Ой ты, солнце-яблонько, клонишь ветви в росе,
Напои нас зоревым молоком на заре.
Мы не станем рвать тебя — пусть плоды упадут
Прямо в руки детям, что спят на ковре из травы.
Мать-земля, распоясана в ромашковый пояс,
Ты качай колыбель нам, где речка поёт, как свирель.
А в лесу, где берёзы крестятся ветками в такт,
Дед-леший капусту полощет в росном котле.
Мы не строим церквей — нам собором луга,
Где дождь, словно ладан, курится над щедрой землёй.
А в полях, где пшеница колышет златой живот,
Спят в колосьях малые боги — их век недолог, как вздох.
Хороводом-радугой обними, небо, село,
Чтоб бабка и внук поняли: жизнь — это круг.
Мы не сеем распрей — лишь рожь да ячмень,
А вражду заплетём в косу, да бросим в печь.
Вечерком, когда звёзды, как просо, рассыпят,
Мы ударим в бубны из ивовых веток и кожи.
Запоём не молитвы — знакомые с детства напевы:
«Спи, дитя, под присмотром луны-голубки.
Не боись, коли волк запоёт за окном —
Это дед твой, что в шкуре, стережёт наш порог.
А война, что рыдает в чужих городах,
Пусть уснёт, как медведь, под кореньями сна».