Хейзозер подумал о схватившей его за глотку каменотесной участи. И решил не соглашаться с доктором.
– Кикосец, он… он очень высокомерный, напыщенный, разве я такой же?
– Нет, не такой, – сказал Зенниспар и уточнил: – Внешне не такой, но каков ты внутри, сказать не могу. Да и судить людей по одному разговору глупо, хотя ты прав. Кикосец тщеславен, но он актёр. Актёру необходимо быть тщеславным, иначе к чему вообще актёрствовать? Не проще ли тогда лепить горшки?
Хейзозер попытался представить тщеславного помощника каменотеса.
– А вы, доктор, вы не тщеславны?
– Возможно, возможно. Я люблю тщеславно читать книги. А потом ходить по Академии, скалозубом надувшись. Шучу конечно.
– А я стараюсь по возможности помогать людям и живу смиренно и терпеливо, как велят боги.
– Вернее, писания. Напрямую боги, по крайне мере на моей памяти, ещё пока никому ничего не велели. И многим ли ты помог, Хейзозер?
– Нет, – признался Хейзозер. – Однажды помог одной женщине. Она хотела броситься в море вместе со своими детьми, дочуркой и младенцем. Мне удалось оттянуть их от обрыва. И я уговорил женщину не губить себя и своих детей.
– После вы виделись?
– Нет, – соврал Краснощёк.
– А что ты почувствовал после того, как отговорил женщину от самоубийства?
– Гордость, – тут же ответил Хейзозер.
– Самодовольство?
– М… – запнулся Хейзозер. – Ну… наверное.
– Гордость - это достойно, но часто от гордыни её отделяет тончайший волосок. Слишком часто.
– И в чём же разница, доктор?
– Гордость, как по мне, - это самоуважение, которое у каждого человека строится на разных составляющих, а гордыня - яркий признак эгоизма, который так же у каждого свой. Поступки аттестовывают помыслы и последствия, а о последствиях зачастую знают только боги, у которых свои цели. Вообще, меня всегда увлекало это противоречие. По одним источникам, люди создали богов, ибо сами не могли справиться со всем тем, что давал им мир. По другим, это боги создали людей, чтобы они выполняли за них всю черновую работёнку. Что было первым, курица или яйцо, кучка насекомых, бултыхающихся в грязи, или боги? Думаю, первым было животное, от которого постепенно эволюционировали куры с их яйцами и кто-нибудь ещё.
– Это вы к чему?
– Вполне вероятно, до богов и людей было что-то или кто-то ещё, о ком или о чём, по крайне мере, мы, люди, ничего не знаем. А может, не знают и боги. И от этой вот неизвестности произошли и те, и другие.
– Никогда о таком не думал, – нахмурился Хейзозер.
– А, – отмахнулся Зенниспар, – игры разума, случайная фантазия.
– Вы ведь знаете Бухвалу Мудрика, аптекаря с улицы Сумрачномуравьедной?
– Нет, не знаю. Я из Мучного района.
– Он умер четыре года назад, и тоже оказался на Кладбищенском острове…
– Погоди, погоди, – взволнованно прервал его Зенниспар. – Ты сказал, четыре года назад?
– Ну да.
– А есть ещё кто-нибудь, обитавший призраком на Кладбищенском острове до штурма магами-рыцарями Радруга?
– Ну, есть Бухвала Мудрик, – принялся перечислять Хейзозер, – есть одна… парочка, два непонятных привидения. Они, вроде как, живут на острове уже полторы тысячи лет. Ну и всё. Больше никого не знаю.
– Интересно, интересно. Неужели всё-таки маги-рыцари никак не связаны с Кладбищенским островом? Тогда загадка становится сложнее, и игроку невозможно собрать мозаику, так как в его распоряжении не все пазлы. Прости, я опять увлёкся собственными измышлениями. Так что ты хотел поведать о Бухвале Мудрике? И не тот ли это полный сударь, которого я видел с тобой аккурат перед собранием?
– Он и был. Как раз перед собранием мы… мы немного повздорили. Бухвала Мудрик - самый известный аптекарь Радруга. Лекарства у него покупает даже кородентский двор. Ну, теперь вспомнили его?
– И теперь не вспомнил. Я ужасно много времени провожу в библиотеке и на лекциях. Боюсь, я сильно отстал от современности во многих её проявлениях. Боюсь, теперь и буду отставать. Мне нужно чаще бывать на свежем воздухе со свежими людьми. Теперь люди отпадают, зато есть превосходная возможность общаться на свежем воздухе со свежими призраками.
– Я сказал Бухвале, что раз он смог занять такое высокое положение, прославился как выдающийся аптекарь, разбогател, значит, заслужил, а заслуживает человек этого или нет, решают боги. Они благоволят достойнейшим из нас.
– Раз стал, значит заслужил.
– Но Бухвала в ответ на моё восхищение им обозвал меня идиотом. Он сказал, что всего добился сам, без помощи богов.
– И так могло быть. Я ведь не бог, ни одного бога не видел, и не Бухвала, чтобы оспаривать слова Бухвалы, кородентского аптекаря.
– Но как же так?! – запальчиво повысил тон Хейзозер и чуть не упустил дульцимер, который едва не выскользнул из его пальцев, на мгновение ослабших. – Ведь даже слово “богатый” произошло от слова “бог”, то есть богатый человек - это любимец богов.
– Ты знаешь, Хейзозер, есть один нюанс. Слова людские всё же изобретение людей, а не богов. Строго говоря, боги создали людей, а люди создали всё остальное, чего не нашлось в природе, но захотелось для удобств и по необходимости. И то верно. Зачем сто раз чегой-то там постоянно изобретать, когда можно один раз изобрести людей, а потом вовсю пользоваться их достижениями, так сказать, ходить по головам людей, оставаясь при этом богами. И снова меня заносит... Так вот, слово “богатый” придумали люди. Людям свойственно стремиться к богатствам. А став богачом, человеку важно подчеркнуть свой статус, дать понять беднякам, что между ними огромнейшая разница и явно не в их пользу. И как же это сделать? Дайте-ка подумать, дайте-ка подумать… А! Вот оно! Надо стать приближенным к богам! Потому богатые и стали называть себя богатыми.
– Тогда это обман. Хотя в Девятибожиих писаниях слово “богатый” используется именно в значении “любимец богов”.
– Так ведь и писания написали люди.
– Под диктовку богов.
– Возможно. Изначально. Писаниям пять тысяч лет. Никто не мешал жрецам переписать Девятибожии тексты столько раз, сколько им заблагорассудится. И как заблагорассудится. Политика, никогда не забывай о ней. Для тех, кто называет себя любимцами богов, политика всегда была, есть и будет важнее богов. Любимцы богов - люди умные и практичные. Ты ведь не считаешь Бухвалу Мудрика кретином, витающим в облаках?
– Нет. Он умный и…
– Ого, глянь-ка на небо, Хейзозер! – Доктор вскинул руку. – Не Мудрик ли там порхает, а?! Нет, это не он. Чайка что ли?.. Знаешь, музыка и поэзия тоже обольстительный обман, фикция, фата моргана. Всё зависит от восприятия. Истина не в самом предмете, а в отношении к предмету. В этом горе и радость всей жизни. Собственно, поэтому я не любитель споров, в особенности, споров с любимцами богов. Но всегда с интересом прислушиваюсь к спорам чужим.
– Но Мудрик явно впал в гордыню за свою судьбу, дарованную ему богами.
– Иногда волосок, разделяющий гордость и гордыню, столь тонок и прозрачен, что его будто бы и нет. По реке психологии я могу лишь ходить. Её воды слишком упруги для скромного доктора Мао-Ивена. Лучше давай поговорим о музыке и поэзии. В этих водоёмах я готов утопить тебя...
– Не хочу я говорить о музыке и поэзии.
– Да и не надо. Как я понял, Хейзозер, ты очень сильно веришь в богов, раз постоянно сводишь к ним нашу беседу?
– Да, доктор, очень сильно. Так сильно, что полностью вверяю им себя и всех, кто дорог мне.
При этих словах Хейзозер вспомнил о Шаулине и Листе и расстроился.
– Мой горький жизненный опыт говорит о том, что когда человек утверждает, что верит в богов, он либо пытается под видом веры оказать влияние на других…
– Не совсем понимаю.
– Ну, когда одним кажется, что другие ведут себя слишком нагло или слишком распутно, они тут же поминают богов, хотя, может быть, и сами бы рады вести себя нагло и распутно, но слишком трусливы.
– Так что же, выходит, все верующие трусы и тайные распутники?
– Не обязательно. Многие, истово веря в богов, уверены, что они настолько важные птахи, что остальные им не ровня. Не знаю, наверное, это помогает им, насыщает какие-то их неудовлетворённые амбиции. Своеобразная ракушка, футляр, защита от самого себя. Ну а кому-то вера в богов помогает жить. Верить богам гораздо проще, чем верить людям. Когда хочется выговориться, а некому, люди идут в храм и выговариваются в молитвах.
– Вас послушать, доктор, – пробурчал Хейзозер, – вокруг одна сплошная ложь и веры никому нет.
– Увы.
Прошлая прода: Сага о призраках - 24