил, что к шкатулке никто из присутствующих не прикасался. Затем снял отпечатки пальцев у трупов —кстати, это было проделано впервые в истории криминалистики. После чего отправил все материалы в Скотленд-Ярд.
Экспертиза показала, что отпечатка пальца, соответствующего оставленному на шкатулке, в полицейской картотеке нет. Однако отпечаток отличался четкостью, и по нему без труда можно было бы опознать убийцу — если, конечно, такая возможность представится...
В ходе опроса соседей и знакомых Фарроу стали выясняться некоторые детали.
Так, одна из женщин почти одновременно с молочником видела двух парней, убегавших с Хай-стрит. На одном было коричневое пальто, как ей показалось, забрызганное кровью.
Другой свидетель нечаянно подслушал в пивной разговор об убийстве «старика Фарроу», причем в связи с ограблением упоминались братья Альфред и Альберт Стрэттоны.
За братьями числились кое-какие грешки. Они слыли тунеядцами, постоянно меняли адреса и жили за счет женщин. Однако регистрации в полиции Стрэттоны подвергались.
Вскоре удалось установить местонахождение Альберта. Нашли и любовницу Альфреда. Полиция нагрянула к ней как раз после сцены ревности, устроенной сожителем.
Избитая девушка сообщила, что в ночь убийства кто-то вызвал Альфреда на улицу. Он вернулся под утро, без пальто и потребовал, чтобы в случае надобности девушка подтвердила, будто он всю ночь провел у нее.
Звон колокола
Братьев арестовали. Но фактов для обвинения в убийстве, по мнению судьи, было недостаточно.
В полиции у Стрэттонов сняли отпечатки пальцев. Во время дактилоскопической процедуры братья — здоровые парни со зверскими лицами — радостно потешались. Но результат экспертизы оказался для весельчаков печальным: отпечатки большого пальца на шкатулке и в карточке у Альфреда Стрэттона полностью совпали.
Эта улика стала ключевым звеном в обвинении. Успех судебного процесса зависел от того, признают ли присяжные ее достаточно веской...
Процесс вел судья, который, как и присяжные, знал о новом методе лишь понаслышке.
Эксперты же были весьма подкованы в этом вопросе. Один из них, доктор Гарсон, долгое время яро проповедовал бертильонаж.Другим был непризнанный, а потому обиженный Генри Фолдс. Чувствовалось, что они оба жаждут реванша и будут делать все возможное для доказательства несовершенства метода идентификации.
Суд начался 5 мая с блестящей речи обвинителя.
«Его слова звучали, как звон колокола, извещавший о смертной казни в Нью-Гейтской тюрьме», —написали воскресные газеты.
С помощью показаний свидетелей была обрисована картина омерзительного по своей жестокости преступления.
Затем судья, указав на тщательно охраняемую шкатулку, заявил: «Нет ни тени сомнения в том, чтоотпечаток, обнаруженный на шкатулке мистера Фарроу, оставлен большим пальцем обвиняемого Альфреда Стрэттона».
Вслед за ним выступил эксперт- дактилоскопист и на доске, установленной в зале заседаний, продемонстрировал увеличенные фотографии обоих оттисков пальцев, указав на 11 совпадавших элементов узоров.
Но защита не дремала.
По совету Фолдса, на снимках были указаны различия, которые «должны были сразу же броситься в глаза и наглядно продемонстрировать безответственное легкомыслие Скотленд-Ярда».
Венцом процесса стал эксперимент.
Прямо в зале заседаний были взяты оттиски пальцев у нескольких присяжных, на которых ясно проявились те же выявленные защитой «ошибки». Стало ясно, что во всем виновата неодинаковость силы, с которой пальцы прижимались к бумаге. Основные же узоры оставались неизменными.
А дальше произошел конфуз.
Судья зачитал письма Гарсона, который предлагал свои услуги как одной, так и другой стороне процесса. Такое двуличие привело к тому, что нечистоплотный эксперт был вынужден с позором покинуть свидетельское место.
Защита потерпела полное поражение...
Поздно вечером присяжные зачитали свой вердикт: «Альфред и Альберт Стрэттоны виновны». Последовал приговор: «Смертная казнь через повешенье».
Убийцы получили по заслугам, а дактилоскопия заняла заслуженное место в судопроизводстве Великобритании...
Но во Франции, куда на стажировку приезжали полицейские со всего мира, никак не хотели расставаться с антропологическими измерениями преступников.
Более того, во многих странах Европы дактилоскопию восприняли как посягательство на успехи в деле борьбы с криминалом. Создатель антропологического бюро Бертильон громогласно заявил, что вряд ли «крохотное пятнышко на пальце может стать уликой, изобличающей преступника»...
Похищение «Моны Лизы»
17 октября 1902 года зубной врач Ало обнаружил, что письменный стол и стеклянный шкаф в его кабинете взломаны. Похитили не много, но при ограблении был убит слуга.
Во время фотографирования места преступления Бертильону попался кусок стекла с отпечатками пальцев. Внимательно рассмотрев их, он увидел отчетливый узор папиллярных линий.
Движимый любопытством, Бертильон с сотрудниками несколько дней ворошил антропологические карточки, пока не наткнулся нанужную.
Отпечатки принадлежали некоему Анри Шефферу, ранее судимому. Спустя несколько дней он сам пришел в полицию и сознался в совершенном преступлении.
Казалось, сама судьба толкала Бертильона на путь истинный. Но он не внял подсказке. В докладной по этому делу не было даже намека на помощь, которую оказали в поисках убийцы отпечатки пальцев...
Бертильон не хотел нигде упоминать о своей причастности к дактилоскопии. Он очень обиделся, увидев в газете карикатуру на самого себя: Бертильон с лупой изучает на стене в уборной отпечатки чьей-то измазанной нечистотами руки…
А вскоре произошла кража века. Она доказала, что дактилоскопия является не только «терпимым приложением к метрической системе» (по выражению самого Бертильона), но лежит в основе идентификации.
В августе 1911 года все газеты мира опубликовали сообщение о том, что из Лувра пропала знаменитая картина кисти Леонардо да Винчи «Мона Лиза».
Французы отнеслись к этому известию как к национальному бедствию, ведь они, когда хотели сказать о чем-то невероятном, говорили: «Это все равно, что украсть Мону Лизу».
Дирекция музея попыталась выкручиваться. Отсутствие картины объяснили тем, что ее якобы отнесли к фотографу. Но под давлением прессы пришлось признать, что полотно украли. Разразился грандиозный скандал.
Так как в воздухе попахивало войной, то появилась версия, будто «Мону Лизу» похитили по приказу кайзера Вильгельма II.
Немецкие газеты тоже не остались в долгу, заявив, что скандал подстроили сами французы, чтобы вызвать ненависть к Германии и спровоцировать военный конфликт.
Правда, более трезвые головы выдвинули более реальную версию: шедевр похищен по заказу заокеанского миллионера...
На ноги была поднята вся полиция. Перекрыли границы и порты. На место происшествия прибыло начальство Сюртэ, в том числе Бертильон.
Оказалось, что картину сняли со стены вместе с рамой — она осталась лежать на ступеньках служебной лестницы. Но как удалось пронести шедевр мимо недремлющей охраны?
Начались повальные проверки всех, кто мог быть связан с пропажей. Под подозрение попали даже умалишенные в психиатрической больнице, так как некоторые из них выдавали себя за любовников Моны Лизы. Не избежал допроса и молодой в то время Пикассо.
И зацепка все же нашлась. Сам Бертильон обнаружил на стекле музейной витрины отпечатки пальцев похитителя.
Дактилоскопию прошли все 275 подозреваемых, включая директора музея. Но их отпечатки пальцев ничего нового не дали.
Поиски похитителей под непрекращающиеся насмешкипрессы продолжались более двух лет, пока некто, назвавшийся Леонардо, не предложил одному из антикваров купить «Мону Лизу». Похищение картины он объяснил тем, что как патриот своей родины хотел вернуть полотно домой — в Италию.
После ареста выяснилось не только его подлинное имя — Винченцо Перруджа, но и подробности кражи.
Перруджа приехал на заработки во Францию. Одно время он работал в Лувре маляром. В день похищения музей был закрыт для посетителей. Но Перруджа пришел туда — якобы проведать друзей. Сторож знал его в лицо, поэтому пропустил, не задавая вопросов.
Внутри музея на него тоже не обратили внимания.
Оставшись один в зале, где висела «Мона Лиза», он снял портрет со стены, вынес на лестницу, вынул из рамы и, спрятав под рабочим халатом, унес домой и положил под кровать.
Как выяснилось впоследствии, Перруджа уже арестовывался парижской полицией за ограбление проститутки, и тогда у него сняли отпечатки пальцев.
Но так как количество учетных антропометрических карточек в хранилище неимоверно разрослось, то отыскать нужную не было никакой возможности. А вот если бы карточка хранилась по системе, заведенной в дактилоскопии, ее поиск занял бы несколько минут, а не 28 месяцев!
Суд над похитителем «Джоконды» состоялся в 1914 году. Его приговорили к году тюрьмы. Сам судебный процесс не вызвал никакого интереса. Главное —картина вернулась из-под кровати Перруджа в Лувр...
После этого случая шеф французской полиции Лепен решил перевести службу идентификации на дактилоскопию, хотя это, в его глазах, подрывало национальную славу Бертильона.
Как раз в это время правительство обсуждало вопрос о награждениисоздателя антропологического метода орденом Почетного легиона. Дело затянулось.
Пока шли разговоры о реорганизации полицейской службы и вручении награды, «гордость Франции» Бертильон серьезно заболел и 13 февраля 1914 года скончался.
Через несколько недель после его смерти в Монако состоялась Международная конференция полиции. В числе прочих там обсуждался вопрос, как облегчить и ускорить розыск преступников-гастролеров. Удивительно, но именно по предложению представителя Франции было принято решение о повсеместной замене антропометрии на дактилоскопию.
Время бертильонажа закончилось. Судопроизводство признало отпечаток пальца вполне убедительной уликой.
Юрий Коптев