Говорят, что тонущий человек может в панике утащить с собой того, кто спасает.
В одном коллективе следователи появились – дело серьезное. Работа замерла, все в ужасе ждали, чем закончится.
Мужчина по имени Алексей из жалости решил помочь двум приятелям. Трудно сказать, что сделал. То ли убрал какие-то документы, то ли изменил какие-то факты. Совсем немножко – то, что в его небольшой компетенции. И тоже оказался под следствием. То есть сдали его, доложили, куда следует.
Очень Алексей испугался, а у страха глаза велики. И стало казаться, что сядет. Даже уверенность появилась.
Жене рассказал. И она жутко испугалась остаться одной – с ребенком. Муж в тюрьме, и жизнь, можно сказать, рухнула.
Сначала говорить не могла, затем срочно созвала семейный совет. Позвала родителей, свекра и свекровь, брата и сестру мужа.
Собрались родственники, и она сказала, что Алешу посадят. Все замерли, мать Алеши заплакала. Так плачут у гроба, когда нет надежды.
Лицо жены стало злым: «Ты нас всех убил! Понимаешь? Всех убил»!
Родня оцепенела. Первым опомнился тесть: «Скажи, сколько грозит? Срок какой»?
Зять выдавил, что лет пять или шесть – так на работе предположили умные люди.
Тесть уточнил: «С конфискацией или без»? Алексей ответил, что не в курсе.
Мать подошла к сыну, обняла и завыла. Ее с трудом вернули на диван.
Отец снял очки: «Допрыгался? Денег мало? Мы хотели, чтобы честно жил. Ничего, казенный дом быстро тебя исправит. Не трусь, не унижайся, а ответь за то, что натворил».
Жена вскочила, к Алеше резко подошла, видимо, собиралась влепить пощечину, однако не стала – при всех: «Я же тебя предупреждала, что там нельзя работать! Я же тебе говорила, а ты ничего не слышал. Чересчур умный! Так вот, все до конца узнай. Посадят – разведусь, другого найду. Спокойно жить хочу, спокойно»!
И прошипела: «Ничтожество».
Алеша подошел к окну, отвернулся от всех.
Брат посоветовал найти грамотного юриста. Сестра сказала, что таким специалистам много платить надо.
Все молчали, стояла звенящая тишина.
Теща тоже заплакала: «У тебя жена, ребенок. Как без отца? За тебя дочь выдавали, думали, что защита будет, опора. А ты? Как же так»?
Мать Алеши кулаки сжала: «Ищите юриста! Сына в обиду не дам! Квартиру продам, сама под забором замерзну, но его не позволю тронуть! Слышите вы все? Не позволю»!
Жена нервно ходила по комнате: «Все разрушил. Хотели жилье улучшить, в Турции отдохнуть. Нас голодать заставил»!
К мужу подошла: «Глаза прячешь? Чем ребенка кормить буду? Чем? Ненавижу! Позор! Все узнают, что мой муж вор! Как пережить, как»?
Брат возмутился: «Не надо голосить! Замолчите все! Еще ничего не известно. Подождать надо».
Жена Алеши с раздражением: «Сухари сушить прикажешь? Чтобы я с ребенком от голода не умерла? Так? Тебе-то хорошо рассуждать. А мы»?
И почувствовал Алеша, что в одиночестве. Все рухнуло, впереди неизбежное. Родные злятся, все осуждают, кроме матери. Жена за другого собралась. А он – Алеша – самый главный гад. Гад без чести, без совести, без души. Все несчастны из-за него.
Только бы не заплакать!
Жалкую мать под руки домой увели. Брат и сестра ушли, тесть с тещей молча вышли.
Трехлетний ребенок к отцу подошел. Мать закричала: «Не подходи, у него руки грязные»!
Не у папы, как раньше, а «у него».
Быстро собралась: «Ухожу к маме, зовет нас. А тебя знать не хочу. Негодяй»!
Один Алексей, забился в угол, в темноте сидел, слезы медленно текли по щекам. Как страшно!
Вспомнил слова бывшего уже приятеля: «Скоро загремим с тобой на нары».
Дышать нечем.
Солнечное утро, ноги чугунные, голова болит. Но идти надо.
Следователь – суровая женщина средних лет. Задала пару вопросов. Пауза, и Алексей набрался смелости: «Посадят меня»?
Она оторвалась от компьютера: «В своем уме, молодой человек? Наши специалисты все восстановили. Вы убрали по ошибке. Как свидетель проходите».
Задрожала душа от радости. Обнять бы эту женщину – такое сильное чувство!
Вышел из комнаты: «Мама, все хорошо. Я свидетель. Нет ко мне претензий».
После работы к родителям. Мать ужин приготовила. Отец сходил за бутылочкой: «У нас ночуешь. Хорошо»?
Жене позвонил: «Я чист». Не хотелось объяснять, так как обида проросла – корни пустила.
На следующий день дома. Жена делала вид, что ничего не случилось. А он думал: «Как с тобой жить? Сына Андрюшу жалко, а то бы ушел».
Мы иногда страхи раздуваем. Страх как огонь – плесни немного масла – разгорится пламя – сожжет.
Со временем простит. Всех простит: и отца, и тещу. Только жена как заноза. Трудно из памяти вынуть. Но и с этим справился.