Она шла домой тихо-тихо... А куда торопиться? Это к отцу она бежала сломя голову, с улыбкой, с песней. А он ждал. Он всегда ее ждал, сидя у окна в любимом своем кресле. В деревянном, которое сделал сам из ствола огромного дерева, пострадавшего от урагана. Он вырастил ее один, без матери, которая умерла при родах. Их понимание друг друга было безграничным. И когда он, сердечник, стал инвалидом, её забота об отце умножилась. Она как бы отдавала ему долг - за то, что жизнь свою он положил на ее воспитание, образование, что выросла она здоровой и красивой. Ну, может быть, несколько несовременной. Например, со строгими взглядами на противоположный пол.
Он умер у нее на руках. "Скорая" примчалась быстро, но...
И вот теперь она медленно поднялась по лестнице и так же медленно отперла свою дверь. И, еще не успев ее закрыть, уловила странный незнакомый запах... Срезанных и умирающих цветов... Да, пожалуй. Но откуда? Они с отцом не приносили в дом букетов, не могли смотреть на смерть даже малого цветка. Помнится, его, инженера, наградили очень важной почетной грамотой, поздравлявшие надарили ему множество цветов, но он оставил их все прямо в зале.
Она прошла сначала в кухню, разложила по местам купленные продукты, а потом...
Она еще не успела пройти в комнату, она еще стояла в коридоре, когда услышала характерное покашливание отца. А потом его голос.
- Не бойся, маленькая моя... Иди сюда... Мы вот сейчас с тобой поговорим. И поедем...
Сердце подпрыгнуло. А ноги... Они не двигались. Она их просто не чувствовала.
И тогда он подошел к ней сам... Такой же родной, такой же живой, как раньше. Только в своей любимой футболке и спортивных штанах. Хотя в последний путь он отправился в новом сером костюме. Она обняла его крепко-крепко, она ощутила его тепло и очень удивилась - как же так?
- Всё хорошо... И меня отпустили к тебе по очень важному делу...
Он сел в кресло. А она стояла возле него и гладила его руку. И ничего не боялась. И ноги уже держали её крепко.
- Ты сядь, дочка. Я не могу рассказать тебе обо всем. Многого еще сам не знаю. Не понимаю. Я там как малый ребенок... И никто ничего не объясняет... Всё это удивительно. Не то слово. Там - другие слова...
- Но... вы там живете?
- Конечно. Живем и трудимся.
- И у тебя есть дом?
- И у меня есть дом. Настоящий. Не то, о чем ты подумала...
- И там... хорошо?
- Там хорошо. Но у меня там нет покоя. Я очень волнуюсь. Потому что она все время плачет. И ждет. Маленькая девочка. Она очень любит сидеть на облаке... И смотреть на тебя...
- На меня? Почему?
- Потому что ты должна стать её мамой, дочка. Она, живая душа, должна у тебя родиться. Я ее обнимаю и мы часто сидим вместе.
- Папа! Папа... А ты можешь здесь остаться? И жить как прежде... Мне плохо без тебя... Я разговариваю с твоими фотографиями...
- Я знаю, доченька. Ты собирайся. Поедем сейчас на вокзал. И - в Тетюхе. Дальнегорск сейчас называется. Доедем почти до Владивостока. Потому что именно там сейчас находится твой суженый... Отец этой девочки... Его зовут Константин. Это мне дали узнать. И здесь, и там всё предопределено, девочка. Скорее. У меня мало времени.
- Но до Владивостока можно долететь на самолете...
- Нам нельзя на самолете. Пропадет... концентрация. То есть - исчезну я. Наверное.
Она плохо помнила, как ехала в поезде. Лицо отца иногда мелькало где-то за окном. А потом перестало мелькать. Она поняла, что вновь осталась одна. Но отец вложил в нее столько упорства, что, сойдя на нужной станции, она тут же взяла такси и поехала в тот городок. И быстро поняла, что Дальний Восток - это совершенно другой мир с другим воздухом, другими деревьями, другими людьми... И кругом - горы, горы... Она попросила таксиста остановиться возле гостиницы. И он остановился.
Она вышла. Почему-то очень тяжелой стала сумка. Не могла её поднять.
- Вам помочь? - спросил внезапно появившийся молодой человек.
Конечно же, это был Константин.
Сейчас их дочке пять лет. Она уже умеет читать. Любит петь. Хорошо рисует. И очень, очень часто рисует дедушку. Которого в жизни своей на этой земле ну никак не могла видеть! А - рисует... Можно подумать, помогают его фото. Но она рисует его совсем другим. Думаю, таким, каким видела его в ином мире, когда он обнимал ее на том белоснежном облаке...
Я не могу вам доказать, что это - не вымысел. Не игра фантазии. Эта семья бережно охраняет свою тайну.
Только есть у меня подозрение, что все счастливые семьи построились, возникли именно так. Их счастье было определено Там, наверху. И дорожки друг к другу были проложены. Главное - не сбиться с пути. Эти - не сбились. Отец помог дочери. И я в это безоговорочно верю. А те, кому не повезло, кто повернул в другую сторону... Думаю, они несчастны...
На снимке - картина Петра Солдатова.
