В российский прокат выходит «Падение короны», историческая драма итальянского режиссера Джанлуки Йодиче, спродюсированная Паоло Соррентино и рассказывающая о последних днях последнего короля династии Бурбонов, Людовика XVI, казненного в период Великой Французской революции. Фильм открытия фестиваля в Локарно основан на дневниках королевского слуги, который был рядом с монархом и его семьей до самого конца.
1792 год. К средневековой крепости Тампль, успевшей за много веков побывать и местом заточения сильных мира сего, и дворцом, где проходили балы и концерты, и вновь стать тюрьмой, подъезжает карета. Неспеша ступая на землю, из нее выходит король Людовик XVI (Гийом Кане), следом за ним супруга Мария-Антуанетта (Мелани Лоран). На ступеньках их встречает молодой парижский прокурор (Том Хадсон) – за минуты до этого он нервно репетировал речь в одном из залов и теперь, слегка запинаясь и робея, объясняет королю, в чем его вина перед народом Франции. На фоне звучат залпы орудий, «пылает» Париж, гремит революция. Закончив с официальной частью, охрана, окружившая семью Людовика, проводит вчерашних правителей, слегка растерянных, но еще не растерявших достоинства, в один из пустых залов: из мебели здесь лишь пара куцых кушеток, но и они покажутся роскошью – спустя некоторое время свергнутых монархов переведут в куда больше походящие на тюремные камеры отдельные комнаты на верхних этажах, где им предстоит дожидаться своей печальной участи. «Падение короны» предлагает неординарный взгляд на историю, точнее непривычный угол, под которым показаны всем известные события – и правда, если уж снимают кино про королей, то речь, как правило, о визуально пышных повествованиях, в роскошных декорациях и со страстями, недоступными для понимания простых смертных. Здесь же монархи появляются уже не на пике, а сюжет показывает их чем дальше, тем более слабыми существами – не небожители, а боги, упавшие с небес. Недаром главы, на которые разделена картина, символично названы «Боги», «Люди», «Мертвецы» — именно такой путь придется пройти Людовику и Марии-Антуанетте.
Столь же символично и оригинальное название картины, Le deluge — «Потоп», отсылка к приписываемой фаворитке другого французского короля Людовика XV маркизе де Помпадур фразе «После нас хоть потоп», которую можно трактовать как описание максимального пренебрежения монархии в отношении народа и его будущего. Так вот потоп, наконец, настигает тех, кто с такой легкостью и уверенность твердил о несокрушимости устоев. Сносит все на своем пути. Не щадя никого – новый мир может появиться лишь на руинах старого. Попадая в заключение, герои проходят непростой путь принятия неизбежного. Людовик – загримированный до портретного сходства Кане – бодрится, уверенный, что сможет на грядущем суде доказать свою невиновность перед народом. Пытается веселиться и смешить детей, переполненный оптимизмом – в некоторые минуты понятно, что отчаянным. Вчерашние подданные сегодня готовы унижать своего короля и насмехаться над ним, иногда безмерно жестоко. Трансформацию иного толка проходит Мария-Антуанетта. Ни единой улыбки, все больше раздражения, никакой надежды – она не притворяется, что все будет хорошо, прекрасно понимая (как, впрочем, и все остальные), что избежать гильотины не получится. К ногам уже подбросили голову любимой служанки, не осталось никакого страха, трепета, уважения. Измученные тяжелым социальным положением, в которое их вверг еще предшественник Людовика XVI, люди обозлены и жаждут хлеба, зрелищ и крови.
Никакая революция с ее благими целями не является чем-то благородным, красивым, торжественным. Вот и фильм окрашен в приглушенные, скорее мрачные тона: запачканные наряды, запыленные парики, размазанная пудра и отросшая борода. Чем дальше, тем больше людского проявляется и во внешности, и в поведении. Невольно король и королева, никогда не умевшие проявлять чувств – да и не полагается — начинают тянуться друг другу, говорить откровеннее, забывая о фаворитах и фаворитках, об обидах и обвинениях, о страхе за себя. Финальный крик Антуанетты, узнавшей, что видит мужа в последний раз, звучит криком страха не собственной, теперь уже точно неизбежной, смерти, а криком боли от потери. Пожалуй, странно в нынешнее время сострадать абсолютной власти, но и лишенным ее и доживающим последние земные дни можно посочувствовать – милосердно, по-христиански. «Падение короны» в кинотеатрах с 3 апреля.