Последний период жизни Святейшего Патриарха Тихона поистине был восхождением на Голгофу

Последний период жизни Святейшего Патриарха Тихона поистине был восхождением на Голгофу. Постоянные провокации ЧК, злоба и клевета обновленцев, непрерывные аресты и ссылки архиереев и духовенства… Лишенный всякого управленческого аппарата, Патриарх Тихон часто не имел связи с епархиальными архиереями, не имел нужной информации, должен был все время как бы разгадывать тайный смысл назойливых требований чекистов и противостоять им с наименьшими потерями.

Фактически, всякий раз, когда Патриарх отвергал очередное требование советской власти, арестовывался и посылался на смерть кто-либо из его ближайших помощников. Положение Патриарха Тихона в это время ярко изображает эпизод, связанный с требованием Е.А.Тучкова ввести в Церковное управление протоиерея Красницкого – главы «Живой Церкви», предателя, который будто бы покаялся.

В это время к Патриарху Тихону, освободившись на короткое время из ссылки, прибыл митрополит Кирилл (Смирнов), один из самых любимых его соратников. Между ними состоялась замечательная беседа. Митрополит Кирилл сказал: «Не нужно, Ваше Святейшество, вводить в высшее церковное управление этих (как он выразился) комиссаров в рясах». Патриарх Тихон на это ему ответил: «Если мы не будем идти на компромиссы, то тогда все вы будете расстреляны или арестованы». И митрополит Кирилл сказал Патриарху: «Ваше Святейшество, мы теперь только на это и годимся, чтобы в тюрьмах сидеть». После этого, получив адрес от Елисаветградского духовенства с просьбой не включать Красницкого в Высшее церковное управление, Патриарх написал на нем резолюцию, которая очень хорошо характеризует его духовный облик: «Прошу верить, что я не пойду на соглашения и уступки, которые приведут к потере чистоты и крепости Православия».

Резолюция эта показывает, что Патриарх уповал на доверие народа, и народ, действительно, верил ему. Силу свою Святейший Патриарх Тихон черпал именно в вере и верой призывал сопротивляться всякому преступлению, всякому злу.

Замысел с введением Красницкого в Церковное управление провалился, и в ответ на это Тучковым было запрещено и упразднено епархиальное управление, епархиальные собрания. Патриарх Тихон, оставшись без сосланного уже в Соловки владыки Иллариона (Троицкого), трудится теперь вместе с митрополитом Крутицким Петром (Полянским). Он служит во многих храмах, принимает людей, его дверь всегда открыта для всех. Он удивительно доступен и прост и старается утверждать Церковь, утверждать всех, кто приходит к нему, своей любовью, своей службой, своей молитвой. Характерно, что за семь лет своего патриаршества он совершил 777 литургий и около 400 вечерних богослужений. То есть, получается, что он служил примерно каждые два-три дня… В первый период до ареста Патриарх чаще всего служил в Крестовом в честь преподобного Сергия храме Троицкого подворья, после ареста – в Донском монастыре. И всегда он очень много ездил и по московским храмам.

Но жизнь святителя все время была под угрозой. Кто-то несколько ночей подряд пилил железную решетку на окнах патриаршей квартиры на втором этаже. 9 декабря 1924 г. внезапно дверь квартиры была открыта ключом, и в квартиру вошли два человека. Навстречу им вышел любимый келейник Святейшего Патриарха Яков Анисимович Полозов, который был убит в упор тремя выстрелами «бандитов». Очевидно, выстрелы предназначались Патриарху, т.к. в это время обычно он оставался один.

Патриарх Тихон, чрезвычайно любивший Якова Анисимовича, пережил эту смерть очень тяжело. Он понимал, что пуля предназначалась ему, поэтому повелел похоронить своего келейника рядом со стеной храма в Донском монастыре. Тучков это запрещал, но Патриарх Тихон сказал: «Он будет лежать здесь» – и завещал себя похоронить рядом с ним, по другую сторону стены храма, что и было потом исполнено.

Страшное напряжение, постоянная борьба подточили здоровье Патриарха. Видимо, предчувствуя опасность, Патриарх воспользовался правом (предоставленным ему Собором 1917 года) оставить после себя завещание, указав трех Местоблюстителей Патриаршего престола на случай своей смерти. Он написал это завещание 25 декабря 1925 г.