Зубных фей в моём детстве не было.
Им не давали визы в СССР.
Или ПВО сбивало, не знаю точно, но их не было.
И мультиков, чтобы узнать, что они где-то есть, тоже не было. Зато была бор-машина.
В школьном медкабинете. Была детская стоматологическая поликлиника, обитель крика, боли и слез.
И были фильмы, советскую стоматологию высмеивающие. Но было не смешно.
До сих пор не могу понять, в каком бреду могла возникнуть мысль - сверлить зубы детям в школе. Зачем? С какой целью? Как это способствовало тяге детей в школу? Макаренко и иезуиты наверняка завидовали такой гениальной идее!
Школьную бор-машину я познал разок, и то кажется мельком. Или моя психика вычеркнула это воспоминание. Но зато часто слышал её работу и «восторг» испытуемых. А вот детскую стоматологическую поликлинику познал сполна. Она была подлым ящиком Пандоры. В неё нужно было ехать на троллейбусе, что уже прикольно, а внутри были столы с железной дорогой, автомобильной дорогой, и гномы на стенах. Рандомным моментом был - а что сегодня из гаджетов будет работать? Будет ли ездить железная дорога, или вдруг машинки будут гонять по своим нескрытым рельсам, или может что-то новое нарисовали на стенах? Лотерея, интрига, сюрприз.
Неизменным были крики, слезы и боль. Зубы рвали категорично, железными плоскогубцами, нежно держа тебя всеми огромными медсестрами. Сверло было еще хуже.
Стальное жало дьявольски жужжало и передавало вибрацию до самых глубин советского государства, археологии и подсознания. Вибрировал ты, врач, кресло, фундамент и сами основы.
Я пишу и у меня этот звук перед глазами встает, и мурашки по телу!
По-честному - я не был главной жертвой советской стоматологии, пломб мне ставили пару штук, в молочные зубы. А драли зубы в основном быстро. Но часто.
В борьбе с моим совершенно, абсолютно преступным, неправильным прикусом, медицина сказал - "резать, к чертовой матери!", рвать, то есть. Были сделаны пластинки и всё, что в них не помещалось, вырывалось. Монотонно и неизбежно. Мой детский мозг насчитал зубов 14-17, павших в этой неравной борьбе.
Вряд ли это так, математика говорит, что это ПТСР или фантомные боли. В любом случае существенное количество моих детских зубов было удалено в этой обители боли. Соответственно "зубных" я с детства остерегаюсь.
И, до относительно недавних пор, этот страх играл мне на руку - я к ним не попадал. Первую пломбу на коренной зуб мне поставили пару лет назад. Мелкую, неглубокую.
Драть зубы мне продолжали. Подло отросшие зубы мудрости принимали на себя весь кариес и гибли за остальных. Гибли планомерно, последний раз погибли аж два зуба мудрости. Не из-за прям кариеса, а так, хирургу для услады. Это были последние мудрые зубы у меня.
Я считал, что эти зубы мудрости моё жертвоприношение зубному идолу - на мол, возьми эти, только не тронь другие.
Но в душе я знал, что это самообман. Кариес жил, и с возрастом я даже начал регулярно чистить зубы. А после последних мудрых, даже флоссами. Потеряв крайних, остальные зубы разошлись и пошли во все тяжкие - между ними появились зазоры и начало происходить всякое.
Это и сгубило всё благолепие.
Моё идолопоклонничество привело меня обратно в царство боли. Я блуждал в темноте, и вышел на свет, но он был огнем.
В феврале этого года я понял что что-то не так. Совсем не так. У меня не было еще никаких чувств, было предчувствие. Я начал подозревать что не должны флоссы так проваливаться далеко, и я не хомяк чтобы иметь такие запасы между зубов.
Врач, посещенный мною перед командировками - решительная дама, нордической наружности, с крепкими руками, вынесла однозначный вердикт - всё плохо, будем лечить. И сразу уколола, просверлила, заделала и осветила три зуба. Только после я смог возразить, что предпочел бы оставить тяжёлое, на после командировочное время. Был услышан. Тем более, говорит, самое худшее мы уже залечили. Я был обескуражен, но было поздно.
Вот такие решительные мне и нужны. Или я, такой пугливый, им.
Остальные зубы, я, как честный мужчина, принес после командировки, на долечивание.
Мне всё быстренько сделали, сфоткали на память, в трех проекциях, завистливо поцокали языками и отпустили.
Гордитесь - вы теперь человек с полностью здоровыми зубами!
Я шел и опасливо держал рот закрытым - вдруг побьют, за такую браваду и хвастовство.
Шел, а внутри свербело чувство. То, детское, потаенное, что из этих домов боли, не выходят счастливыми, что из кошмара, нельзя сбежать. Все американские ужастики так заканчиваются - один выживший дурак улыбается счастливо, и оказывает сбитым грузовиком, или пронзен еще чем-то, совершенно несчастливым.
В общем не верил я им. Никому.
И то ли фея та, неизведанная, то ли год такой, но опасения мои аукнулись.
Аукнулись зубной болью на воду. На чай, на еду на холод внутри и снаружи. Болело на все. День, два, пять. Я отрицал. Пил Ибупрофен и отрицал. Я, сразу читающий истоки, признаки и последствия – не лез читать ничего. Я затаился и молился. На десятый день я отчаялся и погрузился в страх полностью.
Я пошел сдаваться. Капитулировал.
Но не туда, не так и не тем. Я пошел в другую клинику! Мне нужен был оперативный взгляд со стороны. А ещё снимок, диагноз и оценка перспектив.
Для сдачи я выбрал максимально «советское» место. Меня, сильно постаревшего мальчика-Мишу, встретили те же милые внушительные женщины, как в детстве. Белые кафельные стены, кафельный пол, и трясущиеся ветки за окном – круг Сансары обернулся вокруг своей шерстяной, медвежьей оси.
Вердикт был объективен и непредвзят – сделано у вас всё нормально, но так бывает. Ничего не поделаешь – вам придется «удалять нерв» в том зубе.
Нервов у меня уже не было. Нигде, кроме всех зубов, каждого. Я это не осозновал, но, оказывается, гордился. Хоть что-то у меня было нормальным.
Было.
Я клял себя, клял нечищенье зубов. Клял удаление зубов мудрости – это они мстят. Клял детский прикус.
То есть это может всё звучит смешно, но степень моей удрученности правда сложно представить.
Я был так удручен, что подождал ещё четыре дня.
НУ ВДРУГ!!...
Нет, не вдруг.
Пошел, как побитый пёс, обратно, к тем, кто уже сроднился с моим ртом. К той, чья нордическая решимость не оставляла мне мига на раздумье. И это был правильный расчет. Я был обездвижен, уколот, мол – а чего тут ждать то, усё.
Врач была искренне расстроена, что не удалось сохранить, и я теряю свой первый зуб. Сожалела. И тоже кляла меня.
Тут недоумевающий смайл! WTF?!
Процедуру удаления описывать нет смысла. Это было безысходно и категорично. Час я вытерпел еле-еле, но мне сказали, что час, это ещё очень быстро. Что бывает два дня по два часа.
Это не радовало. Не радовало вообще ничего. Кроме заморозки, из-за которой пока ничего не болело.
Когда ледниковый период спал, всё вернулось на круги своя. Вернулось моё сожаление и тоска. Вернулась боль, причем заодно и в другие залеченные зубы. И я их понимаю, они в шоке и горе. И я с ними. И даже одинокий язык, без устали ощупывает умершего товарища – ты здесь, ты же жив? В ответ тишина. Лишь боль. Из каждого зуба, из соседей, дальних соседей и безгранично дальних.
В тот момент я решил, что можно и потерпеть. Решительная врач позволила страдать два дня, и до недели испытывать легкие дискомфорт.
Но я, всё ещё непослушный мальчик – Миша, я всё ещё страдаю, испытываю боль и категорический дискомфорт! Даже спустя неделю!
Это мой мальчишеский протест. Или ПТСР. Но к врачу я не пойду!
Наверное.