Священник на войне: От ненависти до исповеди
В армейской среде мы все разные. Очень много мусульман и ребят, которые абсолютно далеки от религии. И это даже не назвать агностицизмом – скорее, пофигизмом. И при том эти ребята... Как-то раз один парень так искренне мне исповедался, а всего за несколько минут до этого вовсю крыл меня матом.
У него родителей не было, но имелась старшая сестра, и она этого парня водила в храм все детство. Потом от какой-то болезни сестра внезапно умерла. И он сильно обиделся на Бога. А когда я пришел, все претензии, которые парень мог высказать по этому поводу, он вложил в те матерные слова, которыми меня крыл. Я его просто обнял – не знаю, почему это сделал, может, потому что он небольшого росточка был и так уж матерился заковыристо... Говорю: «Успокойся». И я его поцеловал в лобик, хотя он очень грязный был. И парень просто растаял. У него такая дикая ненависть была, что я понял: его надо целовать.
И он раскаялся. Это не было настоящей исповедью, у меня даже епитрахили не имелось там – я был в камуфляже. Рукой накрыл, прочитал молитву, поцеловал. Я видел, как вначале у него были просто психологические конвульсии, а потом отпустило его как-то. Честно сказать, даже не знаю, как это все произошло. И парень потом говорит (дословно не помню): «Как хорошо, что пришли».
Исповедь под огнем
Исповедь на войне отличается от исповеди в мирное время. Зачастую это бывает очень долго – скажем, одна исповедь может занимать несколько часов вечером.
Помню, был такой случай… Нас накрыло реактивной системой залпового огня, и я исповедовался парню-буряту, а он что-то говорил мне. А еще один боец там был – старообрядец. Земля вокруг буквально ходила ходуном, к нам летели палки, комья земли, а мы друг ко другу прижались втроем. И я первый начал (а они подхватили потом) исповедовать свои грехи, потому что мы решили: все, это смерть.
РСЗО – это как «Катюша», только больше и страшнее. Ты не понимаешь, когда наступит смерть, но видишь, что она совсем близко. И это даже не холод, а жар, по моим ощущениям. Мы втроем прям обнялись, прощались с жизнью и исповедовались. Было очень страшно.
Исповедоваться в такой момент очень легко – главное, чтобы было кому. Вот этот парень из Бурятии был. Некрещеный, но в тот момент он и старообрядец были единственными людьми, вот мы втроем друг другу исповедовались. Было очень страшно.
Исповедь как шаг вперед
И вне боевых действий исповеди военных и исповеди мирян отличаются – у военных исповедь более структурирована. Все четко и конкретно. Мне кажется, что «круглое носить, а квадратное катать» имеет под собой структурную подготовку в военных вузах. То есть человека учат мыслить конкретно, структурно.
Это помогает и в Церкви. У меня и замечательные офицеры – алтарники в храме, и множество прихожан. Никогда исповедь не бывает без значимого осмысления, то есть шага вперед. Каждую их исповедь я вижу, как они прибавляют. Они знают, в какую сторону двигаться ко спасению, и исповедь они воспринимают как весло.
протоиерей Михаил Васильев, настоятель храма великомученицы Варвары при штабе РВСН