Лос-Анджелес, 1933 год. Семилетнюю Норму Джин во время налетевшего посреди ночи на город пожара будит мама, в спешке сажает в машину и увозит. Только не подальше от разбушевавшегося пламени, а в самое что ни на есть пекло. Мама везет девочку к покрытым языками пламени Голливудским холмам, где, будто бы, в безопасности живет ее безымянный отец, фотографию которого Норма Джин впервые увидела накануне в свой день рождения. На вопрос Нормы о том, почему отец никогда их не навещал, если он все же существует, мать избивает дочь, а по прибытии домой и вовсе пытается утопить. Крики, слезы, отчаяние.
Пожалуй, именно это воспоминание маленькой Нормы Джин стало первым и ключевым уже для Мэрилин Монро, сформировавшейся гораздо позже. Картинка Голливуда, находящегося в неугасающем состоянии пожара, насилия и вечного поиска отца навсегда врежется в память маленькой девочки, а затем и девушки, главного женского образа американского кинематографа 50-х. Мэрилин ставит целью своей жизни во что бы то ни стало попасть именно в это необузданное пламя «фабрики грез» (или же по фильму скорее «скотобойни»), добраться до огнеупорного особняка своего отца и полностью обрести свое новое, полноценное Я.
Для главной героини «Блондинки» жизнь в новом амплуа дается не просто тяжело, а травмирующе. Слава и деньги не приносят ей абсолютно никакого удовлетворения, а цена, которую она за них платят, ни в какой мере не оправдали бы цели. Хотя, наверное, Норма Джин и сама не до конца понимает цели, которые преследует Мэрилин. Попав в жестокий, эксплуатирующий, лишающий любого достоинства мир Голливуда сразу после сиротского приюта, Норма будто бы плывет по течению, полностью отдавшись во власть своего нового, сконструированного лишь частично ей, образа. Она безрезультатно ищет любви и заботы в сексе и браке, однако раз за разом эти попытки оканчиваются еще бОльшим стрессом и травмирующим опытом.
То ли пытаясь убежать от собственного прошлого, то ли, наоборот, пытаясь подружиться с ним, у Нормы Джин не получается одного — наладить отношения с самой собой. Окружающее хрупкую актрису общество будто так и норовит использовать ее иллюзорное сознание в своих корыстных целях. Пожалуй, в своих ролях, Норма находит место обоим этим мирам: комедия для нее — это мир эскапизма, где она скрывается в несвойственном настоящей Норме образе Мэрилин, а из своих страшных воспоминаний из прошлого она черпает эмоции для ролей. Драматическая актерская игра для нее — это конвертация собственного опыта и переживаний на сцене. Одновременно с этим, именно эти незатягивающиеся эмоциональные рубцы и двигают ее все ближе к пропасти делирия.
Но «Блондинка» далека от идеала. Фильм будто бы затерялся в своем почти что трехчасовом хронометраже где-то между формой и содержанием. Это сразу же напоминает недавний фильм о принцессе Диане «Спенсер» с Кристен Стюарт в главной роли. Концептуально эти картины крайне похожи, только в одной — бестелесный и во всех смыслах пустой мир Голливуда, а в другой — клаустрофобичный и населенный призраками дворец; в одном — пепелище, в другом — туман. В обоих фильмах одинаково даже сделан акцент на именах, разделяющих две личности между собой.
Но почти полностью отдавшись кинематографичности, и «Спенсер», и «Блондинка» будто не находят, что сказать, а способны лишь показать. Обеим историям, хоть и блещущим яркими, изобличающими мир мужской иерархии, образами, удается показать лишь одну, излишне субъективную сторону. Оба фильма слишком образны и метафорично, далеки от привычного биографичного кино, чем несколько отталкивают, но все же немного и притягивают.
Тем не менее, история Мэрилин в «Блондинке», как было отмечено десятки раз, это скорее собирательный образ актрисы Голливуда, которой, как и многим другим деятельницам индустрии в разные промежутки времени, пришлось пережить все те утраты и страдания, показанные в картине. «Блондинка» пытается докричаться — средства, используемые Голливудом, губительны, а среда, сравнимая с лесным пожаром, необитаема. Только самое опасное в этом пламени не сам огонь, а удушливый, токсичный и вездесущий угарный газ, заставляющий ползать на коленях и пресмыкаться ради глотка свежего воздуха.