18+
Начало истории =>
Предыдущая глава =>
Глава 10. Нежеланный гость
Хотя бы про друга Эрик не соврал. В баре «Кабанчики» оба успели засветиться в тот злополучный вечер. Бар похвастался тем, что сам будущий мэр с другом к ним пожаловал. Так и написали – будущий мэр. Похоже, за остальными новостями они следят плохо. Ибо все уже неделю смакуют дебош Эрика в «Бабочках», а недоброжелатели радуются его преждевременному поражению.
Правда, лица друга на фото не видно, лишь покатое плечо в футболке хаки рядом с Эриком. Журналисты ничего нового не раскопали. Ася Птичка помалкивает публично. В комментариях к ее последним постам многие задают насущные вопросы, но она их игнорирует. Моя личка во всех соцсетях трещит по швам. Я тоже решила все игнорировать, пока идет расследование. И надеюсь, сегодня у меня появится фото того загадочного однокурсника, пусть и старое. Других зацепок все равно больше нет.
Елена Романовна приходит ровно к восьми, ни минутой позже, ни минутой раньше. Наверное, пунктуальность все-таки закладывается генами. Я специально пригласила ее на ужин, чтобы Эрик ее застал. Мать – самый нежеланный гость в этом доме. Эрик до сих пор не простил ей предательство. Она ушла от мужа к любовнику, прихватив все имущество. Любовник завладел и семейным бизнесом. Депрессия довела отца Эрика до алкоголизма и в конечном итоге до самоубийства. Смерть отца Эрик уже вряд ли матери простит.
В последний раз они виделись на свадьбе. Эрик мать, естественно, не приглашал, но церемония проходила в парке, о чем все городские СМИ сделали анонсы, поэтому любой желающий мог прийти. И Елена Романовна воспользовалась шансом. Внешне Эрик был холоден и спокоен, но каждое слово произносил с таким усилием, будто у него запор. Елену Романовну от изгнания спасла только большая публика, внимательно следившая за каждым нашим передвижением. Но и разговаривать Эрик с ней долго не стал. Дежурно поздоровался, дежурно попрощался, без особой благодарности принял поздравления и переключился на других гостей, искавших его внимания. Все следующие попытки Елены Романовны с ним поговорить тоже заканчивались провалом. Но она все равно не сдается, чем сильно напоминает мне самого Эрика. На мое приглашение Елена Романовна ответила мгновенно.
Я уже предвкушаю, как испорчу Эрику сегодняшний день, а то и неделю. Хе.
– Проходите. Чувствуйте себя как дома, – держу входную дверь открытой. Елена Романовна не сразу решается войти, сперва осматривается, словно боится западни.
Она совсем не изменилась. Выглядит все так же моложаво и элегантно. Ей должно быть под семьдесят, но я бы приняла ее за ровесницу тети Зины, лет на двадцать моложе.
У Елены Романовны аристократические черты лица и пропорциональная фигура, которая проглядывает даже из-под пальто с острыми плечами. В нем она похожа на злодейку, но улыбается, как фея. Под пальто свободная блузка и кожаная юбка – совсем не то, что ожидаешь увидеть на пожилой даме, однако ей идет. Лишь тяжелые украшения с бриллиантами придают Елене Романовне возрастной важности. Крашенные в пепельный волосы лежат небрежным каскадом. Больше бесцветные, чем серые, глаза всасываются в мое лицо.
– Вот вам тапочки, а здесь ванная, – распахиваю перед ней дверь. Переобувшись, Елена Романовна послушно в нее входит. Я замечаю узор в форме звездочек на капроновых носках. Кокетство – в мелочах.
Дождавшись, пока она помоет руки, жестом приглашаю ее в гостиную.
– Вам что предложить, чай или кофе? – а сама уже одной ногой на кухне.
Блин. Она выглядит так деловито, что я невольно суечусь и использую секретарские замашки.
– Кофе, пожалуйста, – отвечает Елена Романовна, как дама, которая привыкла, что за ней ухаживают, но идет за мной на кухню и садится за круглый стол у окна. Сумку ставит на подоконник. Из большого кармана торчит твердый переплет – то, что я просила принести.
Я бреду к кофемашине, поглаживая живот. Немного тянет, наверное, малышка моя растет.
– Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? – с беспокойством спрашивает Елена Романовна и вздыхает. – Все эти скандалы, конечно…
Мысль не доканчивает, но я понимаю, что она имеет в виду.
– Все хорошо. Это всего лишь политические козни, – улыбаюсь и хватаю кофейный рожок.
– Хорошо. Главное, что ты не сомневаешься в Эрике. А то сомнения сводят с ума, – Елена Романовна отмахивается как будто от насекомых. – Уж лучше наверняка знать, что муж тебе изменил, чем вечно сомневаться и постоянно себя отговаривать.
Хм… Прям в корень зрит. Не знаю, что конкретно мне не нравится в ее словах, но они меня царапают, мерзко так, прям скребутся по нервам.
– А вы сомневались в своем муже? Были поводы? – не успеваю отфильтровать вопрос. Кажется, она сама на него напросилась.
Елена Романовна опускает взгляд, хотя я успеваю уловить легкую радость от того, что ее об этом спросили.
– Поводы, конечно, были. Всякие, весомые и не очень, но достоверных нет. Я потому и ушла от него, что устала. Устала убеждать себя, что он меня любит. Мы, женщины, такие, нам постоянно надо доказывать свою любовь. Иначе, – она опускает уголки губ, углубляя морщины вокруг рта, и разводит руками.
Мда, Елена Романовна абсолютно права насчет сомнений. Они гораздо хуже даже плохой определенности. Они разъедают, медленно, но постепенно. Уж лучше бы мне сразу дыру в душе сделали с четкими границами и глубиной. А не вот это вот… неизбежное гниение, которому не видно ни конца, ни края.
Я за эту неделю уже столько мыслей передумала. Новую жизнь, без Эрика, несколько раз начинала и каждый раз разную. Пыталась представить, как мы вернемся к прежней, если все окажется чистой подставой и на видео вообще не он, но выходило как-то мутно. Вспоминала былое и подставляла в нынешние реалии. И каждое его давнишнее действие, каждое брошенное слово, каждый, сука, момент свидетельствует не в его пользу! Арх! Я сама себя замучила…
Надо менять тему.
– Кстати, я вам еще не говорила, будет девочка.
– Правда? – она так удивляется, словно девочка – это что-то с чем-то. – Чудесно. Я всегда мечтала о дочке.
Я на автомате перемалываю зерна, высыпаю уже молотый кофе в рожок, вставляю его куда надо и нажимаю все нужные кнопочки. Каждое утро повторяю эту процедуру для Эрика. Кроме последней недели.
– Ты такая румяная стала. Беременность тебе к лицу, – Елена Романовна опускает мечтательный взгляд. – Знаешь, я ведь уже и не надеялась, что стану бабушкой.
Грустинка мелькает в ее глазах. Она понимает, что и с внучкой ей вряд ли дадут нянчиться. Мне все равно, а Эрик точно будет против.
– Хоть изредка ты позволишь мне с ней видеться? – взглядом молит.
Если Эрик мне действительно изменил, то, скорее всего, даже он не будет с дочкой видеться, что уж о его матери говорить. Уверена, мне хватит на это злости. Не уверена только в том, что это хорошо для нашей дочери.
– Посмотрим, – единственный ответ, который я сейчас могу дать.
– Спасибо тебе, Света, – Елена Романовна благодарит явно не за кофе, который я перед ней ставлю. Ложка при этом громко звенит о блюдце, разбивая неловкость между нами.
Вместо сахара я подвигаю баночку с подсластителем. Она и от него отказывается.
– Пожалуйста, – говорю просто и принимаюсь готовить себе какао. До беременности ненавидела этот недонапиток, а потом как-то попробовала от безысходности, и теперь дня без какао не могу провести.
– Эрик ведь не знает, что ты меня пригласила? – через паузу спрашивает Елена Романовна. Или не спрашивает, но я все равно отвечаю.
– Если бы знал, я бы вас не пригласила.
Стараюсь вложить в улыбку все дружелюбие, но выходит фальшиво, ибо я не ради их примирения это делаю, как Елена Романовна наверняка думает. Мне самой за Эрика обидно. Как вообще можно предать родного сына, найти замену его отцу, еще и дела всей жизни лишить. Про нажитое состояние вообще молчу. Неужели хотелка такая сильная? Отец Эрика был прекрасным человеком, любил свою семью и даже не стал оспаривать ничего, когда его так нагло обокрали. По словам Эрика, конечно, но почему-то я не сомневаюсь в его правоте. Елена Романовна выглядит роковой женщиной, до сих пор. Губы, по крайней мере, красит алым.
– Я знаю, он вышвырнет меня, как только увидит, – горько усмехается.
Здесь моя жалость улетучивается. Сама виновата. Никакой любовью и глупостью такое двойное предательство не оправдать. Она сломала Эрика на долгие годы. Он даже от чувств ко мне целых пять лет отказывался, боясь довериться и наступить на грабли отца. Я, отвергнутая, по сути, тоже из-за нее пять лет страдала, почти сдалась, уже решила двигаться дальше, но любовь нас победила. Любовь всегда побеждает, только не всегда это к лучшему. Елену Романовну эта любовь, очевидно, тоже победила и обрекла на пожизненное несчастье.
– Эрик обычно возвращается к девяти. У вас еще есть шанс уйти до его прихода, – подлавливаю ее.
Елена Романовна отчаянно качает головой, как будто хочет, но не может.
Снова зависает пауза.
– Я фото принесла, как ты просила, – она тянется к сумке и достает толстый альбом на кожаной застежке.
Он выглядит аккуратным, постаревшим, но ухоженным. Его берегли долгие годы. Это заметно.
– О, спасибо, – перехватываю его скорей и кладу на стол, а в уме потираю ручки.
– Меня немного удивила твоя просьба. Это для Эрика? Он захотел посмотреть детские фотографии? – спрашивает Елена Романовна.
Серые глаза на мгновение озаряются бликом надежды.
– Кхм-кхм, не совсем, – решаю не врать, все равно она в курсе скандала. – Эрик в тот вечер, когда…
Хлопаю глазами, не зная, как это назвать. Когда он мне изменил? Когда его подставили? Когда случился скандал?
– Ну, вы поняли, я про драку в стрип-клубе, – отмахиваюсь, пытаясь показать все свое пренебрежение к этой ситуации.
– Да, я поняла, – поддакивает Елена Романовна охотно, как будто самой неловко.
– Эрик тогда однокурсника встретил. Не знаю, замешан он во всем или нет, но он там был. И может многое наверняка рассказать. Проблема в том, что у Эрика не осталось его контактов. Я подумала, что у вас сохранились его студенческие фото.
– Аа, – Елена Романовна оттягивает голову и кивает. – Да, здесь есть несколько.
Слабая улыбка растягивается на грустном лице. Я даже испытываю эту тоску, тоску по тем временам, когда Эрик ей что-то присылал. Интересно, я потом тоже так же буду с грустинкой смотреть на старые фото и улыбаться, когда мы с ним разведемся и разойдемся в разные стороны окончательно? Что я буду дочери говорить о ее отце?
Брр.
Из коридора доносится хлопок двери. Эрик вернулся.
Следующая глава =>