Из цикла заметок "Крошки со стола жизни"
…Мне очень хотелось увидеть живого Шукшина. Не получилось. Я тогда занимал бойкую должность репортёра вечерней газеты в одном южном миллионном городе. Город этот славился тогда исключительным разнообразием культурной жизни, и встреча эта вполне могла состояться.
Вместо этого произошла другая встреча. Вот тогда и показалось мне, что вместе с этим человеком в кабинет мой незримо вошёл Писатель…
В этот день мне поручено было разобрать поэтическую почту. Писем было много. Писали школьники и пенсионеры. Все писали о любви. Толи школьники рано созрели, толи пенсионеры все вдруг впали в детство.
В это время и вошёл ко мне в кабинет старый человек Иван Фёдорович.
— Я тут стих написал, — неуверенно с порога начал он и немедленно полез огромной рукой во внутренний карман нового пиджака, явно одетого ради такого торжественного литературного случая. Я, конечно, сразу же и грустно сообразил в чём дело. Как много у нас людей, которые выйдя на пенсию, начинают ощущать в себе божий дар. Я, без особого энтузиазма, принял от него тетрадку, которую ухитрился он сложить вчетверо.
Простую историю, которая тронула мне душу, узнал я из этой тетради. Изложена она была твёрдыми корявыми строчками, которые Иван Фёдорович назвал стихами:
«Говорят Иван Фёдорович звонили вам приезжайте получить путёвку в Алма-Арасан я приготовил чемодан жена как всегда вложила рубахи и белья я себе на рукава приготовил резинки жена говорит не забудь взять с собой деньги побрился умылся прихорошился жену поцеловал пару слов ей сказал путёвка хорошая но ты ведь больна она говорит пусть тебя это не тревожит ехай лечиться мне трудно с ней проститься я взял чемодан в руки а мне трудно с ней проститься…».
Дальше было и про дорогу, и про фронтового друга, который встретил его в большом южном городе, но больше было про жену-старуху, про сынов, которых она родила и воспитала.
Слова, брошенные в тетрадку в том же беспорядке, как брошено бывает зерно рукой сеятеля, говорили, однако, о трогательном моменте в истории простой человеческой души.
Мне представилось это так.
Из деревни своей дальше летнего покоса старый кузнец Иван Фёдорович не уезжал. А вот теперь надо было ехать далеко. Так далеко, что он даже не мог себе представить этого громадного расстояния. Это тревожило и даже пугало его.
Выехал он вечером. До места надо было ехать ночь и ещё день.
Он представил, как всё увеличивается расстояние, которое отмахивает сейчас поезд, как он всё дальше уносит его от деревни и от его старухи.
И непривычной печалью занялась его душа. Душа представилась ему теперь в виде клубка пряжи, один конец которого зацепился за угол его бревенчатого дома. А может это старуха его, этот конец, держит на спицах своего больного и неисчерпаемого сердца. Нитка эта не обрывается и по мере того как увеличивается расстояние, клубок разматывается скорее и душа Ивана Фёдоровича от того не на месте.
В тетрадке была трогательная история о том, как сурового сердца впервые коснулась нежность, как душу разрывает на две части нечаянная разлука с тем, что всегда было так близко, что стало с тобой одним целым. Руки кузнеца, которым послушно подчинялось железо, не смогли осилить упрямую чеканку строк, но всё равно это были стихи. И были это именно стихи о любви. Простая искренность, которая стоит многих ловко выдуманных слов, сделала эти строки поэзией. Вот и всё. Мне показалось в этот день, что настоящие и неподдельные стихи о любви я прочитал только теперь…
Тетрадку со стихами Ивана Фёдоровича, которая хранила такой душевный сюжет для небольшого рассказа, я положил к себе в стол. Мне подумалось даже, что я сам мог бы написать этот рассказ. Но после Шукшина браться за такие сюжеты нужна особая смелость. Смелости такой у меня не хватило. Сюжет мой и люди, живущие неприметной значительной русской жизнью, стали сиротливее в тот день когда писателя не стало.
Думаю, в тот день не один я понял, что весь мир можно сравнить с большим деревенским домом, в котором живут свыкшиеся и неравнодушные друг к другу люди. И если кто-то выходит вдруг из этого дома, всем в нём становится уже не так уютно и тепло…