В каждой губернии создавалась Комиссия под председательством одного из членов ВЦИК, участие духовенства в ее работе исключалось, Церковь

В каждой губернии создавалась Комиссия под председательством одного из членов ВЦИК, участие духовенства в ее работе исключалось, Церковь была отстранена от организации сдачи ценностей. Таким образом, добровольное пожертвование церковного имущества было заменено декретом на насильственное изъятие. Контроль со стороны духовенства был для большевиков совершенно неприемлем, так как в это время из разных стран, которые откликнулись на призывы Патриарха и других русских общественных деятелей, уже поступила продовольственная помощь в достаточном количестве, и в привлечении для этих целей церковных средств не было необходимости.

В письме к М. И. Калинину от 25 февраля 1922 г. Патриарх призвал власть отказаться от столь неожиданного решения, чреватого непредсказуемыми последствиями[6]. Но попытки святителя Тихона предотвратить неизбежный конфликт были интерпретированы как стремление «черносотенного духовенства» защитить церковное добро. Тогда Патриарх Тихон обнародовал свое послание от 28 февраля 1922 г., осудив декретированное изъятие как «акт святотатства»[7].

В заявлении, опубликованном 15 марта 1922 г. в «Известиях ВЦИК», Патриарх Тихон призывал Комиссию по изъятию при Помголе с «должной осторожностью отнестись к ликвидации ценного имущества» и убеждал, что у Церкви нет такого количества золота[8], которое надеялись изъять В.И.Ленин и Л.Д.Троцкий.

Постановления Политбюро ЦК, регламентирующие антицерковную политику большевиков в описываемый период, принимались фактически под диктовку Троцкого: и идейная разработка, и кадровые назначения, также, как сама инициатива и «бешеная» энергия в ее осуществлении вместе со стратегией и тактикой – все исходило от Льва Давыдовича, поистине одержимого желанием отнять золото, расстрелять попов, ограбить даже и самые бедные храмы. Одно за другим пишет он руководящие письма, записки, тезисы, направляющие всю деятельность Политбюро, ВЦИК, Ревтрибунала, НКЮ, всевозможных комиссий и т.п. Но среди его писем от 11, 13, 22, 30 марта не менее, а скорее еще более зловещим шедевром является теперь знаменитое, а тогда «строго секретное» письмо Ленина членам Политбюро от 19 марта 1922 г. о сопротивлении изъятию в Шуе и политике в отношении Церкви.

В целом вторя Троцкому, Ленин, также одержимый мечтой награбить несколько миллиардов золотых рублей, настаивает на том, что «именно теперь и только теперь, когда в голодных местностях едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной и беспощадной энергией и не останавливаясь подавлением какого угодно сопротивления… Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».

В этом письме определялись в целом программные цели партии в отношениях с Церковью на ближайшие десятилетия: устранить институт Церкви, ликвидировать сословие духовенства, найти золото для мировой революции и укрепления пролетарского государства[10]. На заседании Политбюро ЦК 20 марта 1922 г. был одобрен практический план проведения кампании («17 тезисов» Л. Д. Троцкого), означавший переход от имитации правовых, олицетворявшихся ВЦИКом, к откровенно военным методам ведения кампании по изъятию[11].

24 марта 1922 г. «Известия» поместили передовицу, в которой в жестком тоне заявлялось, что мирный период в кампании изъятия ценностей закончен.

Массовое народное сопротивление повсюду было беспощадно подавлено. Суды, открытые процессы над «церковниками», расстрелы прокатились по всей России. Верховный Трибунал предписал ревтрибуналам инкриминировать Патриарху Тихону, митрополиту Вениамину (Казанскому) и другим церковным иерархам идейное руководство акциями народного сопротивления.

В конце апреля-начале мая 1922 г., как ни старались большевики, кампания по изъятию церковных ценностей не была завершена. Напротив, ужесточались методы ее ведения. Проведенная «бешеная» кампания не достигла поставленных Политбюро ЦК РКП(б) целей. Власти получили примерно одну тысячную часть планируемого количества золота.