Послушайте! Мы просто играли - играли вопреки чему-то. Я не помню. Но мы были вынуждены. И мы создали воистину что-то страшное: страшнее того вопреки/супротив чего мы играли. Оно выглядело прекрасным. И это была жизнь! И я не знаю в чьи ворота был этот гол. Но для нас предвечнных, непоколебимых и неподвижных в своей тишине, своем забвении, это было сродни: воли выпущенной себе в висок. Простите нас.