"Сухаревка встарину была местом сбыта краденого. И вор-одиночка тащил сюда под полой "стыренное", и скупщики возили возами. На Хитровом рынке и в доме Шипова на Лубянской площади были целые квартиры портных, куда воры привозили охапками шубы и ротонды, и к утру они обращались в картузы, шапки, пиджаки и брюки и продавались на Сухаревке дёшево," по случаю". Сухаревка жила "случаем", конечно, не всегда несчастным. Сухаревский торговец того времени купит там, где несчастье в доме, когда всё нипочём, или он "укупит" у незнающего цену нуждающегося человека, или из под полы товарца приобретёт, а этот товарец иногда дымом поджога пахнет, иногда и кровью облит, а уж слезами горькими-всегда. За бесценок купится, дёшево и продаётся.
Шмыгают карманники. Вот мужик продаёт полушубок. Его окружают мартышки. Наконец, сторговались за 6 рублей. Покупающий лезет в карман за деньгами и передаёт шубу соседу. Мужика кто-то тычет в спину, тот оглядывется. Человек с полушубком исчезает, а тот всё ещё в кармане у себя денег ищет.
-Что же, деньги давай, - просит мужик.
-Какие тебе деньги?
-Да за шубу.
-За какую? Я и не видал твоей шубы.
Кругом смех. Мужик обобран.
А там золотые вещи с фальшивой пробой сбывают. Там бумажник вырезали. Бабы сидят на корчагах с похлёбкой, серой лапшой или картошкой с прогорклым салом, противнями с "собачьей радостью", которую, вонючую, с голода едят на том основании, что
-Человек не собака, коли голоден, всё съест, нюхать не станет. Не было тогда никакого санитарного надзора, торгуй, чем попадётся, лишь бы дёшево. Жареный пирог по две копейки, рукой не обхватишь, с говядиной и луком. А если в пироге попадётся тряпка или мочала, так пирожник ещё обидится:
-Что тебе, за две копейки с бархатом прикажешь...
А квасы летом были, которые в разноску из кувшинов мальчишки продавали,- лучше не пей. Крашеная сырая вода, да хорошо ещё, если из бассейна, а то прямо с конского водопоя черпали. Тут же и парикмахерские. Сидит где-нибудь в сторонке, у стены башни, на ящике или на тумбе "клиент", а его бреет "цырульник", сам небритый и немытый. А рядом стоит мальчик-ученик. Он бегает за водой с помадной банкой, которой черпает, чтобы недалеко ходить, в первой луже на мостовой, а то прямо плюнет на мыло и бреет.
-За семитку с рыла.
-Стрижка-пятак.
Нищих из отставных солдат брил бесплатно, - на них мальчишки учились брить. Изрежет другого старика, тот кричит благим матом, а ученик старается и скоблит тупой бритвой до крови.
*
Такова старая, простонародная Сухаревка. Но там была и другая. Это-Сухаревка книжников и антикваров. Книги в палатках и на развале. В каждом ряду у букинистов найдёшь, любую книгу, любой том, чтобы дополнить разрозненное издание. Нередко попадались и древние рукописи. Нередко попадались и древние рукописи. Студенты дёшево получали там книги и лекции. О бок с книжниками тянулись палатки и лари "старьёвщиков", - так тогда называли антикваров. Это было излюбленное место пожилых богаче, любивших за дёшевокупить "раритет". Немало коллекций составилось в этом ряду:тут и бронза, и фарфор, и золото, и серебро старинное, и миниатюры, и мрамор. Иногда попадались действительно редкости, которые перепродавались иногда за границу за огромные деньги, но зато и подделок сколько угодно, даже самых грубых, которые сбывали начинающим коллекционерам. Одного из таких встречало в одно из оскресений на Сретенке. Идёт, несмотря на мороз и на то, что о физкультуре тогда и слышно не было, в распахнутой собольей шубе и неистово торгуется с извозчиком. В руках у негокакая-то статуэтка с отбитой рукой и повреждённым носом.
-Какова, а? За семь рублей. Там наших много ходит, а я перехватил, успел во-время.
-А это что?
Как что? Племянница родная Венеры Милосской. Где рука-то, видишь. Вот что. А вы говорите...
Обиделся даже на моё невежество и, отвернувшись, стал убеждать извозчика что за Москву-реку двугривенный-цена самая настоящая.
ВЛ. ГИЛЯРОВСКИЙ"
" Известия", 17 апреля 1925 года