У меня в жизни было много счастливых дней. И один из них - день, когда я, молодая учительница, только получившая диплом, пришла работать в школу. Мне дали мой первый второй класс. Переполненная счастьем, я заполняла журнал и заочно знакомилась со своими учениками. Навсегда моё сердце с вами, мои малыши. Самые умные, самые добрые, самые весёлые и самые любимые, потому, что первые! Но я для них не была первой. До меня у класса была другая учительница, которая ушла в декрет. А некоторых "сдали" в мой класс опытные учителя. Понятно, что отличников среди них не было. А были второгодник, хулиганка и почти двоечник. Вот благодаря этому двоечнику, я и получила очень важный жизненный урок. От него избавилась самая опытная и заслуженная учительница школы. Она сама имела мужа-военного, двух сыновей - отличников и огромный стаж педагогической и воспитательной работы, а также опыт общения с родителями учеников. И, отправляя этого ребёнка ко мне в класс, она дала ему характеристику: пишет, читает, считает, рисует, поет и что еще там делают в школе, плохо. Ведëт себя плохо. Всё очень плохо. Просто на двойки. Но она ему поставила тройки за год, чтобы перевести в следующий класс. Мне был дан совет: с ним особо не возиться, все равно на второй год останется. И самое ужасное - его мать - одиночка, воспитывающая двух сыновей: моего будущего ученика и его младшего брата. Причем, то обстоятельство, что она без мужа растит детей, почему-то считалось для заслуженной учительницы никуда не годным. Она потом на наших учительских женских посиделках много раз повторяла одну и ту же мантру: "Девочки, никогда не рожайте без мужа! " Но ведь жизнь у всех складывается по-разному. И дети вырастают разные в полных и неполных семьях.
Двоечником оказался Алëша - маленький худенький мальчонка с большими печальными глазами, опрятно одетым и молчаливым. В учении он старался, как мог. Но клеймо двоечника за первый год учёбы в школе так крепко впилось в него, что даже все дети начальной школы, а тем более нашего класса знали - Алешка двоечник и хулиган. С этим знанием они жили целый год. А что же я? А я видела, что по математике он занимается на твердую "четверку", пишет правда грязно и коряво, но мне тогда сравнить было не с чем. Когда много лет спустя я смотрела в прописи своего сына, то вспоминала Алëшин почерк с теплотой и благодарностью за то, что могла хотя бы разобрать написанное им. Читал Алеша по слогам, но постепенно набирал опыт и в этом сложном деле. И я пыталась понять, где подвох? Может не всё так плохо? Но если вставал вопрос что поставить, "четыре" или "три", то я ставила "три". Он же двоечник, так сказала она - опытнейший учитель в школе! Дети жаловались на мальчика: Алешка кого-то стукнул, кого-то обозвал. Я не разбиралась в их конфликтах. Алëша был поруган, замечания в дневник записаны. Красными чернилами, конечно. А как же иначе было выразить учительский гнев! Чем краснее, тем эффективнее. А ещё маму в школу! Ну, так положено же! Прости меня, Алëша, но не научила меня самая опытная учительница, что в любом конфликте, даже в детском, две стороны. И дети, которые только и слышали, как тебя, несмышленого первоклашку, шпыняет эта опытная за все подряд, тоже стали тебя задирать. И любое твое безобидное действие было поводом для жалоб. Они привыкли, что кого-то должны обязательно поругать. И этот кто- то - ты, Алеша. Приятно же, когда ругают другого! Так и получилось, что я оказалась хуже своих второклашек. Мне передали Алëшу с клеймом двоечника и хулигана, и я поддерживала эту его репутацию.
По моему хотению, т. е вызову, приходила Алешина мама. Высокая женщина, с простым лицом без косметики, уставшая и спокойная. Держалась она всегда очень достойно. Про Алёшу говорила, что он дома занимается, не ленится, помогает ей по хозяйству и с младшим ребёнком. И вообще её мальчик очень добрый и хороший. А почему конфликтует с одноклассниками, сам объяснить не может. "Защищает", - думала я. " И правильно делала", - думаю я сейчас. Кто же кроме матери может защитить своего ребёнка от таких вот имеющих опыт в воспитании и обучении, и таких вот молодых, не имеющих вообще никакого опыта. Мысли, что не надо вызывать в школу родителей только для того, чтобы рассказать, как их сын отнял у кого-то пенал, у меня не возникало. Я играла в правильного учителя, насмотревшись на старших коллег. А эта женщина работала на двух работах, чтобы выжить со своими детьми в непростые 90-е. Имея высшее образование, мыла полы. А после работы ей нужно было сбегать в садик за одним, а потом делать уроки с другим. Кто-нибудь делал уроки со своим ребёнком- учеником начальной школы? Если у вас самостоятельная девочка-отличница, которая кроме математики и чтения сама клеит, рисует, лепит из глины, занимается проектной деятельностью, пишет доклады и воплощает в жизнь все самые невероятные мечты своей учительницы, то завидую вам белой завистью.
А Алеша, он конечно ничего не мог объяснить, потому что и правда не знал, что сказать. Опыта жизненного у него было маловато, чтобы понять смысл происходящего: ты заклеймен тут навеки вечные. Все и всегда в этой школе будут знать, что ты двоечник и хулиган. И если ты даже нечаянно кого-нибудь заденешь, на тебя пожалуются, и твоя учительница тебя поругает. И тебе, мой мальчик, надо бежать отсюда подальше.
К концу учебного года мои наивные глаза стали понемногу открываться. Алёшу было за что похвалить, и я хвалила, было за что поставить хорошую отметку, и я ставила. И даже было за что поругать других, чтобы не нападали. И вопреки прогнозам Опытной, он не остался на второй год.
А в следующем сентябре я пришла в школу уже не новичком. Мне казалось, что своих учеников я теперь знаю и понимаю. Точно казалось. Жаль, что восьмилетки не ведут личные дневники, чтобы, став взрослыми, почитать о смысле своей восьмилетней жизни и понять собственных детей.
В третьем классе наш Алëша взбесился. Он стал вести себя просто отвратительно. Я не могла понять, что не так? Теперь это были не мелкие шалости, а вызов всему классу. Апогеем безобразий стали Алёшины выпады в сторону отличницы Кати. Он дергал её за косы в школе, гнал палкой из школы, закидывал снегом, отнимал портфель, из которого вытряхивал все вещи. Короче, местный хулиган, классика жанра. Мама вызывалась в школу раз в неделю. Потом приходить перестала. И когда бедная Катя тоже стала отказываться ходить в школу, не выдержал родительский комитет класса. Все его члены и я во главе с председателем - мамой-домохозяйкой, знающей толк в воспитании детей, пошли к Алëше домой.
Все были на месте. Мама в фартуке за домашними делами, младший на ковре с машинками и наш герой за столом с учебниками. Алешин стол стоял у стены, которая сплошь была исписана. Из надписей было одно лишь слово, точнее имя: "Катя". "Катя" строчными буквами и заглавными, объёмными и с завитушками, чернилами синими и зелеными... В воздухе повисла пауза. Каждый вспомнил что-то из прошлого. Кто-то свои издерганные косы. Ах, как хотелось, чтобы дернули ещё разок! А я вообще пожалела, что до восьмого класса со стрижкой проходила. Алешина мама, возможно, вспомнила его отца, которому доверяла и любила, а он планировал жить по-другому. Бог ему судья. А вот она-то почему молчала? Столько раз Катины жалобы обсуждали мы с ней! Почему не сказала, что мальчик влюблен? Не замечала? Не может быть. Такие художества на собственных обоях заметит любая хозяйка. Стеснялась? А может, не доверяла мне? Что я, девчонка двадцатидвухлетняя могла понимать в мужских чувствах? А ведь все влюбленные знают, как хочется обратить внимание объекта любви на себя. Но взрослые в курсе многих способов показаться любимому человеку в выгодном свете. А что мальчик? Кто его научит? Отца нет, старшего брата тоже. Он любит, как умеет. Но Катиным родителям от этого не легче. Дочь в слезах. Кому это понравится? Бедный влюбленный Алеша опять получил порцию нравоучений, но уже более мягких, чем прежде. И ведь помогло. То ли надоела ему безответная любовь, то ли от того, что она перестала быть тайной, но мальчик успокоился и как-то притих.
Так и проучился он незаметным мышонком до конца третьего класса. А потом я проводила своих деток в среднюю школу. Там будет все по-взрослому. Никто не застегнет вам штанишки, не завяжет шнурки. И варежки ваши искать никто не будет. Вы станете старше всего на одно лето, но уже не будете считаться маленькими. Сначала вы будете приходить ко мне и возиться с первоклашками, а потом мы будем встречаться в школьных коридорах и я не всегда узнаю в усатых юношах своих милых малышей.
Так и случилось. В сентябре мой класс в полном составе пришёл посмотреть на первоклашек. Весь, кроме Алëши. "А Алеша ушёл в другую школу", - сообщили дети. " Дураком меньше", - сказала Катя...
Прошёл год. И как-то раз на улице я встретила Алешину маму. Я спросила у неё про сына. И она ответила: "Алеша - отличник! ". Её слова прозвучали упрёком ко всей нашей школе в моём лице. "Вы с Алёшей молодцы", - сказала я. Мы распрощались, и на какое-то время мне стало стыдно. А потом я поняла, что стыдиться нечего. Ведь мой двухлетний учительский труд дал свои плоды в виде Алёшиных «пятёрок».
Вскоре я тоже поменяла место работы и не встречалась с моими бывшими коллегами долгих 30 лет. И один раз по пути домой навстречу мне попалась старушка с палочкой. Я узнала её – та самая опытная учительница! Она, конечно, выпустила много отличников, умеющих решать уравнения и писать диктанты без ошибок, выделяя орфограммы зеленой ручкой, но интересно, а сколько ещё Алеш было в её жизни? И как их рана после клеймения? Зажила? И каким стал ты, мой Алёша? Очень надеюсь, что так же помогаешь брату, нежно любишь свою маму и страстно, как ты умел, свою жену.