- Зато, какая у нас была промышленность! Заводы! Коммерческие предприятия! Мы! Как же это было прекрасно…
- Да-да… Заводы, болезни…
Он шел по улице, высоко подняв воротник теплого черного-серого, (другого цвета в этом городе не бывает, любой цвет становится именно таким: черно-серым, стоит ему погулять пару часов по городу) пальто. Идти нужно очень осторожно, внимательно глядя себе под ноги, в городе, в это время года были проблемы с канализацией. А над головой и вокруг был знаменитый, промышленный городской смог, такой же полноценный житель его города, как и те люди, кто шел ему на встречу. Они шли озабоченные своими проблемами: женщины спешили домой, думая о том, чем кормить свою семью и как выжить на семь фунтов в неделю, мужчины шли низко опустив головы от стыда, что они приносят домой только те самые семь фунтов в неделю и их женам нужно до хрипоты спорить сначала с зеленщиком, потом с мясником, чтобы выторговать еще пару пенсов на молоко для младшего ребенка. И никто из них не смотрел на небо, интуитивно они чувствовали, что звезд в городе, где так развита промышленность – не бывает. И он гордился, гордился этим. Тем, что все они приезжали к нему, жили, смеялись, пытались заработать чуть больше денег, чем есть сейчас в тощем кошельке, и еще тех двух пенсов, что завалялись за подкладкой в дырявом кармане. Он любил запах булочек и дешевого кофе, пирогов с потрохами и сладкой патоки, которые будили его по утрам.
Он любил…
Она шла, загребая ногами мокрый снег. В этом городе не бывает белого снега, кажется, что он выпадает уже изрядно припыленным. Ей не мешали промокшие ноги, грязные брюки и испачканная старая куртка. Она касалась замерзшими пальцами стен домов и чувствовала, как в ней, под каменным слоем старой штукатурки билось, теплое, деревянное сердце. Она шла, смеясь и пританцовывая, зная, как тяжело кому-либо последовать за ней. Она знала все уголочки, и дворики ее города. Его кривые улочки, запутанные подворотни, дворцы и избушки. Она ничего не боялась! Никогда! Она знала, где спрятаться, где укрыться, от тех, кто хотел переделать ее. Тем более у нее столько дел, столько гостей сегодня прибыло и надо придумать, где их всех разместить. Улыбнувшись, она встала на цыпочки и поцеловала воздух – он пах хлебом, навозом и кислой капустой, которую только что кто-то выкинул ей под ноги из окна. А еще он пах переменами. Этот город обожает меняться, и к каждому человеку поворачивается той стороной, которой считает нужным. Как девушка, которая смеясь, быстро крутится на одном месте, пританцовывая в длинной цветастой юбке и каждый, каждый видит не тот цветок, что его сосед. Она ненавидит быть одинаковой каждый день, для каждого. Она многолика, как ее сестра – далекая, теплая и гордая итальянка.
Итальянка перестала петь и прислушалась! О! Это ее сестра, передает ей привет с ветром. Она встряхнула длинными серыми волосами и вскочила с места. Она будет танцевать! Она будет танцевать, и встречать гостей танцем, и горячим кофе, ведь в ее городе варят самый вкусный кофе в мире! Вместо крови, по ее венам течет морская вода, которая проходя через улицы ее города, становится такой грязной, что ее можно резать ножом и продавать на рынке вместо лент для волос красавиц ее города. У ее города серые стены, громкий голос и много крыльев – столько, что хватит на птиц всех городов. И еще у нее всегда есть полные карманы подарков для влюбленных парочек, романтических барышень и потерянных юношей. Она так красива, но особенной, редкой красотой. Если мимо нее, по улицам ее обожаемого города, пройдет десять человек, десять случайных человек, то только двое-трое останутся с ней. Но они останутся в этом городе навсегда отравленные ее любовью.
Итальянка улыбнулась и послала воздушный поцелуй своим сестрам. А Испанка, поймав его, отправила ей немного солнца, теплого аромата апельсинов и снов. Все знают, что этой испанки самые лучшие в мире сны. Эти сны, витают в воздухе, как семена одуванчиков, и где они попадают на землю, прорастают здания, которые еще многие десятилетия кажутся порождением сна и света.
Их так много. И каждый день они просыпаются вместе с нами. Старый Лондон гордится своими заводами, смогом и верфями, Старая Москва никогда не забудет своего прошлого и не позволит никому уничтожить свое сердце, надежно спрятанное во дворах и подворотнях, за запутанными кривыми улицами. Все так же будет расчесывать свои длинные волосы по утрам ее сестра – Старая Венеция. Барселона будет щедро делиться солнцем, а старый Париж посылать письма остальным городам вместе с голубями. А Рим протирать по утрам свою корону полируя бриллианты.