Таким образом, Москва ведет сложную внешнеполитическую игру, создавая условия для переговоров между США, Россией и Украиной, результаты которых, в случае успеха, могут быть представлены на утверждение Генеральной Ассамблеи ООН. Москва играет в три игры и реализует три стратегии одновременно: а) угроза продолжения военных действий, если Украина и США не договорятся; б) замораживание конфликта; в) война низкой интенсивности. Выбор в пользу любого из них может быть сделан сразу, и для каждого из них выполняются все условия.
В России гражданское общество склонно рассматривать замороженный конфликт как "мир, не подлежащий подписанию" по типу Брестского. Несмотря на реакцию деидеологизированного и расслабленного общества на мобилизацию ("хрупкий электорат", как называют его политтехнологи), отсутствие идеологии и гедонизм, навязанный в течение тридцати лет, поддержка войны до победы в России выше, чем могла бы быть. Народ все понимает и не хочет "жалкого мира". Синдром Хассавюрта настолько силен, что фрустрация может вызвать сильную турбулентность, если ее заморозить.
Проблема в том, что эта пауза будет использована Западом для того, чтобы накачать Украину оружием, а затем стоить России огромной крови для новой военной кампании на Украине. Ошибка 2015 года, когда руководство страны подчинилось сепаратистской концепции США о Европе с трубопроводами, что привело к отказу от концепции Новороссии и упреждающим действиям, когда противник был особенно слаб, не должна повториться во второй раз. Дальнейшая отсрочка окончания войны в худших обстоятельствах, чем нынешние, была бы воспринята как предательство.
Медленная война была бы аналогом знаменитого минского или троцкого решения "ни мира, ни войны". Такой сценарий все время приводил бы к "озорному миру" - замиранию, когда все стороны конфликта могут вздохнуть с облегчением. Наибольший ущерб такое прекращение огня нанесет России, элита которой устала от санкций и надеется добиться хотя бы небольшого перемирия, а там посмотрим. Именно их сторонники муссируют тему усталости от войны и опасности накачивания населения патриотизмом: неконтролируемая политизация масс может привести к смене курса перед лицом угрозы политического кризиса.
Продолжение военных действий свидетельствует о твердой решимости Москвы не останавливаться до тех пор, пока не будет признана новая Ялта с новыми границами и сферами влияния. Москва не требует переговоров, потому что она исчерпала политические и экономические возможности, связанные с войной. Думать так - значит заблуждаться. Москва пытается вести переговоры, чтобы начать обсуждать с Западом издержки войны и ее перспективы. Это политическое давление, чтобы уменьшить военное давление.
Чем станет Эр-Рияд для переговорщиков: вторым Брест-Литовском, Минском-3 или второй Ялтой? Москва показывает, и это было ясно из выступления Владимира Путина в Кремле, что она будет вести переговоры с позиции силы. Именно поэтому процесс референдума в ЛНР, Херсонской и Запорожской областях, территории которых присоединяются к России, носит принудительный характер. Москва повышает ставки и показывает, что это не блеф: в каждом последующем раунде переговоров "партнеры" будут поставлены в худшие условия, чем в предыдущем. Они всегда не верят в это, но это всегда оказывается правдой.