– Уйди от него, не трогай! - высокая худенькая девочка лет шести яростно оттолкнула здорового мальчишку, который хотел отвесить подзатыльник годовалому малышу, – Слышишь, Димка?! Пошел отсюда, не трогай моего братика! А то ты меня знаешь, так отделаю, мало не покажется!
– Бешеная! - хулиган попятился, а потом нарочито медленно отошёл в другой конец группы, - Правильно мама моя говорит, что у тебя, Машка, не все дома! Да ну, связываться ещё с тобой!
– Ну не плачь, не плачь! - девочка уже не обращала на него никакого внимания, опустилась на колени перед испуганным малышом, гладила по голове, - А вот смотри, я тебе какую машинку дам!
– Что за крики? - воспитательница, Нина Ивановна, подошла, сурово посмотрела на нее, –Маша! Ты опять? Отойди от него!
– Почему? - на глазах девочки выступили слезы, губы предательски задрожали, - Он же братик мой, я его защищаю! Димка...
– Да ничего я не делал, Нина Ивановна, врёт она все! - подал голос хулиган, - Сама на меня налетела, бешеная! Скажите ей!
Воспитательница, нахмурившись, взяла на руки все ещё всхлипывающего большеглазого мальчугана, тяжело вздохнула.
Вот ещё только этих проблем не хватало ей! Мало того, что группа разновозрастная, следи успевай, чтобы большие маленьких не задирали да чтоб никто из малышей никуда не залез, не упал, не расшибся, так теперь ещё и... Нет, права дочка, пора уходить на пенсию, да только кто работать будет?
****
Маленький Антошка начал ходить в садик совсем недавно, три недели назад. Привыкал к новым условиям хорошо, уже вот неделя, как оставался на полный день. Хороший мальчонка, спокойный, самостоятельный, почти не плачет. И проблем бы с ним не было, сколько таких вот малышей прошло через ее руки, да только вот с Машей теперь что делать? Девчонка ведь не отходит от него, все следит, оберегает, норовит на руки взять. Да и это тоже неплохо, в общем, да только мать Машина строго-настрого запретила ее к нему подпускать. Нечего, мол, делать, никакой он не брат ей!
А как не подпустишь? Группа-то одна, весь день все вместе. Да и не делает Маша ничего плохого, а что тянется к братишке, так разве ж это грех?
Но и с родителями отношения выяснять ох, как не хочется, они же всегда правы, чуть что - жаловаться бегут, а ее потом заведующая премии лишит. Сами наворотили дел, устроили в селе Санта-Барбару, а ей теперь отдуваться. Вот оно ей надо?
Антон, действительно, являлся Машиным младшим братом, но только по отцу, матери у детей были разные. Михаил три года назад развелся с первой своей женой, уличил ту в измене, ушел. Всё ей оставил, потому что с ней оставалась трёхлетняя Маша.
Себе забрать девочку мужчина не мог - работал много, в родном-то селе денег не заработаешь, вакансий с нормальной зарплатой нет. Вот и мотался по стране, все время в командировках, а девочку куда? Мать вся больная, на инвалидности, разве углядит за маленьким ребенком?
Видел дочку Михаил редко, старался побольше заработать, алименты хорошие платил, чтобы все у нее было. Да только стали доходить слухи до него, что жена бывшая деньги, что он на ребенка даёт, тратит совсем не по назначению. Мужика того, полюбовника своего, с которым застукал ее тогда, в дом привела, в рот ему смотрит, все ему, все для него, а дочь побоку.
Вот и мать говорит, что видела Машу, вся какая-то грязная, неухоженная, ходит в обносках, зато Марина с иголочки одета, по последней моде. И макияж у нее, и маникюр, и прическа. Это на какие заработки, интересно? Почтальоншей работает, да и то не каждый день, на полставки, там зарплата - слезы одни.
Ходил к жене бывшей Михаил, ругался, грозился, требовал за дочкой смотреть лучше, а не то, сказал, заберёт. Да та только в лицо ему посмеялась. Куда, мол, заберешь-то? Кто тебе ее отдаст?
Так и жил. Переживал очень, дочь любил, хотел, чтобы хорошо она жила. Не виноват ведь ребенок, что мать с отцом разошлись, почему страдать должен?
Через год после развода приехал Михаил домой не один - с молодой женой. Где уж познакомились они с Полиной, как сошлись - для всех оставалось загадкой. Да только видно было, что любят они друг друга, Михаил аж светился весь от счастья, да и супруга такими глазами на него смотрела, что стразу было понятно - любовь между ними, самая настоящая.
Жили поначалу у матери Мишиной, а через несколько месяцев Михаил дом купил - как раз продавал сосед, с их улицы. Хороший дом, большой, и цена нормальная, вот и взял.
А ещё немного погодя родился у них Антошка.
Счастлив был Михаил, все хорошо у него в жизни сложилось. Дом, семья, жена любимая, теперь, вот, сыночек ещё. Одно только омрачало его счастье - очень переживал за дочку, Машеньку.
Жена-то первая, Маринка, как узнала, что он женился на другой, так будто с цепи сорвалась. Запретила видеться с дочерью, на пушечный выстрел к ребенку не подпускала. Как будто мстила ему за что-то. А за что? Не он налево ходил, не он семью разрушил. Сама уже сколько времени с мужиком живёт, а он, что, получается, до конца дней теперь бобылем должен ходить?
Сколько просил Марину, и по-хорошему пробовал, и ругался: отпусти ко мне дочку хоть на выходные! Но та упёрлась: нет, и все тут! Своих роди и нянькайся, сколько хочешь!
– А ты бы, Миш, в пятницу из садика забрал ее пораньше, а? - советовала мужчине Полина, видя его терзания, - Ты отец, не могут тебе ее не отдать. Да и потом, у вас же все друг друга знают, договорись уж. Приводи к нам, а если явится бывшая твоя, там разберемся.
Михаил так и поступил, забрал дочь за два часа до закрытия садика, знал прекрасно, что Марина приходит ровно к шести, последнюю Машу всегда забирает. Вот и воспользовался ситуацией.
Глянула Полина на девочку - и сердце у нее сжалось. Вся какая-то неопрятная, нечесанная, ногти давно не стрижены, черные, одежонка вся старая, поношенная, видно, что с чужого плеча. Стоит, голову растила, сжалась вся. Смотрит исподлобья, ощетинилась, словно ёжик - не подходи!
Ну ничего, лаской, уговорами, получилось у Полины растопить маленькое сердечко, а как братика крошечного увидела Маша, так и вовсе растаяла.
– А можно я его поддержу? - робко так спросила, несмело, будто боялась, что сейчас прогонит ее Полина от кроватки.
– Конечно, можно, только я тебе помогу, научу, как правильно, ладно?
Усадила девочку на диван, на руки ей положила Антошку. Он лежит, глазами хлопает, улыбается. А Маша смотрит на него и даже дышать боится.
Марина приходила конечно, ругалась, грозила участкового вызвать, да только Михаил ее мигом спровадил. Сказал, что если только не уйдет сейчас - опеку вызовет. Пусть, мол, разберутся, почему ребенок в таком виде и куда его алименты уходят.
Два дня и три ночи провела у них в тот раз Маша. Полина и накупала ее в первый же вечер, и волосы расчесала, как следует, косы красивые заплела. Оладушков нажарила, с вареньем, со сметаной - вон, какая худенькая да бледненькая девчонка, пусть ест на здоровье.
А Маша все возле кроватки Антошиной стояла. Все смотрела на него, как он спит, как улыбается, как агукает. Купать его помогала, переодевать. С первого взгляда влюбилась в братишку своего, да и он ей взаимностью отвечал, глаз с нее не сводил.
На другой день все вместе в райцентр съездили, одежонку кое-какую купили ей, платьев, юбочек, куртку новую, сандалики в садик, сапожки.
Весь вечер потом крутилась Маша у зеркала - все наряды примеряла свои, все любовалась обновками.
Уже поздно вечером, уложив детей, сидели Михаил с женой на кухне, разговаривали.
– Не дело это, Миш. Ты припугнул ее, конечно, да только поможет ли? - говорила мужу Полина, - Жалко девочку, совсем брошенная, запущенная.
– А что ты предлагаешь мне делать? - сокрушался Михаил, - Сама ведь знаешь, я уже и по-хорошему пытался с ней, и по-плохому - толку никакого.
– Так давай к нам заберём Машу? - неожиданно для себя самой предложила Полина.
Сказала - и испугалась. А ей это все зачем? Свой ребенок есть. Справится ли с двумя? Миши-то дома вечно нет, все время в разъездах.
А он так посмотрел на нее. Сначала недоверчиво, а потом с такой нежностью, с благодарностью, что Полина отогнала от себя все сомнения, уверенно повторила:
– Заберём! Ты - отец, имеешь право! Вот прямо в понедельник утром и поедем в опеку, узнаем все.
****
Поехать-то поехали, да только там их быстро с небес на землю спустили. Марина - мать, а суд почти всегда на сторону матери встаёт в таких делах. Не пьет? Работает? Ну и все. А то, что плохо смотрит за ребенком, это ещё доказать нужно. Вот соберите доказательства, тогда и поговорим.
Ни с чем вернулись домой. Михаил опять мрачнее тучи ходит, да и у Полины сердце не на месте. Жалко ей и мужа, и Машу - аж плакать хочется.
Но делать нечего, значит, будут пока искать доказательства. Из садика характеристику возьмут, свидетелей найдут. Все равно добьются своего, вот только не быстро это все будет.
А Марина, как узнала, что бывший муж задумал Машу у нее отнять, так совсем с катушек слетела. Ещё бы, таких алиментов лишиться - а жить-то тогда на что?
Гадости всякие Маше рассказывала и про отца, и про жену его новую, внушала ей, что не любят они ее, что только Антошку любят, а она чужая... Да много всякого было. Дошло уже до абсурда - запретила дочери с братишкой в садике общаться, даже близко подходить не разрешила. И воспитателям наказала за этим следить, и заведующей - смех один!
Да только разве ж Маша ее слушала? Антошку она просто обожала, как это - не подходить к нему? А кто ж тогда за ним присмотрит, успокоит, защитит?
****
А Михаил с Полиной, к тому времени, когда Антон в детский сад пошел, уже достаточно всего собрали, в опеку отнесли, в суд собирались подавать на определение места проживания. Конечно, не факт, что суд примет решение в их пользу, но сидеть, сложа руки, Михаил тоже не собирался, ведь за прошедшие месяцы ничего в поведении его бывшей жены и в ее отношении к дочери не изменилось.
Очень переживал Михаил, боялся, что оставят Машу с матерью, что недостаточно будет собранных ими доказательств ее ненадлежащего исполнения своих обязанностей. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.
Однажды позвонила ему воспитательница из детского сада, Нина Ивановна. Сказала, что у Маши на спине большой синяк, она его только после обеда заметила, когда стали дети переодеваться перед тихим часом.
– Я спросила ее, откуда, а она молчит. Плачет. Я Матери звонить не стала, решила вам, знала же, что вы дома.
Со всех ног бросился Михаил в детский сад, долго выспрашивал у дочери, кто поставил ей такой синяк, и в конце концов, девочка рассказала. Вчера, оказывается, дядя Рома, это сожитель Маринин значит, сильно с ней поругался, с кулаками на нее налетел. А Маша испугалась, бросилась маму защищать, вот и ей досталось.
Забрал Михаил дочь и прямиком в больницу ее повез. Там осмотрели, в полицию сообщили.
Конечно, к матери Маша с того дня больше не вернулась - добился Михаил от опеки, чтобы разрешили временно с ним остаться, так для девочки безопаснее. А там и суд состоялся. Учитывая все обстоятельства, постановил, что Маша отныне будет проживать с отцом.
*****
Ведёт утром Полина детей своих в детский сад. Антошка с ней за руку идёт, а Маша впереди бежит, первые одуванчики собирает - букет хочет подарить Нине Ивановне, любимой воспитательнице.
– Мама! Зюк! - кричит Антошка, показывая на божью коровку, пригревшуюся на весеннем солнышке.
– Это не жук, это бабочка-коробчка! - поправляет его подбежавшая сестрёнка, - Правда, мама?
– Правда, доченька, правда! - улыбается Полина, а на душе так тепло у нее, так хорошо.
Смотрит она на девочку, весело скачущую на одной ножке чуть впереди, шепчет едва слышно:
– Доченька моя... Машенька... И как же я жила без тебя?
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом