Оригинальный проект «Геликон-оперы» — постановка «Богемы» Пуччини силами четырех победителей режиссерского конкурса «Нано-опера» — увидел свет и доказал, что самые дерзкие и парадоксальные затеи Дмитрия Бертмана венчаются большим успехом. «Богема» состоялась. Молодые режиссеры Елизавета Корнеева, Ляйсан Сафаргулова, Дмитрий Отяковский и Михаил Сабелев в соавторстве со столь же молодым дирижером Филиппом Селивановым, а также при участии не менее молодых художников Ирины Сид (сценография), Федора Архипова (костюмы), Елизаветы Холмушиной (костюмы), Натальей Блинковой (грим), Максима Геллера (свет) поставили сильный спектакль о легкомысленном инфантилизме, приводящем к настоящей трагедии.
Мне давно хотелось увидеть такую «Богему» — именно так я сама понимаю эту оперу Пуччини, которая принесла композитору славу, а культуре — новую для эпохи конца XIX века тему асоциальности как принципа существования.
Молодым героям соответствуют молодые режиссеры. И не важно, как они поделили между собой оперу — по горизонтали или по вертикали, важно, что договорились о главной идее и сумели провести ее от бодрого зачина до смертельно трагического финала.
Начну с оркестра, ибо оркестр в операх Пуччини — не аккомпанемент певцам и даже не часть драматургии. В партитуре сосредоточено все: смыслы, параллели, коды, символы, в том числе скрытые, неявные. Дирижер Филипп Селиванов с первых тактов установил высокий эмоциональный градус, ни разу его не снизив. Прекрасными были и голоса всех солистов. Впрочем, исполнительницу партии Мими Ольгу Толкмит все же хочется назвать первой среди равных. И сразу скажу об ансамблях, которые в этой опере играют важнейшую роль: они были безупречны.
Режиссеры и художники придумали особую среду для своих героев — компании фриков, живущих вне времени и пространства. Это может быть и мансарда в Париже конца XIX века, и чердак в Питере 90-х годов ХХ века, и раздолбанная квартира в центре сегодняшней Москвы. Герои бедны не потому что бедны. А потому что таков их образ жизни. Им так весело. И так прикольно. Не идти же работать? Куда как круче изображать из себя художников, философов или поэтов. А нехватку еды или тепла вполне может компенсировать бутылка вина или уж вовсе подозрительный белый порошок.
Марсель (Дмитрий Янковский) и Мюзетта (Эльнара Мамедова) — самые счастливые в этой компании. Потому что у них все на паритете. Их ссоры только заводят друг друга. А ревность — повод для нового витка страсти.
Шонар (Александр Бокарев), наряженный в костюм XVIII века, вполне доволен своей судьбой, тем более что как единственный профессионал из всей компашки (все-таки, в отличие от поэта или философа, музыкант — это реальная профессия) он хоть что-то зарабатывает на жизнь. Занятная фигура — философ Коллен (Георгий Екимов). Эксцентричный — с дредами, смешной пластикой Джека Воробья — Коллен лишен малейшего шанса быть лирическим героем. Но именно он последним остается у смертного одра Мими. Угадываю здесь подсказку Дмитрия Бертмана: то, что именно Коллен тайно влюблен в Мими, заложено в музыкальном материале. Это один из тех секретов, что кроется в гениальной партитуре Пуччини.
Пара главных героев проработана подробнейшим образом. Мими — поначалу кокетливая девочка, разыгравшая начальную сцену с потерей ключа, обмороком и прочими уловками, чтобы познакомиться с Рудольфом. Но она по-настоящему влюбляется. И по-настоящему заболевает.
А вот Рудольф (Шота Чибиров) совершенно не намерен отвечать подруге тем же. А уж тем более брать на себя ответственность. Замечательно придумана сцена расставания Рудольфа и Мими: этот драматичнейший эпизод постановщики поместили в атмосферу открывающегося парка аттракционов. В финальном эпизоде, где Мими перед смертью вновь появляется в мансарде друзей, есть жуткая подробность: Рудольф сторонится ее, откровенно боясь заразиться. Когда, убедившись в смерти Мими, вся компания в панике сваливает с чердака, бросив мертвую подругу одну, лишь нелепый Коллен остается рядом с ней до конца — пока не отзвучат все финальные душераздирающие аккорды.
Автор: Екатерина Кретова