Катя пересчитывала деньги в третий раз за вечер. В стеклянной банке, которую они с Максимом называли «фондом ремонта», должно было быть ровно 87 500 рублей. Но вместо этого там лежало только 82 000.
— Макс! — позвала она мужа, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Он зашел на кухню, вытирая руки полотенцем.
— Что-то случилось?
— Ты не брал деньги из банки?
Максим нахмурился.
— Нет. Может, ты сама что-то купила и забыла?
Катя покачала головой. Она вела учет каждой копейке. 5 500 рублей исчезли.
— Странно, — пробормотал он. — Может, Данил?
Их двенадцатилетний сын в последнее время стал скрытным. Но воровать? Нет, Катя отказывалась в это верить.
— Я поговорю с ним, — сказала она.
Максим кивнул и вернулся в гостиную, где громко играл футбол.
Катя подошла к Данилу. Он сидел в своей комнате, уткнувшись в телефон.
— Дань, ты не брал деньги из банки?
Он поднял глаза.
— Нет. Зачем мне?
— Просто проверяю.
Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Через щель увидела, как сын быстро набирает сообщение.
«Они заметили»
Сердце Кати сжалось.
Ночью она проснулась от скрипа двери. Максима не было в постели.
Катя встала и выглянула в коридор. Свет в ванной горел, оттуда доносился приглушенный голос мужа.
— ...нет, я не могу сейчас. Они уже заметили... Да, завтра...
Она замерла.
Максим вышел из ванной и чуть не врезался в нее.
— Ты чего не спишь? — спросил он, слишком бодро.
— А ты?
— Воды захотел.
Он прошел мимо, не глядя ей в глаза.
Катя вернулась в спальню, но сон не шел.
Утром она проверила его телефон, пока он был в душе.
В истории звонков — незнакомый номер.
Последнее сообщение:
«Привези сегодня. Или будут проблемы.»
Чужой номер
Катя весь завтрак молча наблюдала за мужем. Максим ел омлет с неестественным спокойствием, будто не было ни ночного звонка, ни странного сообщения. Только пальцы слегка подрагивали, когда он подносил кофе к губам.
— Ты сегодня на работе до вечера? — спросила она, разливая сок Данилу.
— Да, совещание до восьми, — слишком быстро ответил Максим. — А что?
— Так, просто. Хотела напомнить, что завтра родительское собрание.
Данил резко поднял голову:
— Опять? В прошлый раз ты обещала не ходить!
— Не ходила бы, если бы ты не скатился на тройки по математике, — отрезала Катя, но мысленно отметила его реакцию. Сын нервно перебирал край скатерти, избегая её взгляда.
Когда Максим ушёл, Катя сделала три вещи:
1. Проверила его рабочий стол (нашла квитанцию из ломбарда)
2. Пролистала его планшет (обнаружила удалённую переписку с кем-то под именем "С.")
3. Позвонила по тому самому номеру (ответил мужской голос: "Слушаю вас")
Она бросила трубку, когда в коридоре раздались шаги. Данил стоял в дверях, бледный.
— Мам... мне нужно пять тысяч.
— На что?
— Учебники... дополнительные.
Катя медленно поднялась. Вчера он говорил, что все учебники им выдают бесплатно.
— Даня, — она взяла его за плечи, — скажи честно. У тебя проблемы?
Его глаза наполнились слезами. Он открыл рот, но тут зазвонил телефон. Школа. Классная руководительница сообщила, что Данил уже неделю не появлялся на последних уроках.
Вечером Катя устроила засаду у ломбарда из квитанции. В 18:30 туда вошёл Максим с пакетом. Через окно она видела, как он протягивает что-то через прилавок и получает пачку денег.
Но самое страшное ждало её дома. В комнате Данила она нашла:
— Справку из наркодиспансера (положительный тест)
— Фотографию сына с перевязанной рукой
— Записку: "Папа, они сказали, в следующий раз будет хуже"
Когда в дверях появился Максим, Катя встретила его с этой запиской в руках.
— Объясни. Сейчас же.
Его лицо исказилось. Он опустился на диван и закрыл лицо руками.
— Они подловили его в школе. Предложили "попробовать". А потом... начали шантажировать. Я платил, чтобы они оставили его в покое.
— Кто "они"? — Катя сжала кулаки.
— Не знаю! — Максим вскочил. — Они присылают сообщения, назначают встречи... Я уже отдал почти все наши сбережения!
В этот момент в коридоре упал рюкзак. Данил стоял в дверях, с глазами полными ужаса.
— Пап... они только что написали. Говорят... сегодня в девять у парка. Иначе...
Телефон зазвонил. Неизвестный номер. Катя подняла трубку.
— Слушаю.
— Мамочка, — хриплый голос рассмеялся, — сегодня твой муженёк принесёт нам всё, что должен. Или мы покажем всему району, какой у тебя сынок на самом деле. И не вздумайте в полицию — мы за вами следим.
Щелчок. Тишина.
Катя медленно опустилась на стул. Теперь она понимала. Это не просто пропавшие деньги. Это война за их сына.
Парк в девять
Часы показывали 20:37, когда Катя выходила из такси у входа в парк. В кармане пальто лежал диктофон — старый, еще студенческий, но исправно работающий. Максим шел рядом, сжимая в руках пакет с деньгами. Данила они оставили у сестры Кати — под предлогом срочной работы родителей.
— Ты уверена, что это правильно? — Максим нервно кусал губу. — Может, все-таки в полицию...
— И что? — Катя резко повернулась к нему. — Ты видел этих людей? Знаешь их имена? У тебя есть доказательства?
Он молча опустил голову. За последние сутки он словно постарел на десять лет — мешки под глазами, дрожащие руки, сгорбленная спина. Катя впервые за двенадцать лет брака видела его таким... сломленным.
Парк встретил их пустынными аллеями и редкими фонарями, больше создающими тени, чем освещающими путь. Они шли к центральной площади, где по условию должен был состояться "обмен". Катя заметила:
1. Двух подростков, курящих за памятником
2. Пожилую пару, медленно прогуливающуюся у фонтана
3. И... его
Мужчину в темной куртке, сидящего на скамейке у детской площадки. Он не смотрел в их сторону, но Катя сразу поняла — это он.
— Жди здесь, — шепнула она Максиму и, не дожидаясь ответа, направилась к незнакомцу.
— Вы Катерина? — мужчина даже не поднял головы, когда она остановилась перед ним. — Смелая.
— Где доказательства, что вы оставите моего сына в покое?
Он медленно достал телефон, пару раз ткнул в экран и протянул ей. На видео — Данил, сидящий в каком-то подвале. Его лицо в синяках, но он явно жив.
— Это запись трехдневной давности. Если деньги будут, он больше не пострадает.
Катя сжала кулаки. В горле стоял ком, но она заставила себя говорить ровно:
— Я хочу увидеть его. Сейчас. Иначе никаких денег.
Мужчина наконец поднял голову. Его глаза — холодные, стеклянные — заставили Катю непроизвольно отступить.
— Ты не в позиции торговаться, мамочка.
В этот момент раздался крик Максима. Катя обернулась и увидела, как двое парней в масках скручивают его руки. Пакет с деньгами упал на землю.
— Ну вот и договорились, — мужчина встал. — Вы получаете своего мальчика. Мы — свои деньги. Все честно.
Он сделал шаг вперед, и Катя вдруг поняла — они не собираются отпускать Данила. Никогда. Эти люди будут выкачивать из них деньги до последней копейки.
В кармане пальто ее пальцы нащупали кнопку на диктофоне. "Запись".
— Нет, — сказала она громко. — Не все честно. Потому что прямо сейчас в полицию уходит файл с вашими голосами. И фотографиями. — Она достала телефон и показала экран: увеличенное лицо мужчины, сделанное скрытой камерой. — Улыбнитесь, вас уже ищут.
На его лице впервые мелькнула эмоция — ярость. Он рванулся к ней, но в этот момент завыли сирены. Вдалеке мелькнули мигалки.
Катя не дожидалась развязки. Она бросилась к Максиму, который уже лежал на земле, прикрывая голову руками.
— Вставай! Бежим!
Они мчались по темным аллеям, не разбирая дороги. Сзади раздавались крики, чьи-то шаги... Потом выстрел. Один. Второй.
Катя почувствовала резкую боль в плече, но бежала дальше. Только когда они выскочили к оживленной улице, она позволила себе остановиться.
— Ты ранена! — Максим схватил ее за руку.
— Пустяки, — она дышала прерывисто, но улыбалась. — Главное, что у нас есть доказательства. И...
Телефон в ее кармане завибрировал. Сообщение от сестры: "Данил в безопасности. Приехала полиция".
Максим обнял ее, и Катя впервые за долгие дни почувствовала — кошмар заканчивается. Но когда она подняла глаза, то заметила в толпе на другой стороне улицы знакомую фигуру. Тот самый мужчина. Он стоял и смотрел прямо на них.
И поднимал телефон, чтобы сделать фото.
Семейный счёт
Раненое плечо ныло, но Катя не обращала внимания на боль. Она прижалась спиной к стене полицейского участка, наблюдая, как следователь допрашивает задержанных подростков. Максим сидел рядом, его пальцы нервно барабанили по коленям.
— Они ничего не скажут, — прошептал он. — Эти парни — просто пешки. Тот человек... он не попался.
Катя кивнула. Она помнила его взгляд через улицу. Холодный, полный ненависти. Это не было концом.
Следователь вышел к ним с папкой в руках:
— Ваши показания очень помогли. Мы нашли подвал, где держали вашего сына. Там остались вещи других детей...
— Других? — Катя резко подняла голову.
— Да. Похоже, это схема: подсаживают детей, потом шантажируют родителей. Ваша семья не первая.
Максим сжал кулаки:
— А главный? Тот, кто всем руководит?
Следователь вздохнул:
— Пока нет. Но мы получили его фото с вашего диктофона. Рано или поздно...
Когда они вышли из участка, уже рассветало. Катя вдруг остановилась:
— Нам нужно забрать Данила. Сейчас же.
В машине Максим вдруг сказал странное:
— Я должен был защитить его. Я... я ведь отец.
Катя молча взяла его за руку. Впервые за много лет она видела в нём не уверенного мужчину, а напуганного отца, готового на всё ради сына.
У сестры их встретила тишина. Данил спал, свернувшись калачиком на диване. На столе лежали его рисунки — страшные изображения людей в масках, подвалов, шприцев...
— Он не говорил ни слова, — шепотом сказала сестра. — Только рисовал. Всю ночь.
Катя осторожно разбудила сына. Он вскочил с диким криком, но узнав родителей, бросился им в объятия.
— Они... они сказали, вы не придёте... — всхлипывал он. — Что вы от меня откажетесь...
Максим крепко обнял сына:
— Никогда. Ты наш мальчик. Мы всегда будем с тобой.
Дорога домой была тихой. Данил дремал на заднем сиденье. Катя смотрела в окно, думая о том, что их жизнь уже никогда не будет прежней. Но когда они зашли в квартиру, её ждал сюрприз.
На кухонном столе стояла их стеклянная банка. Полная денег. На крышке — записка:
"Возвращаю ваши 87 500. Плюс проценты за беспокойство. На лечение сына. Считайте, вам повезло — другие семьи не получают даже этого. К."
Максим побледнел:
— Он был здесь. В нашем доме.
Катя медленно подошла к окну. Напротив, в парке, одинокая фигура курила на скамейке. Человек поднял голову, будто чувствуя её взгляд, и помахал рукой.
Она резко задернула шторы.
— Всё, хватит, — сказала Катя твёрдо. — Мы уезжаем. Сегодня же.
Максим не спорил. Данил молча кивнул. Через три часа они были в поезде, увозившем их в другой город. Без адреса, без планов, только вместе.
Когда поезд тронулся, Катя впервые за долгое время вздохнула свободно. Они потеряли деньги, но сохранили семью. И это был единственный счёт, который действительно имел значение.