В технотронную эру знание более чем когда-либо ранее становится ключом к власти. Повышение роли науки и техники, естественно, дает власть прямо в руки ученых и техников. Идея является классической: еще Огюст Конт, а затем Эрнст Ренан /в его труде "Будущее науки"/ представили общество, управляемое учеными. Сегодня шок технологии поставил этот вопрос в повестку дня.
Еще в 1933 г. во время великой депрессии, которая поразила Америку, Говард Скотт во "Введении в технократию" настоятельно рекомендовал использовать ученых-физиков для решения социально-экономических проблем. А в 1947 г. Т. Свонн Гардинг в статье "Место науки в демократическом правительстве" потребовал предоставления ученым и инженерам решающей роли в формулировании политики: отныне решения должны были приниматься на базе научно установленных фактов, истолкованных специалистами.
В эру политики вмешательства проблемы и техника управления становятся особенно сложными и выходят за рамки компетенции простых специалистов широкого профиля. Теоретически можно использовать простые методы "помощи в принятии решения".
"Аналитик" систематизирует все имеющиеся данные, разрабатывает модели для измерения вероятных последствий каждого предусматриваемого варианта, уясняет решение, которое предстоит принять, не заменяя политическую «директивную инстанцию» [О методике "помощи в принятии решения" см.: P. d'Iribarne, La Science et le Prince. Un nouvel age pour la democratie, 1971; L. Sfez, L'Administration prospective, 1971.].
Но такая простая рациональная подготовка решений, не посягая на ответственность политиков, требует большой скромности и умеренности со стороны всевозможных "технологов", этих новых ''мандаринов" /о них писал Н. Хомский/, которые концентрируются вокруг власти.
На самом деле, политический класс не ощущает, что ему помогают, оказывают поддержку, но чувствует, что он лишен подлинной мощи. Он охотно говорит о "технократии", чтобы показать вес и значение экспертов, функционеров высшего уровня, технических специалистов. Технократа можно определить как технического специалиста, который использует свои технические знания для приобретения и проявления политической власти. В устах политиков это слово обладает уничижительным смыслом. Оно означает отклонение власти, изъятие политической власти техническими специалистами, которые опираются на свои знания, чтобы превысить свою компетенцию.
Отклонение политики в сторону технических специалистов, во имя рациональности и "эффективности", чревато сбоями. Прежде всего, "технократы" придерживаются суженного, менее гуманного взгляда на проблему, нежели депутаты, которые сохраняют контакты непосредственно со своими избирателями. Затем, технократ приобретает компетенцию не в результате выдвижения гражданами, а это усиливает чувство отчужденности от них. И, наконец, технобюрократия, которая складывается и на Востоке, и на Западе [M. Paillett, Marx contre Marx. La societe technobureaucratique, 1971.], рискует, руководствуясь своей собственной рациональностью, стать особенно угнетательской.
Питер М. Блау в своей работе "Бюрократия в современном обществе" [Peter M. Blau, Bureaucracy in Modem Society, New York, 1956.] уже с полным на то основанием противопоставил бюрократию и демократию. В качестве единственного критерия оценки действий индивидуума бюрократия признает поиск "эффективности": таким образом, она плохо подстраивается к духу оппозиции, "свободе инакомыслия", присущей демократическому правлению.
Тем не менее, не следует поддаваться мифу о некой темной силе, манипулирующей рычагами политической власти. Настоящая технократия находится на предприятии, внутри него, и там ее и надо искать. Это и подчеркнул еще в 1941 г. Джеймс Бэрнхэм, анализируя наступление эры "менеджеров".
Роже-Жерар Шварценберг. Политическая социология. 1992.