Товарищи! Наша новая статья. В ней хотим предложить вам вдумчиво прислушаться к тому, о чём рассуждают рабочие в этой, казалось бы, простой беседе «в курилке». За бытовыми вопросами — тревога, сомнения, попытка разобраться в несправедливости, в которой мы живём. Почему, если производим всё мы — тепло, транспорт, еду, одежду — то пользуются благами немногие? Почему один вкалывает за 80 тысяч, а другой получает 800 тысяч, почти не работая? Почему весь мир вроде бы связан, а то и дело сталкивается в войнах и кризисах?
Рабочие чувствуют противоречия капитализма — и это шаг к осознанию. Они почти нащупали главное: в современном обществе производство — коллективное, а присвоение — частное. Богатство создаётся трудом миллионов, но оказывается в руках единиц. И эти единицы, буржуазия, всеми силами удерживают власть, даже если для этого надо развязать войну, обрушить валюту или лишить нас последнего.
Но этого мало чувствовать — нужно понимать. И нужно бороться. Марксизм-ленинизм даёт рабочему классу науку, организацию и стратегию борьбы. Только когда мы вооружим своё стихийное недовольство теорией, только когда объединимся — мы сможем не просто обсуждать в курилке, а менять саму систему, которая изжила себя.
Вперёд — к осознанию, организации и борьбе!
https://m.vk.com/@aydiovk-razgovory-v-kurilke
Почему всё так? — ни с того ни с сего спросил Саня механик. Не дождавшись ответа, понес:
— У нас постоянно какие-то проблемы: то трубу прорвало, дома без тепла стоят. То доллар взлетел, то рубль падает. Одно стабильно в жизни: коммуналка растет, проезд дорожает.
На работе вечные терки, начальство как к скоту относится. А ещё и «коллеги», бывает, не отстают. Вроде, в одной упряжке бежим, а иной раз ведут себя как хозяева мира.
Новости ещё эти: в Питере опять кого-то расчленили, где-то убили, а местами этим уже профессионально несколько лет занимаются. Евреи воюют, арабов зачищают. Яйца с маслом пропали с полок. Внешний долг вырос, совокупный потолок пробил! Да, кому мы все должны? Кому я должен, рептилоидам с Марса?
И когда это кончится? Когда можно будет вздохнуть спокойно, за сынишку не трястись наконец, да порадоваться просто за что-то общее, и чтобы еще спина не болела?
— Хорош уже причитать! Люди всегда во все века воевали, это нормально! — прервал длинный монолог Михалыч. — Дай-ка прикурить.
— А воевать и с теми же торговать одновременно, это нормально? — не унимался Саня и не замечал, как почти вся сигарета истлела в его пальцах.
— Мы уж лет 30 в этом возимся, уже привыкли ко всему — продолжал механик. — А если задуматься, то что мы все возимся, как жуки на картошке? Те хоть с куста на куст переползают, а нам куда деваться отсюда? Давайте подумаем, почему мы постоянно дерёмся, отжимаем что-то, пытаемся урвать? Неужели договориться не смогли бы и решить, как лучше для всех было бы? Не жуки, чай, всё-таки...
— Так им то не надо драться с такими же жуками! — перебил Михалыч, торжественно затягиваясь сигаретой.
— Так нам и подавно не надо! Люди то не насекомые, посложнее будем, а некоторые и поумнее даже. Эх, стала бы Земля одним общим... — Саня обжегся истлевшей в пальцах сигаретой.
— Общим домом? — продолжил обычно молчаливый токарь. Вот ты хотел подумать? Ну, давай попробуем. Что у нас у всех общего? Дышим, спим, в сортир ходим. Что еще? Живём все где-то, на чём-то перемещаемся, шмотки покупаем, поесть не дураки. Короче, мы постоянно что-то потребляем. И всё это не с неба падает. Все это мы же сами и производим! Я сюда на своих двоих бы не дошел. Хорошо, что метро сделали. В один вагон сто токарей с инструментами влезет. И все эти вагоны, тоннели, эскалаторы, светильники, памятник Зое на Партизанской — кто-то сделал, спроектировал, построил, произвел одним словом.
Люди тысячи лет занимаются тем, что постоянно что-то производят. Нам всегда что-то было нужно, а значит, мы всегда это производили. Ну, это в целом, а по факту, конечно, не всем достается все, что нужно. Получается парадокс: производить должны все вместе, а потребляем сколько кому достанется. Возьми меня. Я за месяц выдаю норму без брака, а то и с превышением. Получаю свои 80 тысяч, тружусь честно с 8 до 17. А вот слышал я, что некоторые и по 800 тысяч зашибают. Это что же, они в 10 раз больше вкалывают? По 80 часов в день что ли?
Страшно представить, сколько работают те, кто мильён делает, а то и больше! Может эти люди мышцы по-другому напрягают? Чем такой отличается от нас с вами? Ведь что ему, что нам, надо покушать, не замерзнуть ночью на улице, отдохнуть, чтобы завтра опять работать. Так почему же он потреблять должен больше, есть слаще, спать мягче, да ещё и в 10 раз?
Вот если взять всё произведенное у нас за 100% и посмотреть, кто сколько потребил. Сколько я потребил, а сколько хозяин — то выходит нестыковка. Понимаешь, кому такая нестыковка очень выгодна? И этот кто-то готов такой порядок всячески поддерживать, даже силой. Что хмуритесь, непонятно излагаю?
————————-
Комментарий сообщества:
Этот диалог рабочих, несмотря на бытовую форму, открывает множество тем, которые можно и нужно прокомментировать. Ниже предлагаем систематизированный комментарий.
Диалог рабочих, пусть и в непринуждённой форме, отражает зарождающееся классовое сознание, попытку объяснить повседневные беды не только через бытовую логику, но и через зачаточное понимание общественных отношений. Такие разговоры — живая иллюстрация того, как реальность капитализма подталкивает трудящихся к вопросам о причинах угнетения, неравенства и несправедливости.
«Почему всё так?» — вопрос, с которого начинается монолог, не праздный. Он не просто выражение уныния, а симптом нарастающего сомнения в нормальности существующего порядка. Ленин учил, что путь к революционному сознанию начинается с недовольства — но это недовольство должно быть направлено, обобщено и осмыслено научно.
Саня ещё не формулирует это научно, но уже ставит под сомнение основы буржуазного общества: несправедливость в распределении, абсурдность войны, глупость национальных конфликтов, бессмысленность потребительского хаоса. Все эти интуитивные ощущения — плод противоречий капитализма, обнажающихся в повседневной жизни.
«Люди […] постоянно что-то производят. […] Получается парадокс: производить должны все вместе, а потребляем сколько кому достанется».
Это — почти дословное описание закона прибавочной стоимости, сформулированного Марксом: рабочий производит больше, чем получает в оплату, а разницу (прибавочную стоимость) присваивает капиталист. Разговор между механиком и токарем показывает попытку логически объяснить, почему один живёт бедно, а другой — в роскоши, при том что «работают» они неравномерно.
«Это что же, они в 10 раз больше вкалывают? По 80 часов в день что ли?»
Рабочие правильно замечают: разница в доходах между трудящимся и буржуазией никак не связана с личным вкладом в производство. Это вывод, ведущий к пониманию эксплуатации как системной основы капитализма. Такой разговор — первый шаг к выводу, что эксплуатация не моральная несправедливость, а экономический закон буржуазного общества.
«Кому мы все должны? Кому я должен, рептилоидам с Марса?»
Ироничный, но точный вопрос. В нем — смутное, но правильное недоверие к буржуазной лжи о «государственном долге», «рынке» и «невидимой руке». Рабочие видят, что общество производит богатства коллективно, но ими распоряжаются единицы — а значит, речь идет не об «естественном» порядке, а о навязанной системе господства.
«А воевать и с теми же торговать одновременно — это нормально?»
Этот вопрос также может быть понят в духе ленинской теории империализма. Рабочие чувствуют абсурдность войн в эпоху глобального капитала — и это подводит их к пониманию, что империализм — это борьба за передел рынков, а не «высокие идеалы».
«Эх, стала бы Земля одним общим…»
Эта фраза — наивное, но подлинное стремление к уничтожению частной собственности, к объединённому человечеству. Стихийное стремление к коммунизму, ещё без научной формы, но уже вызванное реальным противоречием: между коллективным производством и частным присвоением. Ленин подчёркивал, что без революционной теории нет революционного движения. Но зачатки такого движения рождаются из подобных разговоров — это звенья, которые соединяются, когда рабочий класс вооружается наукой.
Этот диалог — материал, который должен быть подхвачен марксистом-ленинцем. Его задача — не смеяться над «наивностью», не презирать «недообразованность» рабочих, а разъяснить, развить, обобщить. Донести до таких Сань и Михалычей: вы чувствуете правильно — но нужна наука, нужна организация, нужна борьба. Только тогда недовольство станет силой, способной изменить мир.