...или один день из армейской жизни.
Страсти по госпиталю утихли, с тапочками разобрался. Потекли будни молодого бойца.
Понедельник
На утреннем построении сержант огорошил новостью:
– Сегодня едем на сельхозработы!
Все обрадовались – всяко лучше, чем топтать плац и бороться со сном в учебном классе. Мы уже ездили однажды собирать сено – работа пыльная, но веселая, да и куча свободного времени, пока ждёшь очередной трактор.
Шли в столовую с хорошим настроением. Но на деле всё оказалось не так радужно… Обо всём по порядку.
После завтрака переоделись в рабочее, за нами подали автобус. Ехали недолго, полчаса примерно. Травили байки, радовались моменту. Приехав на место, не сразу поняли, во что вляпались. Сержант раздал указания:
– Вон там корзинки – разбирайте. Будете картошку собирать. Мешки рядом – наполнили корзину, в мешок складываете. Всё просто.
Улыбки с наших лиц исчезли.
– А сколько собирать-то? – спросил кто-то из бойцов.
– До горизонта! – махнул он рукой вдаль.
Прямо как в том анекдоте: «Копать отсюда и до обеда». Мы, словно приговорённые, поплелись к корзинам. Сержант спуску не давал – халявничать не удавалось. К обеду спина гудела от непривычки. Привезли паёк. Еда показалась нереально вкусной, да и отдохнуть дали. За столом только и разговоров было: «Лучше б на плацу строевую гоняли!» А учёба и вовсе казалась отдыхом.
Вечерело. Картошке не было ни конца ни края – словно на каторгу попали. Поле раскинулось так, что надежды на скорый финиш не оставалось. Мешки грузили, а мы шли дальше. Хоть грузить их не пришлось – уже плюс.
К ужину подъехал автобус. Ехали молча, вымотанные вусмерть. После ужина в курилке только и ругали эту проклятую картошку.
Вторник
На утреннем построении молились: куда угодно, только не на картошку.
– Сегодня едем на сельхозработы! – объявил сержант. – Что-то не вижу вчерашних радостных рож!
– Не очень понравилось, товарищ сержант, – буркнул кто-то из строя.
– Отставить! – рявкнул он. – Сегодня понравится!
В сердцах мелькнула надежда.
– Едем на картошку! – торжественно провозгласил сержант и велел переодеваться.
Сколько мата и проклятий прозвучало по дороге – не передать.
Среда
Утро. Построение. Картошка.
Четверг
Утро. Построение. Картошка.
Ехали к полю почти молча. Лишь изредка кто-то ворчал:
– Вот бы автобус сломался…
– Или чтобы уже всё собрали…
Прибыли – будто и не работали тут три дня. Поле целое, как в понедельник. По привычке высыпали из автобуса, поплелись к корзинам. Мы с товарищем задержались в салоне – сидели сзади, выходили медленно, будто это что-то изменит. Шли к месту, как на расстрел: то ремень поправим, то сапог.
До корзин – метров сто. По очереди снимали обувь, перематывали портянки. Сержант приметил:
– Чего плетётесь?!
– Портянка сбилась, – буркнул я.
Он отвернулся. Сделали пару шагов – товарищ снял сапог, одной рукой вцепившись в меня, чтобы не наступить в пыль. Понимали: выигранные минуты не спасут, но тянули время из последних сил. Сержант снова повернулся и зашагнул к нам. «Всё, каюк», – мелькнуло в голове.
Как раз сзади заурчал двигатель «уазика». Сержант, проходя мимо, бросил:
– Давайте быстрее!
К нам подошёл капитан:
– Двоих бойцов на подмогу. К вечеру верну – ваш командир разрешил.
– Так точно! – сержант кивнул на нас. – Забирайте этих.
Не раздумывая, рванули к машине. Повезло – вот так повезло!
По дороге капитан пояснил задачу: выкопать траншею под газ на его участке. Мол, немного – до обеда управимся. Обрадовались: лучше картошки!
На месте он разметил линию, вручил лопаты:
– Ребята, если пить захотите – к жене в дом стучитесь.
– Так точно!
Копали не спеша, болтали о жизни и своём везении. Прикинули – успеем и без надрыва.
К обеду почти закончили, а капитана нет. Курим, ждём. В третьем часу вышла его жена:
– Он скоро. Я обед как раз готовлю.
– Хорошо, мы уже заканчиваем.
Сделали вид, что ровняем стенки траншеи. Через пятнадцать минут примчался капитан, извинился и позвал в дом. За столом глаза на лоб полезли: жаркое, салаты, колбасы – праздничный пир!
Капитан поставил на стол бутылку самогона.
– А им можно? – спросила жена.
– По чуть-чуть, – ответил он. – Закуска-то есть. Будете?
– Не откажемся!
Бутылка опустела быстро.
– Налегайте на салаты, а то много осталось.
Ели, как ненормальные. Домашняя еда после солдатской баланды – манна небесная!
Перед отъездом капитан предупредил:
– На меня можете ссылаться, но про выпивку сильно не распространяйтесь.
– Спасибо, товарищ капитан!
– Это вам спасибо, помогли.
Вернулись на поле – сослуживцы уже грузились в автобус.
– Халявщики! Припёрлись, когда всё сделали?! – зашумели ребята.
– Траншею копали, – скромничали мы.
– И накормили нас знатно!
Тут понеслось: рассказывали про застолье, а те, кто рядом, учуяли перегар. Зависть достигла предела. Сержант сделал вид, что ничего не слышит. Лишь при возвращении в часть бросил:
– Старайтесь командиру на глаза не попадаться.
Пронесло: ужин, построение, личное время – и на боковую.
Пятница
Утро. Построение.
– Сегодня снова на работы! – сержант окинул строй взглядом.
– А можно, как вчера, на другие? – рискнул кто-то.
– Халявы не будет! Собираться!
Ехали, мечтая, что опять кого-нибудь «заберут». Дорога была другой – все оживились: «Неужели не картошка?» Радость рухнула у края поля.
– Только не это… Опять она!
– Всё увидите! – сержант еле сдерживал улыбку.
Вышли из автобуса.
– Сегодня в меню – сахарная свёкла! – объявил он. – Принцип тот же.
Мы с товарищем снова отставали, но сержант шёл рядом – не отвертишься. Вдруг он обнадёжил:
– Сегодня последний день работ!
Приободрились. Свёклу собирали не спеша – к вечеру устали меньше, чем от картошки.
На следующей неделе зарядили дожди, похолодало. Нас больше не возили – начались обычные армейские будни.