Прочёл обзорную статью Мазаловой Н.Е. "Смех в магических практиках русского колдуна" и почерпнул для себя много нового. Неправильно я себе представлял колдунов. Фольклор о них другого мнения: это не просто мрачный мужик с колючим взглядом.
Колдун – это не только человек, от которого веяло чем-то потусторонним, который нагонял жути, но и человек, часто использовавший... смех. Смех в магических практиках колдуна нередко сопровождает страх и даже сменяет его.
Колдун, вселяющий страх в окружающих сам смеётся довольно часто. Обычно смех колдуна обозначается словом "хохочет": хохот – это громкий смех, который не соответствует принятым нормам поведения. Прежде всего хохот колдуна свидетельствует о его связи с потусторонним миром, нечистой силой: "хохот - один из существенных признаков водяных, русалок, леших", отмечал ещё Н.А. Афанасьев. Смех колдуна может являться причиной страха и усиливать его, так же, как смех мифологических персонажей: например, русалка смеется при виде человека: «А смех такой, что страх наводит» [Мифологические рассказы 1987: № 70]
В некоторых быличках колдун смеётся не сам, а заставляет смеяться тех, кого вначале пугает. Обычно смех колдуна направлен на его односельчан.
Зачастую колдун демонстрирует свою силу, чтобы посмеяться над окружающими; так, очень сильный колдун-чернокнижник «делал на дороге озеро. Идут бабы, мужики. Все с себя скинут, разголятся, тут он озеро и уберет» [Мифологические рассказы и поверья Нижегородского Поволжья 2007: 217].
Смех колдуна, как правило, не имеет значения устрашения, угрозы, агрессии; он не свидетельствует о его намерении совершить вредоносные действия.
Обман — черта фольклорного героя-трикстера. У колдунов обман способствует демонстрации магической силы, упрочению статуса, победе над другим колдуном. Таким образом, колдун наделен чертами героя-озорника. Иногда акции колдуна представляют собой пародию на колдовские ритуалы.
Колдун нередко смеется и над представителями власти, которые пытаются запретить ему заниматься магическими практиками. Обычно это выражается в том, что с официальными лицами происходят чудесные вещи; например, во время экспедиции в Карелию в 2004 г. Мазаловой и её сопровождающим информаторы рассказывали о местном колдуне, которого в 1950-е годы пыталась арестовать милиция. Но с представителями власти происходили чудесные вещи: например, улетало оружие и портупея, и они, посрамленные, испытывая чувства страха и стыда, отправляются восвояси. Здесь смех выступает как орудие наказания. Колдун с помощью смеха демонстрирует обладание магической силой, дающей превосходство над представителями земной власти.
Далее я процитирую ещё несколько, наиболее интересных моментов статьи Мазаловой.
Распространенный мотив мифологических рассказов — «колдун портит свадьбу, шутит над ней». Так, в рассказе об отце-колдуне его характеризуют как весельчака.
Отец «такой смешной был». Едет свадьба на конях. Он: «Посмеяться надо? Девки, вам охота посмеяться?» — «Кого ты сделаешь?» — «Свадьбу сейчас остановлю»... Вот как-то сделает — кони на дыбы, и свадьба станет... Хохотали. Потом рукой махнет: «Айда». И свадьба пойдет [Ермакова 2005: 183].
В мифологических рассказах поведение колдуна на свадьбе описывается стереотипно: либо его приглашают на свадьбу, чтобы он дал «отпуск», его одаривают (приносят жертву), тогда он успешно проводит свадебный обряд, либо о нем забыли, не поднесли дары, он обижен и из мести насылает порчу на жениха и невесту, реже — гостей.
Действия колдуна — «подшучивание» — могут привести к тому, что жених и невеста умирают, теряют сознание, утрачивают разум и т.д.
У нас вот в Ушумуне был Кирик Захарыч. Дак тот умертвлял даже. Не только че! Свадьба было... А его не пригласили. Он и подшутил... Когда вечеринку отвели, надо расходиться, оне занялись: перво жених улетел, потом невеста, потом поезд. Упали [Там же: № 297].
После того как к колдуну приходят на поклон, он оживляет молодых.
На свадьбе, как и в других обрядах перехода, происходит временное снятие признаков культуры с главных участников — жениха и невесты. Смех, вызываемый колдуном, способствует «отмене культуры»: «Смех не просто позволяет временно и коллективно блокировать речь, остановить мысль, прервать культурно-обусловленное действие и вообще “отменить” культуру» [Козинцев 2007: 128]. Пожалуй, «отмена культуры» — одна из важнейших функций смеха на свадьбе.
В свадебном обряде магические действия колдуна вызывают страх, который сменяется смехом. Часть обряда, связанная с символической «временной смертью» жениха и невесты, вызывает чувство страха, а «возрождению» сопутствует смех. Акции колдуна нередко именуются по части, связанной со смехом.
Один из способов колдуна «сделать насмешку» заключается в том, что он заставляет гостей помимо их воли делать смешные вещи, например обнажаться, что вызывает смех окружающих.
Очень любит «шутить» колдун над молодыми в первую брачную ночь. Например, молодые проводят ее в танцах. Танцы и смех имеют семантику стимуляции генеративных сил. «Шутки» колдуна выражаются в том, что молодые вместо соития затевают драку. Пожалуй, один из наиболее распространенных видов порчи — сделать неспособным к соитию жениха («невстаниха», «нестоиха») или внушить отвращение невесты («закрыть проходы»).
Колдун магическими способами создает невозможность вступления в половые отношения в первую брачную ночь. Так, в Заонежье порча на жениха называлась «убрать (спрятать) в костер». Колдун у дома невесты находил щепку, по очертаниям похожую на человека, и прятал ее в поленницу дров, произнося при этом заговор. Предполагалось, «как молодой не в состоянии найти эту щепку, так он будет не в состоянии найти у жены» [Логинов 1993: 19]. По народным представлениям, соитие не могло произойти, поскольку «у нее убрано все», «закрыто сковородой» [Кузнецова 1992: 126]. Носителями традиции в ХІХ-ХХ веках подобные акции рассматриваются как порча.
Слово ‘шутить’ в мифологических рассказах на сюжет «колдун портит свадьбу» — прежде всего обрядовая лексика, обозначающая акции колдуна, — «наводить порчу», «колдовать»; ср.: испорченная колдуном женщина: «Я тоже позевкана (т.е. испорчена). пошучена была» [Мифологические рассказы и легенды 1996: № 357]. Глагол ‘пошутить’ обозначает деятельность нечистой силы: бес «шутит», сбивая с пути, когда что-то ищут, говорят: «Шут, шут (вариант — бес), поиграй и отдай»; ‘шутить’ о нежити, нечистой силе: ‘дурить, блазнить, морочить, пугать’, ‘шут’, ‘шутик’ — обозначения черта и других мифологических персонажей (домового, лешего, водяного), ‘шутовка’ — русалка [Даль 1912-4: стлб. 486-1488] .
Обратимся к этимологии слова ‘шутить’: оно родственно балтийским словам со значением ‘безумствовать, бесноваться, буйствовать во гневе, приходить в бешенство’ (например, лит. sauteti — безумствовать, бесноваться; sausti — бесится, susti — приходить в бешенство; лтш. sust — безумствовать, шутить, шуметь [Фасмер 2008 4: 411]. Таким образом, слово ‘шутить’ также означает состояние колдуна во время отправления магических практик. Для колдуна во время контактов с потусторонним миром характерны специфические психофизиологические состояния и особые формы поведения [Мазалова 2007: 35-49]. По мнению некоторых исследователей-психологов, радость, сопровождающая смех, является одним из средств введения в состояние измененного сознания: «Взаимосвязь между радостным переживанием, ощущением энергии и чувством компетентности вызывает то трансцендентное чувство свободы, которым часто сопровождается эмоция радости, — чувство радости за пределы собственного “Я” и обыденной реальности, чувство соприкосновения с непостижимым и вечным». Люди «в состоянии экстатической радости переставали осознавать собственное “Я”, теряли идентичность, как это бывает при мистических переживаниях, связанных с медитацией» [Изард 2003: 153].
Свадьба связана с экстремальной ситуацией для жениха и невесты, поскольку здесь происходит их превращение в новых людей и во время проведения обряда существует угроза их жизни. Основное чувство, которое испытывают участники свадебного обряда, — страх и тревога по поводу того, насколько успешным будет его проведение. Это реакция на неопределенную ситуацию, потенциально несущую угрозу для жениха и невесты, связанную с переходом из одного состояния в другое. Смех, который вызывает колдун у присутствующих, снимает тревогу и напряженность.
Существует представление о том, что если колдуна магическими или иными средствами заставить публично отправлять естественные надобности, он лишается магической силы: так, в быличке колдуна подвешивают вверх ногами в дымоход, «пока он не укастился», его накормили его собственным калом: «Тогда все его колдовство пропало» [Русские крестьяне 2004: 88].
Для того чтобы стать колдуном, следует, в частности, поглотить какую-либо телесную субстанцию, например слюну, мочу учителя; чтобы лишить колдуна магической силы, нужно, чтобы он изверг из себя какую-либо телесную субстанцию: пролил кровь или справил естественные надобности.
В образе колдуна прослеживаются архаические черты руководителя свадебного обряда, связь с божествами плодородия и, кроме того, черты трикстера. Эти черты становятся непонятными для исполнителей, и на первый план в мифологических рассказах выступают психологические мотивировки поступков персонажей. Его акции, направленные на то, чтобы вызвать смех и таким образом повлиять на генеративные способности жениха и невесты, тоже воспринимаются как агрессия, хотя и шутливая.
Смех — сложный семиотический механизм, имеющий созидательные и разрешительные аспекты [Пропп 1997, Бахтин 1965]. Безудержное веселье и фривольные настроения, которые создавал колдун на некоторых праздниках и во время свадьбы, на время отрицали систему обыденных норм, создавали ситуацию нерегламентированности отношений, организованную по сходству с «первоначальным хаосом». Именно эта неупорядоченность была гарантией обновления мира.
Ритуальный смех направлен на преобразование жизни, он является смехом созидательным.
Сказать, что статья меня впечатлила – смягчить.