Версальский Дворец – предмет зависти и образец подражания для всей Европы – задавал и моду, и стиль. Король Георг lll ежедневно менял до пяти нарядов, ну, а Шарлотта, так та большую часть дня тратила на переодевания, примерки, причёски и капризы по поводу всего этого. Мода – не прихоть Королей. Это их жизнь. А им чем, собственно говоря, ещё заниматься? В эпоху абсолютизма, когда могущество монархов достигло наивысшей точки властной пирамиды, на них работала не только вся страна, но ещё и полмира. Порабощение колоний и вывоз целыми верблюжьими и парусниковыми караванами материальных ценностей (а сюда причислялись и золото, и ювелирные камни, пряности, ткани, ценная древесина, экзотические меха, вино, фрукты и т. п. ) – вот что, собственно, давало возможность вплоть до извращений наслаждаться вкусом беспредельного богатства.
Одна треть Дворца находилась в постоянной реставрации. Как только работы там завершались, то начиналась переделка другой его части. Так сказать, замкнутый цикл. Драгоценных металлов на золочение и серебрение колонн, балюстрад, карнизов, мебели даже полов, тратилось в год не менее трёх тонн. Ну, если уж унитазы отливались из чистого золота, то что можно говорить о посуде и прочих предметах, также необходимых для повседневности. Георг, например, был помешан на бриллиантах. Такая шутка, как подавіть гостям на десерт щепотку алмазов как бы в награду, являлась во Дворце из разряда обычных. Ну, а посыпать бриллиантовой пылью свой парик или перебирать в руке, будто это орехи, двадцатикаратные камни – были нормальными привычками, которые никого из правящего окружения уже не удивляли.
Королева тащилась по птичьим перьям. Бедных павлинов, страусов, фазанов, попугаев и других современных Археопусов специально выращивали на ферме именно для пера, да к тому же вёлся селекционный отбор обречённой на безжалостное раздевание птицы.
После покушения на жизнь Шарлотты Деркун, супруг бывал с ней чаще обычного, ну, и, конечно же, всячески угождал. Сегодня они вдвоём завтракали прямо в королевской постели, ну, а еду им с соответствующим выбором подвезли на круглом трехколесном столике.
– Георг, дорогой, ты не смог бы очистить мне индюшиную ножку от шкурки. Ведь ты знаешь, мой зайка, что я эту клейкую оболочку не люблю. И помажь немножко горчичкой, только не сильно. Спасибо. И наколи, если тебе не трудно, две маринованные лисички, но только не крупные, я тебя прошу, а помельче, какие мне нравятся. Благодарю, моё золотце. Георг, а что это такое хрустящее лежит на вот этом блюде, ты не знаешь?
– Шарлотта, как я понимаю, это лягушачьи лапки в арахисовом сиропе.
– Гоша, ну, у меня же на арахис аллергия, разве ты забыл? Нужно заказать, чтобы приготовили без него, а в сироп пусть добавят, например, тыквенных семечек или миндаль. А лучше пусть сделают и так, и этак. И почему в мороженом, кроме бананов и ананасов, я не вижу ни одной мандариновой дольки? Разве на них у нас нынче неурожай или они что же уже во Франкии перевелись?
– Шарлотта, любимая, дело в том, что они у нас отродясь не росли, мы их везём с Востока, так что я прикажу, чтобы срочно доставили.
– Георг, мой малыш, а ведь у меня к тебе одна просьбочка.
– Шарлотта, говори, не стесняйся, ведь ты знаешь, что у меня для тебя нет преград,
– Георг, после того, как Юго-Западная Коалиция вступила в Большую Войну, Курфюрст Лотарингский совместно с Бретаньской Армией уверенно двигается на помощь Герцогу, и Король Неопо́льский потерпел уже два поражения.
– Ну, так что же в этом плохого, моя рыбка? – насторожился Георг, осознавая, что просьба Шарлотты будет явно не в его пользу.
– Ты же знаешь, мой дружок, что англичане предали Короля Ёзефа, коварно его обманув, и отвели свою артиллерию на нейтральные позиции. А ему ведь так не хватает сейчас именно тяжёлого вооружения. Ты не смог бы продать ему немножко из своих арсеналов?
Король поперхнулся лягушачьей лапкой и открыл рот:
– Шарлотта, да ты здорова ли сегодня? Мы воюем с Неополией и ей же будем продавать оружие? Чтобы она в нас стреляла из наших же ядромётов? Да такого ещё не знала история!
– Ну, Гошенька, ну, георгинчик мой расписной, ну, аполлончик мой мужественный, ну, солнышко ты моё яркое...
– Шарлотта... – Король не успел ей ещё раз возразить, как красавица сбросила на пол поднос с мороженым, распахнула из-под халата все свои очарования, повалила Георга на спину, стала его щекотать и заразительно кусать за шею, потом за плечи, за грудь, живот и так далее.
Тот захохотал на весь Дворец, как безумный, и когда уже сил на это у него не оставалось, Король капитулировал:
– Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь.
© Сергей Шиповник, роман "Экстракт любви", избранное.