Я всегда считал себя человеком города. Отдых в моём понимании — это выбраться в парк, посидеть на веранде кафе с чашкой кофе или на крайний случай махнуть на море. Дача же ассоциировалась с грядками, скрипом садовых тачек и закатками, которые надо стерилизовать часами. И когда жена, Катя, рассказывала о «летних месяцах на природе», я сперва отмахивался: «Ну, может, мы пару раз съездим, костёрчик разведём, шашлычки…» Но она стояла на своём: «Как минимум три месяца в году мы будем жить загородом!»
«Ну ладно, — думал я, — ради жены можно и потерпеть. Может, даже найду в этом что-то приятное». Надеялся, что хотя бы будем вдвоём, вдали от городской суеты. Однако вскрылось важное обстоятельство: тёща, Галина Ивановна, тоже «прописывается» на даче весь сезон. Мало того, ей нужна реальная помощь: и дом старый, и огород немаленький, и ключевой момент — она одна, мужчина в доме отсутствует. Катин отец давно умер, а сама Галина Ивановна по характеру «генерал в юбке», но уже в возрасте и со здоровьем не очень.
В общем, когда в апреле прорвало трубу в её дачном доме, сразу поднялся вопрос: «Лёша, ты же мужчина, поможешь всё привести в порядок?» Я, конечно, не стал отказываться. Тем более что тёща откровенно тосковала без поддержки: «Совсем руки опустила, дом ветхий, мне одной тяжело», — жаловалась она. А Катя подхватила: «Мама не справится — надо ехать на дачу, причём конкретно и на всё лето!» Я сопротивлялся недолго, потому что и совесть не позволяла бросить пожилого человека. Да и сама жена смотрела на меня с укором.
Так я и подписался на дачный сезон. Три месяца «чистого воздуха» и семейного сотрудничества, как выражалась Катя. Внутри я тревожно ощущал, что всё это может превратиться в бесконечные «подвиги». И не ошибся: уже первая неделя показала, что меня ждёт масштабная проверка — не только физической выносливости, но и умения найти общий язык с тёщей, которая вот-вот перейдёт от «подсказок» к полному командованию.
Чтобы понять, почему все заботы свалились именно на меня, нужно чуть глубже взглянуть на нашу семейную расстановку. Тёща, Галина Ивановна, всю жизнь прожила в городе, но на даче всегда проводила тёплые месяцы — вместе с мужем. Тесть был человеком рукастым, строил дом сам, возился со всем, от электрики до сантехники. Тёща же занималась садом, консервированием, организацией пространства. Говорят, у них неплохо слаживалась командная работа, но после смерти её супруга старые постройки стали ветшать. А главное — не осталось того, кто мог бы «закручивать гайки», менять трубы и защищать крышу от протечек.
Катя — единственный ребёнок, а у нас, в свою очередь, ни братьев, ни дядей, готовых подставить плечо. Выходит, единственный «официально назначенный» помощник — я. Поначалу это казалось справедливым: если умею держать молоток, почему бы не поддержать тёщу? Да и Катя сама любит дачную жизнь. Огреха в том, что она скорее фанатка грядок и цветов, нежели строительных и ремонтных дел. «У меня же от природы тяга к земле!» — улыбалась она. Но вот к забиванию гвоздей — нет. Следовательно, большая часть технических вопросов — колодец, кран, покос, ремонт сарая — автоматически легла на меня.
Думал ли я, что выйдет настолько масштабно? Честно говоря, нет. У меня же работа в городе: я инженер-консультант, иногда выезжаю к клиентам, всё по графику. Никакого длительного отпуска на всё лето не планировал. Но Галина Ивановна, вдохновлённая моим присутствием, начала выписывать целый список дел: от «сделать небольшое крыльцо» и «заменить доски в полу» до «смастерить высокие грядки» и «починить старую теплицу». Причём звучало это так, будто всё можно провернуть за неделю, а дальше мы будем вместе «купаться в лучах дачного счастья».
Катя, как водится, находилась где-то посередине: с одной стороны, мечтала о красивом садике, новых цветах и свежих овощах. С другой — вроде понимала, что я не могу бросить работу и стать круглосуточным строительным бригадиром. Но говорил ли кто-то тёще об этих нюансах? Отнюдь. Она была уверена: «Ну раз есть мужик в семье, то всё будет сделано!»
Мы приехали в конце мая. Дом тёщи — классическая дачная двухэтажка, под ней ещё погреб, рядом старый сарай. С виду всё довольно мило, если не приглядываться к мелочам. Но стоило присмотреться — сразу замечаешь: здесь прогнила балка, там крышу нужно подлатать, труба в летней кухне подтекает. Да и огород засорён сорняками.
В первую неделю я старался делать всё, что просили. С утра просыпался и уже слышал стук тёщиных шагов:
— Лёша, а давай сразу почистим водосток. После зимы там мусор. А потом надо ещё в погреб заглянуть: мне показалось, там какой-то запах плесени.
Пока я чистил водостоки, Катя уезжала в город за рассадой — обещала быстро вернуться. Приезжала поздно к ужину, объясняя: «В магазине была очередь, еле выбрала нужные семена». Тёща между делом «командовала» огородом: то тяпку схватит, то перекопает пару грядок, а потом жалуется на усталость. Всё, что требовало мужских рук, перекладывалось на меня. Но я не роптал — считал, что это временно.
На второй неделе начался «парад новых идей». Галина Ивановна словно вспомнила, что её покойный муж когда-то хотел поставить небольшую беседку, и объявила:
— Лёша, может, попробуем воплотить старую мечту? Сделаем беседку, там всего-то немного работы.
Я пытался осторожно возразить, что пока не закончен ремонт крыши, да и в ванной кран барахлит, может, лучше первоочередное доделаем. Но тёща парировала: «На всё хватит времени. К тому же беседка так украсит участок!» Катя восторженно подхватила: «О, здорово, а я там цветов насажу, будет красота!»
Вместе с этим у меня копились задачи по основной работе. Клиенты звонили, я носился в город, помогал им с документацией, потом возвращался к вечеру на дачу и брался за инструменты. Пару раз я заснул прямо в одежде на диванчике, потому что сил уже не хватало. И всё же стараясь хоть где-то найти позитив, я иногда радовался утренней прохладе: выйдешь на крыльцо, тишина, птицы поют, росой пахнет. И на минуту забываешь, что тебе предстоит окрасить сарай или чинить очередную трубу.
Вот только тёща не особо ценила эти «минутки созерцания». Она считала, что раз ты встал, значит, можно выдать задачу. «А что ты, Лёша, тут застывший, — говорила она с добродушно-командным тоном. — Иди-ка проверь насос в колодце, мне кажется, давление не то». Я вздыхал, шёл проверять. Иногда пытался улыбаться: «Ну, Галина Ивановна, хоть утро-то мне оставьте, я же только проснулся!» Она посмеивалась: «Да ладно, ты молодой, выспишься ещё», — и продолжала руководить.
У Кати задач тоже хватало. Но она больше занималась декоративным садом. К вечеру я всё чаще находил её с лейкой, по колено в грядках, и она, уставшая, говорила: «Милая моя дачка, я так люблю это!» А я, смотря на свои мозоли и забитые плечи, шутил: «Надо же, у нас с тобой разный уровень “дачной любви”. Ты лейки таскаешь, а я доски пиляю».
Самое «веселье» происходило, когда тёща и Катя объединяли силы и придумывали что-то глобальное. Например, что неплохо бы «прудик» выкопать под окном. «Успокаивающие звуки воды», говорила жена. «И дачные гости восхищаться будут», добавляла тёща. Словно согласовали все детали без меня. «Лёша, давай завтра выкопаешь небольшой котлованчик, туда бочку поставим…» — «Какой котлованчик? — изумлялся я. — У меня же никто не спрашивал, я уже обещал крышу сарая чинить!» — «Успеешь», — махали они руками.
Примерно тогда я впервые задумался, что нужно жёстче ставить границы. Но пока не решался — не хотел выглядеть эгоистом. Да и тёща, при всей своей «командности», всё-таки пожилой человек: сердце, давление, переживания за сохранность дачи, ведь ещё её муж строил, память, всё такое. Поэтому я молчал.
Где-то к третьей неделе июня я уже окончательно выбился из сил. Просыпаясь, чувствовал ломоту в пояснице, мозоли жгли на ладонях. Пытался объяснить Кате, что мне нужно хотя бы день отдохнуть, уехать в город, сходить в кино, просто выспаться. Жена вроде понимала, говорила: «Ну да, ты слишком напрягаешься, надо маме сказать…» А на деле переходила к своей рассаде и планированию новых клумб.
Тёща, почувствовав моё напряжение, сделала вид, будто ничего не замечает. Продолжала выдавать поручения. Однажды вечером я уже был на грани срыва. Сидел на табуретке в летней кухне, прихлёбывал чай — мечтал просто помолчать минут десять. Тут заглядывает Галина Ивановна:
— Лёша, ну ты не забудь завтра ещё у погреба всё просушить. Там же плесень!
— Да помню я… — буркнул я.
— И крышу сарая покрасить бы надо как можно скорее. А то если дождь пойдёт…
— А вы вообще понимаете, что я не робот? — вырвалось у меня. — Мне хотя бы сутки надо отдохнуть!
Тёща фыркнула:
— От чего отдыхать-то? Час уже чай пьёшь!
Вот тут меня и прорвало:
— Вы серьёзно? Я с шести утра крышу латал, потом на город мчался по работе, сейчас весь день трубы менял! А вы говорите «час чай пьёшь»? Может, мне и поспать нельзя?
Кухня на мгновение замерла. Катя, которая стояла у плиты, посмотрела на меня с ужасом: я обычно не позволяю себе резких высказываний. Но раздражение нахлынуло — всё-таки копилось давно.
Тёща в ответ включила «сухой командный тон»:
— Если тебе так тяжело, чего ты тогда сюда приехал? Мог бы не обещать помощи!
Вот это уже удар ниже пояса. Я нахмурился:
— Я приехал, потому что вы сами просили. И Катя тоже хотела! Я готов помогать, но не могу работать без перерыва и без согласования. Вы в курсе, у меня работа есть? И во время рабочего дня я не могу тут копать колодцы!
Слово за слово, накричали друг на друга. В конце я бросил: «Завтра я уеду на день, и всё. Мне надо отдохнуть». Тёща хлопнула дверью: «Ну и валяй!» А жена стояла растерянно: «Лёша, ну что теперь делать?..» Я только отмахнулся: «Уезжаю. Хоть на день».
Наутро я действительно собрался в город — без лишних объяснений. Катя вызвалась поехать со мной, но тёща тут же закатила глаза: «Как хотите. Я что, одна должна красить сарай?» Жена колебалась. Мне же было больно и обидно: словно нас «шантажируют» этими бесконечными работами.
В итоге мы всё-таки уехали вдвоём. Провели в городе сутки, сходили в кино. Я позвонил своим клиентам, наладил рабочие дела. К вечеру следующего дня возвратились на дачу более-менее отдохнувшие. Тёща, конечно, сразу же возмущённо спросила: «Ну что, отдохнули? А тут ягод столько наросло, сами видите, всё упустили…»
Я мог бы снова с ней спорить, но уже понял: нужно вырабатывать правила. И в этот раз подошёл к Галине Ивановне спокойно:
— Давайте поговорим. Я не против помогать, но хочу, чтобы наши задачи были расписаны. Когда у меня есть рабочий день, я уезжаю и по вечерам могу делать только что-то мелкое. А крупное — крыша, беседка, погреб — можно планировать на выходные. Но не подряд без отдыха. Один день я оставляю себе.
— Не слишком ли привилегий? — буркнула тёща.
— Это не привилегия, а необходимость, — вмешалась Катя. — Мама, если Лёша надорвётся, то потом вообще никто не поможет.
Спорили до позднего вечера. Тёща, конечно, крутилась, заявляла, что «дома дел невпроворот», а «выходные никто не отменял». Но в итоге согласилась. Хотя и с недовольным видом. И мы условились: я составляю список приоритетов, обсуждаю с ними, и «самовольных» добавок типа «ещё пруд давай копнём» не будет, пока не закончим главное.
Новый порядок принёс хоть немного покоя. Я прописал прямо на листке:
Рабочие дни: ухожу в город, вечером могу максимум час-полтора уделять мелким дачным делам.
Суббота: строительные задачи (крупные работы, которые нельзя прерывать).
Воскресенье: мой день. Хочу отдыхать, рыбачить (да хоть просто поваляться!). Если есть срочный форс-мажор, тогда обсуждаем. Но «куча ягод» — это не форс-мажор.
Тёща, хоть сначала и вздыхала, но в целом отнеслась более спокойно. Ей, видимо, поднадоело ругаться и слушать мои жалобы. К тому же она понимала, что иначе я просто сбегу окончательно. Катя занялась своей частью: помогала маме в саду и старалась сама — без меня — сделать что-то по мелким вопросам, чтобы не дёргать меня бесконечно.
Оказалось, что многие проблемы можно решить проще. Например, ту же крышу сарая мы вдвое быстрее покрасили, когда позвали соседа за небольшую плату (тёща сама была против, но потом оттаяла, увидев, что результат быстрее). Плесень в погребе победили, отдраив стены и просушив помещение с помощью вентилятора. А беседку я взялся мастерить только после того, как закончил самую насущную работу: починку трубы, укрепление фундамента на террасе и другие «программные» задачи.
Впервые за всё время я почувствовал, что дача может дарить радость. Например, проснёшься в субботу, выпьешь чай на крылечке, видишь, как поднимается солнце над грядками, — и вроде бы красота. Взгляд тёщи уже не такой суровый, она, видимо, смягчилась, да и сама стала признаваться: «Прости, Лёша, если что. Просто очень не хотелось видеть, как дом разваливается. Это память о твоём тесте…» И я понял: её беспокоил страх, что без помощи всё тут придёт в упадок, а значит, память о муже будто стирается.
Так прошли оставшиеся полтора месяца. Конечно, я по-прежнему иногда уставал и порой бурчал под нос, если тёща вдруг «забывала» о наших договорённостях и приносила ещё одну идею. Но в целом мы научились обсуждать всё заранее. Раз в неделю я садился с Катей и тёщей, мы писали список дел, прикидывали, что возможно сделать в ближайшие дни. Меня перестали будить в шесть утра и требовать «немедленно чинить ступеньки», а я перестал отвечать раздражённо, ведь уже не чувствовал себя зажатым в угол.
Семейная жизнь наладилась, тёща чаще улыбалась и даже как-то предложила: «Может, в следующем году починим баньку? Но только если заранее распланируем!» Я на это сказал, что не против, но всё должно быть в разумных рамках. Катя стала чуть активнее участвовать в грубой работе — по крайней мере, помогала держать доски, красить стены. Говорит: «Я же раньше боялась даже дрель в руки взять, а теперь уже мне интересно!» Для меня это было самым приятным моментом: видеть, как жена включается, а не оставляет все тяжёлые дела на мои плечи.
Сезон подошёл к концу, я насчитал: в сумме мы провели на даче 92 дня (с учётом некоторых кратких отъездов в город). Да, это было непросто. Но если спросить сейчас, жалею ли я, отвечу — нет. Я научился выстраивать свои границы: говорить «нет, сегодня не могу» или «давайте подумаем, как лучше это сделать». Тёща, в свою очередь, поняла, что вечно напрягать зятя — путь к ссоре, и стала внимательнее к нашим планам. Катя нашла себя в выращивании цветов и немного приобщилась к ремонтным мелочам, став «мой первый помощник».
Теперь, когда кто-то из приятелей жалуется на «дачные войны» с родственниками, я улыбаюсь и советую: «Не молчите, договаривайтесь с самого начала!» Потому что одна-единственная «дачная попытка угодить всем» может довести до полного выгорания. А если грамотно распределить силы и обсудить правила игры, то дача, при всех заботах, может стать и источником радости. Так мы, по крайней мере, нашли золотую середину. И 92 дня прошли не зря — с мозолями, но и с чувством, что всё-таки мы стали крепче как семья.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.