Старик вышел в море еще до рассвета. Отвязал от хлипкого причала пришвартованную шлюпку, ловко заскочил в нее и оттолкнулся от бамбукового частокола старым багром на кривой палке. Оттолкнешься слишком сильно – суденышко перевернется на левый борт, в котором не хватало верхней доски. Слабо – лишь покачнется на месте, и тут знай себе – держи равновесие.
Старик свою норму знал. Отодвинул лодку от причала ровно настолько, насколько было нужно. Зеленые волны радостно распахнулись навстречу его корыту – единственному гостю в этих богом забытых краях. Море – друг. Если не штормит. Бог, если милосердно. Мать, если кормит.
Старик загребал воду огрызком весла и щурился от бликов. Он думал о малом приливе и о макрели, которую ночные воды должны были принести к берегам его островка. Облизывал губы иссохшим черным языком в предвкушении сытного обеда, смеялся во все свои три зуба.
- ты меня сегодня не застигнешь, - грозил он пальцем маленькой темно-серой тучке, безмятежно парившей чуть выше линии горизонта.
Тучи не друзья. Море – друг.
Старик медленно, но уверенно греб в сторону каменного мыса с восточной стороны островка. Там, в тени свисающих до самой земли деревьев, имели привычку сбиваться в стайки все рыбешки в округе. В аккурат перед рассветом, чтобы не попасться под горячие лучи. Солнце – друг старика. Если успеть спрятаться в хижине до полудня, когда оно начинает беспощадно жечь все, что попадется на глаза.
Прибыв на место, старик отложил свое весло и принялся озабоченно осматривать полуистлевшую сеть. Сокрушенно вздыхая и лепеча себе что-то под нос. Где требовался ремонт, в тех местах он починял прорехи ниткой, которую выдергивал из своей парусиновой рубахи.
- Старушка Бетти будет довольна, если рыбалка будет удачной, - говорил он, забрасывая сеть в темную спокойную воду. – Старушка Бетти щедро отблагодарит рыбака за сытный обед.
Он методично делал свое дело, бросал сеть и вытягивал ее назад. Мурлыкал себе в бороду старые, давно забытые песни и ждал от бога даров.
Сеть внезапно зацепилась, и старик, не удержавшись на месте, свалился за борт.
Старик открыл глаза. Не сразу, поочередно. Сначала правый, поводил им из стороны в сторону, будто проверяя, живой или только кажется. Потом короткий вздох и левый.
Лунный свет заливал белый песчаный берег. Вода ушла, и старик лежал в тесных объятиях морских водорослей и своих сете. Лодки рядом не было.
- Бетти это не понравится, - простонал рыбак и медленно сел, попутно избавляясь от вынужденных пут.
Какой это берег? С виду, восточный. Щуря глаза, старик отчетливо разглядел тот самый мыс, у которого утром намеревался порыбачить. Ого, как странно его принесло. Он должен был размозжить череп о скалистый берег, если по-хорошему. Старик недоверчиво пощупал лысую голову – в порядке ли она? Костлявые пальцы обнаружили только загустевшую кровь в свежей царапине над левым ухом.
- Бетти это точно не понравится.
Понемногу сознание возвращалось к нему. А с ним и неприятные воспоминания, о которых он клялся не думать, чтобы не тревожить призраков.
А ночью здесь зябко. Старик с сожалением осмотрел поломанную сеть и принялся за ее распутывание. Бросил это занятие через несколько мгновений и побрел по мокрому песку в надежде отыскать свою лодку.
Старик хотел есть, пить, а больше всего оказаться в тепле своей хижины. Лечь в постель, согретую старушкой Бетти, и уснуть мирным спокойным сном. Но он упрямо шагал по вязкому песку босыми ногами и искал свои вещи. Лишь спустя полчаса он бросился на землю и раздосадовано заплакал, потеряв всякую веру в свои поиски. Рядом с ним лежала охапка плавника, который он приберег для очага, рваная сеть и огрызок весла, который после утреннего несчастья стал на добрый дюйм короче.
Без лодки старику никуда. Остров бедный на живность. Водятся лишь крикливые гиббоны, которым до рыбака не было никакого дела, да несъедобные ящерки и змеи. Было время (а может, и не было), он по молодости ловил и обезьян, и местных щитомордников. Но обезьянье мясо ему не нравилось, а змеиное слишком опасное. Да и не тот возраст сейчас у него, чтобы экспериментировать. Лучше макрель, тунец, какая-другая рыбка. Из фруктов только плоды мангового дерева. Старик варил их в потертом котелке на открытом огне. Получался неплохой суп. Рыбу приходилось потреблять только в вареном (край – печеном) виде. Зубов-то всего три. Последний резец тоже подозрительно шатается и крошится стабильно раз в неделю. Это сейчас наименьшая из его забот. Лодка…
Старик выплакал все слезы и теперь утирал нос и глаза краем рубахи. В голове у него зрели планы по добыче бамбукового тростника и созданию плота, или даже мазанки. Глина водилась на северной части острова, у небольшого пресного источника.
- Ничего, Бетти, справимся, - шмыгая носом, приговаривал он и набирал в охапку плавник, что помельче и полегче.
Рыбак воодушевился, повеселел. Рубаха почти высохла, стало не так зябко. Луна заботливо освещала ему дорожку с берега до его хибарки. Предвкушая теплый очаг и сытный ужин, старик бодро зашагал домой. Шум от удара мощным рыбьим хвостом о мокрый песок заставил его остановиться, бросить свою добычу и, сломя голову, кинуться наутек.
Старик бежал, сломя голову, пока его не покинули силы. Покинули они его быстро. Он едва успел пересечь границу между песком и надежной стеной деревьев. Только тут он позволил себе отдышаться и оглянуться – не преследует ли его кто? Поднявшийся ветер приносил с океана холодный ночной воздух и заставлял губы дрожать не только от страха, но и от озноба.
- Бетти будет недовольно, - всхлипнул рыбак и скрючился на земле.
Ветер шептал ему на ухо страшные вещи. О былых утратах и перенесенных ужасах большой войны. А с берега доносился визг живого существа, боровшегося за свою жизнь на враждебной суше.
Старик совладал со страхом и принялся планировать возвращение на берег за своими пожитками. Первой его мыслью было сбегать до хижины за старенькой винтовкой М16А1, припрятанной под кроватью. Но тогда Бетти проснется и задаст ему хорошую трепку за утрату лодки.
- Не надо злить Бетти, - насупился старик и огляделся в поисках какого-нибудь надежного оружия.
Его обступили безмолвные стражи-вечнозеленые сосны. Они склонили свои нижние ветви и радушно предложили старику использовать одну из них для обороны. Но это была только уловка. Выпрямившись, рыбак обнаружил, что до самых низких еще добрых полтора метра в высоту. А лазить по деревьям страшно и опасно. Рыбак пожалел, что не захватил с собой топорик из старой-доброй канадской стали.
- А будь у тебя топор, зачем тебе понадобилась бы ветка, болван?
Старик отскочил за ближайшее дерево и испуганно огляделся. Спустя мгновение до него дошло, что это был его собственный голос.
- И вправду болван.
Удар, еще удар о мокрый песок. Пронзительный визг, от которого у старика тут же заложило правое ухо. Он представлял себе самые невероятные ужасы, которые могли сейчас твориться на берегу и между тем осторожно, чтобы не возбудить слух неведомого чудовища, откапывал себе булыжник покрупнее. Удовлетворенный поиском, он примерил, как лежит в руке каменюка размером с голову взрослого гиббона. Результат его вполне устроил.
Погода портилась с каждой минутой. По боли в суставах старик понял, что намечается дождь. Одна из тысячи причин, почему он ненавидел этот адский остров – дождь здесь шел круглый год, не по одному разу за день.
Крадучись, он медленно покинул защитную полосу деревьев. Камень перехватил так, чтобы в случае опасности ударить им из-за головы сразу двумя руками, сильно и быстро. Воображение рисовало ему красочные моменты битвы престарелого Давида с морским Голиафом. Каким-нибудь гигантским спрутом с акульей пастью, которому нечего было бы противопоставить против такого надежного и крепкого булыжника.
Старик делал шаг вперед, а порыв предательского ветра относил на два, а то и на три назад. Ветер – не друг.
- Камень – друг. Бетти будет мной гордиться, - шептал отважный старик и упрямо шагал навстречу неизвестному.
Удары хвоста с его приближением становились все отчетливей, но между тем все слабее. Существо теряло силы, уже и пронзительные крики сменились лишь жалобным скулежом смертельно раненого зверя.
Старик обрадовался выглянувшей из-за массивной тучи темно-желтой луне. Теперь у него есть союзник в грядущей схватке.
Он приближался к берегу уже почти уверенным шагом. А существо пряталось во мраке, и, как змея или ящерица, пыталось уползти в сторону. Ему мешала воткнувшаяся волей рока в центр огромного хвоста доска. Она была когда-то частью борта лодчонки старика. Длинная палка надежно пригвоздила существо к песку, приговорив на встречу с поспевающим с камнем наперевес палачом.
Старик добрался до цели и довольно крякнул, увидев гигантский рыбий хвост в плену у суши. Рыбина извивалась и визжала изо всех сил. Старик занес булыжник повыше над головой с намерением вдарить по доске разок-другой. Она войдет в песок всем своим основанием и разорвет его обреченную жертву пополам.
Лунный свет пробил невидимый до этого момента барьер и осветил место казни. Старик увидел зеленые глаза, испуганно глядящие на него. Просящие пощады девичьи губы кораллового цвета скривились в предсмертной муке.
Старик нашел русалку.
Старик хватался рукой за грудь, пытаясь унять судорогу, которой свело его нутро и сердце. С глухим стуком упал на песок камень, который он более не мог держать. Русалка жалобно взвизгнула и спрятала лицо под длинными спутанными волосами. Перепончатые пальцы нежных рук были изорваны – видимо, после неудачной попытки извлечь злосчастную доску из хвоста.
- Как…как тебя зовут?
Губы говорили сами, старик испуганно прикрыл их руками, но что сказано, то сказано.
- Пожалуйста, не проклинай меня, - молил он, обхватывая себя руками за хилые плечи.
Существо если и понимало его речь, виду не подавало. Из-под волн зелено-черных волос выглянул любопытный девичий глаз. Коралловые губы смыкались и размыкались, однако визг прекратился.
- Хочешь, познакомлю тебя с Бетти? Она любит гостей.
Безумие блеснуло во взгляде старика. Он вытер слезы, вскочил на ноги и подошел к русалке. Осторожно коснулся рукой ее плеча, в ответ получил яростное шипение.
- Я не обижу тебя, - приговаривал старик, дотрагиваясь дрожащей рукой до одной из грудей существа. Он сжимал и ласкал ее, забыв об осторожности.
- Ай! – вскричал он, схватившись за указательный палец.
Русалка спряталась лицом в песок, пряча окровавленные губы. Из укушенного пальца несколько раз хлестнула темно-красная жидкость, а потом прекратила.
- Кусаться вздумала?
Старик взял с земли камень и нанес несколько стильных ударов по голове существа. Если у русалки и была кровь, то зелено-черная.
Девушка всхлипнула, не поднимая лица. Волосы растрепались, обнажив страшные раны на затылке. В них немедленно появилась вода и белый песок.
Старик не обращал внимания на страдания существа. Отбросив в сторону свое грозное оружие, он обшаривал тело, еще вполне живое и трепещущее, в поисках вожделенного отверстия. Русалка лежала лицом вниз, так удобно для исполнения его отвратительных желаний.
- Где же, где, - бормотал безумец, прощупывая каждую чешуйку в надежде, что под ней окажется девственно- нежное влагалище.
Когда поиски его закончились, не увенчавшись успехом, он вновь схватился за камень и принялся ударять по хвосту, хрупкой девичьей спине, тонким рукам. Старик бил долго и исступлённо, вымещая свою злость на абсолютно невинном существе. Когда силы покинули его, он, шатаясь и изрыгая проклятия, поплелся за своей сетью, ожидавшей его чуть выше за чертой отлива.
- Бетти будет мной довольна, - приговаривал он, когда тащил бессознательное тело в сторону своей лачуги.
- Бетти будет довольна.
Луна проложила своим призрачным светом узкую тропинку до лачуги, скрытой под сенью четырех плотно стоящих сосен. Довольно забавной конструкции домишко. Задняя стенка держалась на металлическом тросе, протянутом между двумя мощными стволами и закрепленном на них многочисленными узлами, а кой-где – клиньями. Вообще стены хижины были из плотно связанных между собой стебель бамбука, обмазанных обожженной глиной. Эта хитрая конструкция была большой гордостью старика. Он лично изобрел для нее способ обжигания. Крыша была набрана из сухого тростника. Ее давно пора было чинить: у левой стенки образовалась большая прореха в гнилом своде. Старик же считал, что и так сойдет.
Луна стелила свою вуаль по земле, рыбак был ей за это благодарен. Он давно обессилел, но продолжал упрямо тащить свою добычу вперед, к своему логову. Бессознательное тело русалки то и дело цеплялось за кочки, встречные сучья. Старик злился и дергал ее сильнее. От многочисленных порезов тело русалки стало похоже на несвежий труп. Лишь еле заметное дыхание выдавало в ней живое существо. Голова с прекрасными волосами была вся залита черно-зеленой кровью.
- Ну же, - ворчал старик, неуклюже поворачивая бессознательное тело на бок, чтобы войти в поворот на тропинке. – Бетти ждет.
Луна поспешила спрятать свой взор за ближайшей тучей, чтобы не видеть того, что будет дальше.
Первые лучи солнца обманом обогнули стену великанских сосен и вышли на протоптанную одними единственными ногами тропинку, заставив старика зажмуриться. Вот и рассвет.
Он огляделся. Посмотрел по сторонам, ожидая увидеть любопытные морды гиббонов из кустов или защитных ветвей деревьев. Или сине-оранжевых птичек, прилетающих на рассвете полакомиться плодами мангового дерева и спеть пару песен на своем, птичьем. Но вокруг была только непроглядная зелень. И тишина, которая почему-то решила остановить время. Остановился и старик, замер и схватился за грудь. Не хватало воздуха. Тишина звенела в ушах и отдавала уколами тысячи игл в мозгу. Сердце пыталось толкать кровь, сильнее, сильнее, но тело отвергало жизнь. Старик медленно осел на землю, уперевшись локтями в связанное существо. Сейчас, чуть-чуть отдышится и продолжит свой путь. Призраки подождут.
Старик взглянул на небо, но не увидел его. Тишина лишила его зрения и осязания. Он отчаянно заломил руки и попытался разглядеть небесное светило, снова спрятавшееся за кронами деревьев. Вместо одного солнца ему мерещилось шесть. Старик лег на тело русалки и задержал дыхание. Если умирать, то недвижно. Без судорог и предсмертной агонии. Может, тогда ему удастся попасть в место лучше этого.
- Или нет.
Старик знал, что сказал это сам, но все равно вздрогнул и открыл глаза. Попрощавшись с жизнью, он ее обрел. Такая вот ирония.
Русалка зашевелилась. Заерзала по земле, пытаясь сквозь путы нащупать твердую поверхность. Тонкие пальцы без проблем пролезали сквозь сеть, однако нежные перепонки между ними нещадно ранились о бечевку и принимались кровоточить. Лицо девушки свело болевой судорогой, и она спрятала руки на груди.
- Проснулась, демоница, - проворчал старик и шлепнул русалку по скользкому рыбьему хвосту. – А я тут чуть не умер, пока ты спала. Что бы сказала старушка Бетти, заявись ты к ней одна, без меня?
Рыбак стряхнул с потрепанной штанины назойливого муравчика, положил руки под голову и удобно устроился на боку у диковинного существа.
- Кто разрешал шевелиться? А ну-ка, прекрати. Ты погляди, чего удумала, - возмущенно пробормотал старик, когда русалка начала нервно ерзать хвостом, пытаясь избавиться от пут и тяжелого (во всяком случае по ее меркам) человека.
- Плачешь? Что ты можешь знать о слезах, морская тварь. Живешь себе в темной пучине, тихо тебе там и уютно. Ни забот, ни горя. Плаваешь целый день с рыбешками. С тунцом или моей макрелью. Я и сам не прочь бы, честно тебе признаюсь.
Старик истерически хихикнул и улегся поудобнее.
- Поди, и Шон, и Мерфи там с тобой, да? Плещутся в шторме и смеются над старым дураком. Им хватило смелости уйти, а мне нет, да? Так они про меня болтают? Что я струсил тогда? Молчишь… Что ты можешь знать, морская дьяволица.
Старик поднялся, повернул голову девушки к себе лицом и попытался поймать взгляд белых глаз, бегающих туда-сюда.
- А может, это ты их забрала? – возбужденно прошептал он, сжимая костлявые пальцы на хрупких девичьих скулах. – нашептывала им о соблазнах, ждущих в пучине. О тишине и покое на морском дне. Обещалась каждому из них? Что будешь принадлежать целиком и полностью? А вот пусть пусто им будет. Ты принадлежишь мне, и только.
Пальцы старика задрожали и медленно спустились на тонкую девичью шею. Он почувствовал мощное биение крупной артерии и надавил на нее.
- Морские твари не должны свободно ходить по земле и дышать нашим воздухом, - заметил он. – Значит, я волен решать – дышать тебе моим воздухом или нет.
Русалка силилась крикнуть, но старик крепко держал ее за горло. Из ее рта вырывался лишь хриплый стон не громче смеха гиббона.
- Дышит она здесь, - пробормотал старик. – Мой остров, и мне тут решать, кому дышать, а кому нет.
Белые глаза медленно закатились под прозрачные веки, и русалка обмякла. Она не потеряла сознание, просто не осталось сил, чтобы сопротивляться.
- Теперь можешь дышать.
Старик разжал ослабевшие шейные связки существа и вставил в нежные коралловые губы эрегированный член.
- Укусишь – зашибу, - предупредил он русалку, схватил ее за волосы и принялся быстро двигать тазом взад-вперед.
По девичьим щекам текли слезы. Черно-синие, как морская вода. Может, это и была морская вода. Старик неистово творил свое грязное дело, закусив губу. Через несколько минут судорога прошлась по его телу с головы до пят, он лениво сделал еще несколько сильных толчков и осел на землю, напяливая свои портки.
- Вот и все, дьяволица. Не так уж и сложно вести себя послушно и смирно, - медовым от удовольствия голосом пропыхтел старик и дернул за сетку.
Русалка дрожала от постыдного насилия. Голова ее тряслась в беззвучном рыдании, а затем извергнула из себя его семя вместе с содержимым желудка.
- Поглядите, какая неженка, - не зло произнес старик, с интересом наблюдая за происходящим. – ладно. Пора идти дальше.
Он поднялся на ноги и было взялся за свою ношу. И тут же передумал. Тащить такую тяжесть еще несколько сотен метров он не собирался. Под руку подвернулась удачно лежавшая ветка. Сосновая, разлапистая такая.
- Ползи.
Старик ткнул хвост русалки острым концом палки. Она взвизгнула от боли и заметалась по земле.
- Ползи давай.
Старик ткнул еще раз, на этот раз сильнее. Русалка подчинилась и, словно змея, заскользила по тропинке. Старик еле за не поспевал.
Старик добрался до хижины на первом рассветном часу. Им и оставалось то всего ничего: подняться на горку, обогнуть бегущий поперек тропинки ручей шириной в несколько метров, после чего повернуть налево, снова подняться на горку и опуститься, оказавшись в аккурат посередине укромной полянки. Небольшой пятачок ровной и сухой земли имел форму овала и располагался в центре старого соснового бора. Кора местных деревьев была серой и давно обратилась в камень. Здесь не водились гиббоны и редко приползали мерзкие змеи, предпочитавшие коротать свою короткую жизнь в глубоких оврагах и болотистой части суши на южной стороне острова. Старик не появлялся там без нужды.
- Вот мы и дома, дьяволица, - облегченно выдохнул рыбак и потрепал русалку по хвосту. – Пойдем, познакомлю тебя с Бетти.
Старик отшвырнул свою палку и распахнул дверь небольшой мазанки с гнилым потолком. Паучки и жучки, облюбовавшие себе пространство внутри, мигом бросились наутек.
Русалка тяжело дышала после трудного пути. Ей непривычно было находиться на суше, а уж тем более передвигаться по ней. Ее тело сводило еле заметной судорогой, но больше она не плакала.
- Давай, проходи, - сказал старик, гостеприимно посторонившись.
Русалка подчинилась и переползла через дощатый порог. На отшлифованных до блеска деревянных досках остались черно-зеленые разводы.
- Бетти, ты не поверишь, что со мной приключилось! – воскликнул старик и бросился через комнату в уголок, прикрытый пологом, который служил ему спальней.
Русалка подняла голову и измученно посмотрела ему вслед. Мелькнула ткань, сплетенная из мясистых волокон пальмового листа, и старик быстро задернул полог. Из закутка потянуло гнилью и смертью.
Рыбак громко и подробно рассказывал о своих приключениях. О поломке лодки, утрате снастей и находке ее. Русалки. Он тактично умолчал о насилии, которое над ней совершил. Бетти он рассказал только самое хорошее. О том, как он героически вступил в схватку с неведомым монстром. Один, без союзников, само море было против него. И победил! Добыл ценный трофей.
- Так-то вот, Бетти. Старик твой еще ого-го!
Он громко и отчетливо рассмеялся. Бетти не издала ни звука.
- Что на завтрак, дорогая? Я голодный, как стая гиббонов!
Сухой треск сосновой ветки над крышей хижины был ему ответом.
- Ах ты лежебока! Опять весь день пролежала в постели? Ну ничего, приготовлю завтрак себе сам.
Старик выскочил из закутка и взглянул на русалку горящими от безумия глазами.
- Иди-ка сюда.
Он схватил ее за горло и не без труда вытащил за собой на улицу. Солнце только-только начало набирать свою силу, но уже было довольно жарко и сухо на открытой полянке. В воздухе стоял густой аромат сосновой смолы и прелых шишек.
- Побудь пока здесь.
Старик плотно обернул свободную часть сети вокруг ближайшего дерева и привязал ее нити к девичьим волосам.
- И чтоб без дурости мне тут, - пригрозил он ей кулаком.
Русалка взглянула на него. В глазах ее читалась ненависть и затаенная боль. Девушка стиснула потрескавшиеся шубы и заползла в тень, поближе к стволу сосны.
- Пойду отведаю рыбки, - подмигнул ей старик и, насвистывая сквозь свои три зуба выдуманную мелодию, закрылся в хижине. Спустя несколько минут там вовсю гремели кухонная утварь и нехитрые столовые приборы.
Лужайка покрылась испариной после влажной ночи, и хижина рыбака словно горела. Дымилась клубами пара, которые поднимались ввысь и закручивались в затейливые фигуры. Потрескивание очага внутри лачуги усиливало создавшееся впечатление.
Русалка жадно хватала бледными губами горячий воздух, ловя каждую каплю влаги. Солнце жарило беспощадно, поднимаясь над полянкой все выше и выше. Русалка не догадывалась, что нужно потерпеть всего четыре часа до полудня: солнце встанет в зенит, потому полностью скроется за кроной спасительной сосны, которая по иронии судьбы является ее тюремщиком. Если она переживет эти четыре часа.
Дверь хижины со скрипом распахнулась. Ударилась о бамбуковую стенку и повисла на нижней петле.
— Вот паскуда!
Старик выскочил из лачуги с медным котелком в руках и принялся поносить дверь, на чем свет стоит.
- Твоих рук дело, да, дьяволица? Признавайся!
Русалка испуганно прижалась к стволу сосны и спрятала глаза за прядями зеленых волос. Некогда спутанные и мокрые, теперь они были сухими и пышными, лишь в некоторых местах помятыми. Там, куда приходились удары старика.
Рыбак поставил свой котелок на грубую скамейку у входа и принялся оценивать масштаб повреждений. А было все скверно. Верхняя петля, изготовленная им из крепкой бечевки, сгнила и пришла в негодность. Бамбуковые стебли покрылись черными пятнами и готовы были рассыпаться в труху с минуты на минуту. Починка ни к чему не приведет, необходима была полная замена двери. А для этого нужно снова подбирать стебли правильной формы, делать вылазку на северную часть острова за глиной нужной консистенции. Это все требовало времени, усилий и подготовки. Ничего из перечисленного старик не готов был потратить, ибо был крайне ленив.
- Черт с тобой, - буркнул старик, содрав гнилую веревку с двери и отбросив ее в сторону. – И с тобой тоже, дьяволица.
Он оставил котелок остывать на скамье, а сам направился к ручью, прихватив с собой долбленную миску из мангового дерева. На нее была натянута прозрачная марлевая ткань для фильтрации воды. Ненадолго на полянке осталась только русалка. Ненадолго.
Сосновая хвоя зашевелилась со стороны небольшого обрыва, и из травы высунула голову небольшая змейка. Полметра в длину, если не меньше. Русалка сразу ее приметила, но осталась невозмутимой. Что-то неведомое и юркое показалось ей более опасным существом, чем пленивший ее безумец. Опасения ее были не напрасны. Щитомордник поднял голову с двумя большими, смахивающими на брови или широкий шов, складками и оценил окружение. Быстро перебрался под ближайшую сосну и зарылся в хвою. Лишь опытный взгляд теперь мог бы различить на земле красно-коричневое змеиное тельце с черными и белыми треугольниками, опоясывающими туловище.
Рыбак вернулся с водой, которая нещадно расплескивалась из деревянной миски. От этого старик злился пуще прежнего. Желание бросить миску или разбить ее о голову русалки боролось с благоразумием весь путь от ручья до лачуги. Благо, идти недалеко, и жестокие мысли не успели созреть в его голове.
- Ишь ты, еще здесь. Думал ты испарилась, дьяволица. Или не умеешь? Видать, надежно я тебя привязал.
Старик издал трескучий смешок и поставил чашку на скамейку. Осторожно потрогал котелок и с наслаждением вдохнул аромат свежего варева.
- Макрель, - подмигнул он девушке, которая на самом деле давно отвернулась в другую сторону. – Любишь рыбку, дьяволица? Хотя ты, наверное, предпочитаешь их сырьем есть. Ага?
Старик перелил часть бульона в заготовленную заранее пустую бадью и помахал над ней ладонью. Пар был горячий. Он раздосадовано вытер руки о грязную рубаху и принялся нетерпеливо ждать, присев на корточки. Обнажились старые щиколотки из-под оборванных штанин, а выше них виднелись черные вены, спускающиеся с дряблых икр.
Русалка встрепенула хвостом. Повернула ухо в сторону старика, а затем и всю голову. Он молча пялился на нее, рисуя на сухой рыхлой земле одинаковые треугольники острой палочкой. В конце концов у него затекли икры, потому рыбак сел тощим задом на свои художества.
- Ты, верно, первый раз на суше, - заметил он и указал на легкую дымку, идущую от чешуйчатого хвоста. – Это больно? Ни воды, ни холода. Солнце еще не в зените, совсем нет. Удивлен, что ты не сдохла. Бетти говорит, рыба дохнет на суше не позже, чем через полчаса. Но ты и не рыба, да? Ты дьяволица. Потому даю тебе времени максимум до полудня. Ты сдохнешь, а потом может быть я тебя съем. Как считаешь, хорошая идея?
Старик хрипло рассмеялся, а потом закашлялся. Дрожащей рукой дотянулся до чашки с водой, отпил и тяжело отдышался.
- Время идет, дорогуша, - довольно пропыхтел он и бросил в русалку сухой веточкой. Промахнулся.
Поднялся с земли и отряхнул штанины.
- Ай, - тихо воскликнул старик и оторопело посмотрел вниз.
Змейка, вытащив ядовитые зубы из его голой щиколотки, спешно скрылась в зарослях. На мгновение все стало тихо. Лишь слышалось умеренное дыхание русалки, привязанной к дереву.
- Вот черт, - выдохнул старик и разинул беззубый рот.
Русалка протянула до полудня. Чешуя совсем ссохлась и стянула ее упругие бедра. Девушка дышала через раз, пытаясь экономить силы, энергию и влагу внутри. Протянула она и до послеполуденной жары. А потом сдохла. Вот так, просто. Испустила последний хриплый вздох, обвив своим прекрасным юным телом ствол сосны, который достойно справился с ролью тюремщика. Дал надежду, защитив от утреннего солнца, а после совершенно хладнокровно сгубил юную душу.
Старик лежал на пороге своей хижины и бредил. Кожа вокруг его левой щиколотки посинела и здорово опухла. Словно к его костлявой ноге пристала здоровенная шишка. Только синего цвета.
- Черт возьми, Бетти… поднимись со своей койки и помоги мне! – кричал он страшным голосом. – Я здесь умираю, мать твою!
Он физически ощущал, как холодный яд распространяется по его жилам, поднимается вверх, выше и выше. Отнимает силы и способность двигаться.
- Это все твои проделки, дьяволица, - обвинял он мертвую русалку. – Ты прокляла меня! А обещала… говорила, что не проклянешь! Я не хочу умирать, спаси меня… Бетти! Старая шлюха, вытащи свой зад на улицу и помоги мне!
Ответа он не дождался. Ни от старой Бетти, ни тем более от мертвой русалки. Стояла невероятная духота, от которой воздух горит в легких. Старик же метался по земле в ознобе, его прошибал холодный пот. Из ранки на щиколотке текла вонючая желтая жижа. То ли яд, то ли его собственные жизненные силы стремились покинуть нутро через две узенькие щелочки от клыков щитомордника. От укуса этой змейки смертность составляет всего 2%, при должном медицинском уходе. Взрослый человек просто проваляется с температурой неделю-другую. Старик этого не знал, так как змеями не интересовался, да и не сталкивался с ними уже много лет. В молодости иной раз готовил на открытом огне мясо щитомордника, предварительно вываренное в течение нескольких часов в трех котелках. Этого, к сожалению, он тоже не помнил, как и об аптечке с некоторыми лекарствами от яда вьетнамских змей, которая хранилась под сосновыми лапами в основании его постели с незапамятных времен.
Состояние его ухудшалось. Пот тек ручьями, отнимая у основательно истощенного тела последние силы. Старик судорожно щупал землю вокруг в поисках плошки с водой или хотя бы с утренним варевом. Разумеется, рядом ничего подобного не было.
- Бетти, - прохрипел рыбак, переворачиваясь на живот и проползая выше по порогу. – Старая сука… Нет, нет, прости меня за это. Дорогая… Сука, поднимись и помоги мне!!!
От действия яда его зрение ухудшилось. Рыбаку же казалось, что он полностью ослеп. Это окончательно выбило его из душевного равновесия. Издав жалобный всхлип, он тер раздраженные глаза грязными, в земле и рыбе, пальцами, пытаясь содрать несуществующую пелену. Это была катастрофа.
- Да ну брось, - раздался над его извивающемся на пороге хижины тощим тельцем голос, довольный и слегка самовлюбленный. – Не такая уж это и катастрофа. Мне ли не знать, а, дружище?
Слова были произнесены тихо, но для старика они звучали громче любого грома. Он зажал крепко-крепко уши, но от голоса избавиться не получилось.
- Что ты здесь делаешь, Мерфи? – всхлипнув, спросил старик.
- Как что, дружище? Пришел за тобой.
Мерфи рассмеялся и похлопал его по плечу холодной мокрой рукой.
- За мной?
Старик нерешительно поднялся на ноги, держась за дверные косяки. Левая щиколотка полностью онемела, но все равно отдавала в бедро и позвоночник тупой болью. По крайней мере, он мог стоять на ногах. Зрение же так и не возвращалось.
- Ясно дело. Засиделся ты на своем райском острове. А мы с Шоном там, на морском дне. Холодно и голодно, представляешь, каково там?
Мерфи говорил в своей привычной манере, с придыханием и немного самолюбиво – он всегда был красавчиком, этот Мерфи. Высокие выступающие скулы красиво обтягивались кожей здорового цвета и без единой рябинки. В матросской форме с фуражкой в аккурат по форме головы он был почти неотразим. Если не считать один отсутствующий зуб в верхней челюсти. В общем-то, за изъян это никто не считал, скорее наоборот, воспринимали как атрибут шарма и естественной красоты. Больше всего девчонок в торговых портах всего тихого океана велось на его голос – бархатный, но в то же время мужественный. Харизмы ему было не занимать, этому чертяке Мерфи.
- Можешь не отвечать, - продолжал Мерфи, уперевшись на хлипкую стену рядом со своим состарившимся и изрядно похудевшим товарищем. – Мне нет особого дела до твоих представлений о дне. А ловко она тебя, а? раз – и нет моего старого дружка! Ну, пока-то ты есть. Но это ненадолго. Ты всегда был слабым. Слабее нас с Шоном. Как тебе удалось так долго протянуть, ума не приложу.
Мерфи рассмеялся. Смеялся он долго, с удовольствием. Смех у него тоже был красивый. Без лишних звуков, клокотания и всхлипов. И слюну он не разбрызгивал, как, к примеру, тот же шутник Шон.
- Ладно, - неожиданно прервался Мерфи. – Пойдем-ка мы прогуляемся, дружок.
- Куда это? – дрожа, спросил старик. Идти ему никуда, конечно, не хотелось.
- По округе, - улыбнулся Мерфи. – Дойдем до берега, поглядим на океан, как в старые добрые, а? Смотреть со дна совсем не то, это, понимаешь, как глядеть в небо или пытаться разглядеть воздух. Он же воздух. Бесцветный – понял, ну? А вот глядеть на океан с берега дело совсем другое. Это то же, что забраться высоко в горы и смотреть вниз на облака. Бывал в горах, дружок?
- Н-нет.
Ну понятно дело не бывал, - снисходительно кивнул Мерфи. – Ты всегда боялся высоты. Потому в воронье гнездо ползали только мы с Шоном. Твое дело было за троих палубу драить, да нужник чистить. Помнишь те славные временя, а, дружок?
- Помню, - буркнул старик, нахмурив седые брови. – Обязательно было сейчас об этом говорить? Я тут умираю, между прочим.
- Ладно тебе, - примирительно улыбнулся Мерфи. – Больше не упомяну, слово даю.
- Ладно.
Мерфи взял рыбака под руку со стороны раненой ноги. Аккуратно, но крепко. Старик все еще не видел, потому его мертвому другу пришлось направлять его самому.
- Осторожно, ветка.
- Спасибо.
Мерфи пнул острый сук в сторону, и они направились по истоптанной тропе в направлении берега.
- Шевелись, дружок. Ноги уже не такие резвые, как прежде, а?
Мерфи смеялся от души, задорно перепрыгивая кочки и коренья на узкой тропинке. Ему было тесно на дорожке, предназначенной для одного-единственного щуплого старика, но особых неудобств это ему не доставляло.
Рыбак хотел было ляпнуть, что Мерфи вообще ходячий утопленник, но вовремя осекся. Нога все еще волочилась, как ненужное грузило, а вот зрение понемногу возвращалось. По крайней мере он различал зелень вокруг, солнечный свет над деревьями. И спину мертвого товарища, покрытую водорослями и еще каким-то малопривлекательным налетом. Она маячила на тропинке перед ним, ловко уклоняясь от лап встречных деревьев. Старик еле за ней поспевал.
- Должен признать, ты неплохо здесь устроился, - произнес Мерфи, не поворачивая головы, но старик прекрасно его слышал. – Солнце, воздух. Манго на завтрак. Знаешь, чем я питался последние 30 лет?
- Чем же? – неохотно спросил старик, уклоняясь от хлесткой ветки, которую Мерфи нарочно отпустил прямо ему в грудину.
- НИЧЕМ! – задорно воскликнул мертвец и рассмеялся.
Старик его энтузиазма не разделял. Его снова прошиб холодный пот, не спасал даже послеполуденный зной. Он мечтал об одном-единственном глотке воды из ручья, к которому они вот-вот должны были подойти.
- Не смей, - предупредил его Мерфи, обернув свое бледное, словно из воска, лицо.
- Почему? – удивился старик, который уже склонился к проточной водице, такой чистой и прохладной.
- Пока не стоит, дружок. Поверь мне.
- Ладно, - ответил старик лишь затем, чтобы отвести от себя пристальный взгляд прозрачных, будто стеклянных, мертвецких глаз.
Мерфи мигом подметил его реакцию и коварно усмехнулся, обнажив зияющую пустоту на месте верхнего резца. Остальные зубы же были обнажены вплоть до основания корней, слегка подгнивших от длительного неиспользования зубного порошка. Мяса на деснах не было вовсе.
- Что, не нравлюсь? Это ты еще Шона не видел. Пойдем, вместе поглядим. Воду брось, а вот чашечку свою прихвати. Ишь ты, сам смастерил?
Старик поднял с земли непонятно откуда взявшуюся плошку, выструганную из ствола мангового дерева. Неужели он сам принес ее сюда? Странные дела.
Товарищи миновали быстротекущий ручей и двинулись дальше. Вот они прошли там, где старик обесчестил русалку, а вот там, где он трусливо прятался под кронами стражей-сосен прошлой ночью. Рыбак хотел было похвастать Мерфи своими подвигами, но передумал, и остаток пути до берега они проделали в тишине.
Мерфи хоть и шагал бодро, но в движениях его явно угадывалась нарочитость. Театральность. Старик смутно припоминал, что в былые годы, еще будучи живым и вполне себе здоровым, его товарищ слегка припадал на правую ступню при ходьбе и сутулился. Сейчас же перед ним была кукла. Идеально смастеренная, бесспорно, но все же кукла. «Он ненастоящий» - догадался старик. Неужели это тоже происки морской дьяволицы?
Мерфи шагнул на береговой песок, вытянулся по струнке и с наслаждением втянул в гнилые легкие свежий морской воздух с характерными хрипами и клокотанием.
- А? – подмигнул он старику. – Как тебе здесь, нравится? Мне – очень.
- Совсем не нравится. Это место, этот остров мне уже давно вот где!
Старик коснулся ладонью кадыка и покосился на Мерфи. Тот, в свою очередь, не обращал на него уже никакого внимания, приложив руку ко лбу, он внимательно вглядывался в пучину прибрежных вод.
- Сети под рукой?
- Нет, - покачал головой старик. – Ты же не говорил их брать.
- Знаю, - кивнул мертвец. – Мое упущение. Ну ничего, так справимся. Идем-ка со мной, дружок.
Мерфи присвистнул и бросился к воде легкой трусцой. Проклиная свою старость и его резвость, рыбак пустился за ним. Вязкий горячий песок значительно затруднял его движения, но старик продолжал упрямо переставлять свои костлявые ноги. Мерфи же было все ни по чем. Бежал он грациозно и красиво, словно плыл по белому пляжу навстречу приливным водам. Добравшись до океана, он без труда остановился, закатал до колена истлевшие брюки-клеш и медленно побрел навстречу морской бездне.
- Давай за мной, дружище! – крикнул он старику, нерешительно переминающемуся на границе суши и воды. – Наш товарищ сам не найдет дорогу на твой райский остров!
Рыбак покорно погрузился в темную воду и побрел вслед за Мерфи.
Добравшись до места, где вода доходила старику до плеч, они остановились Мерфи дурачился и разбрызгивал вокруг себя прохладную воду. Брал горстями горькую морскую пену и бросал ею в старика.
- Прекрати. Что ты хочешь, чтобы я сделал?
- Зови Шона, дружок, - широко улыбнулся мертвец и погрузился в воду с головой.
Старик звал срывающимся от тяжести толщи морской глубины голосом еще одного мертвого товарища. Связки не слушались, а нутро требовало немедленно избавить его от жажды, выжигающей желудок и легкие. Тем не менее старик продолжал кричать и вопить, водить руками по воде, пытаясь разглядеть в пучине силуэты утопленников, искать среди них Шона. И он появился.
Появился не сразу, конечно. Сначала показалась покрытая струпьями знакомая лысая голова. При жизни он не был совсем уж безволосым, просто очень не любил мыть голову. Потому всегда, а если быть точнее, раз в три дня, брил ее опасным лезвием. За гнилым черепом показались стеклянные, как у Мерфи, глаза. Следом беззубая улыбочка, и вот он сам – Шон.
- Хай, дружок, - сиплым от холодного морского дна голосом проговорил утопленник. – Давно не виделись. Как там Бетти?
Старик оторопело переводил взгляд с одного утопленника на другого и пытался вспомнить, в какой момент жизни он окончательно сошел с ума. Когда оказался на этом чертовом острове, поймал русалку или сейчас? Ответа он найти не мог. А его товарищей подобный вопрос же нисколько не волновал.
- Шон, ах ты пройдоха, - весело воскликнул Мерфи и толкнул товарища обратно в пучину. – Нашел-таки дорогу!
- А как не найти, - пробурчал лысый мертвец. – Твою голосину с самого дна слышно. Небось, не ждал меня, да? Хотел все веселье себе одному оставить?
- Какое такое веселье? – посмел ляпнуть старик и тут же об этом пожалел: на него нацелились сразу две пары немигающих глаз.
- Как какое? – переспросил Шон, не сводя с него взгляда. – Ты, чертяка, ему не сказал?
- Тебя ждал, - ухмыльнулся Мерфи. – У нас намечается вечеринка, дружок. И ты – почетный гость.
- Вечеринка, - повторил старик. – Вы в жизни не приглашали меня на свои тусовки.
- А теперь приглашаем. Все равно празднуем у тебя – не на дно же тебя тащить.
- Верно, - согласился Шон. – Да и Бетти будет рада нашему приходу, верно говорю?
- Не знаю, - замялся старик. – Мы о вас никогда не говорили.
- Это как так? – Шон разинул от удивления беззубый рот, откуда немедленно вывалился комок водорослей. – Это непорядок, дружок. Сегодня мы это исправим.
- Да, - подхватил Мерфи, повиснув на шее товарища. – Дело говоришь, лысая башка.
- Может, пойдем? Здесь холодно.
- Да-да, идем непременно. Но сперва выпьем за встречу.
Мерфи зачерпнул деревянной плошкой морской воды и протянул старику.
- Первая рюмка за наш счет, - ухмыльнулся Шон.
Старик изумленно посмотрел на товарищей. Говорили они абсолютно серьезно, хоть их слова и сопровождались шутками и глупыми ухмылками. Не выпить – примут за оскорбление. Да и жажда все не унималась.
- Ваше здоровье, друзья, - произнес он и осушил миску за два глотка. Соль и горечь вызвали у него рвотный рефлекс, но старик проглотил тошноту и вымученно улыбнулся.
- Наш черед, дружище, - тихо сказал Мерфи и забрал у рыбака плошку.
Мертвецы поочередно выпили по порции морской воды. У Шона она практически вся вытекла через рваную рану на щеке. Он посмеялся над этим и вылил в себя еще одну миску.
- Снова твой черед.
Старик принял от утопленника с лысой головой полную чашку и осушил ее. Потом еще и еще одну. Соль жгла горло и легкие. Холода он уже не чествовал.
- Ну а теперь моем идти назад, - подмигнул ему Мерфи и начал двигаться в сторону берега.
Старика шатало, как после знатной попойки. Жажда мучала с новой, страшной силой. Змеиный яд между тем медленно добирался до его мозга.
Шон и Мерфи шагали впереди, весело переговариваясь. Старик плелся за ними и не вслушивался в разговор. Урывками до него доносились слова «слабак», «Бетти», «мертвец». Смысла их он все равно бы сейчас не смог.
Они пересекли ручей ближе к сумеркам. Старик хотел было напиться пресной воды, но утопленники чуть ли не силой оттащили его от родника.
- Еще рано, дружок, - похлопал его по груди Мерфи. – Потерпи чуть-чуть.
- Зачем девицу сгубил?
Шон подошел вплотную к телу мертвой русалки и осмотрел с головы до хвоста.
- Да уж, потрепал ты ее знатно, - тихо произнес лысый мертвец и осторожно прикоснулся к векам русалки, чтобы опустить их на полные боли глаза. – Пусть покоится с миром. За что ты ее так?
- Дьяволица. Лодку мою сломала и меня на дно утащить пыталась. Поделом ей. Вас забрала.
Утопленники переглянулись и дружно рассмеялись.
- Ты, видать, совсем кукухой здесь поехал, - захлебываясь от безудержного хохота, сказал Мерфи и изобразил характерный жест указательным пальцем у виска. – Совсем забыл, как все было?
- И кстати, русалки-то безобидные, - встрял Шон. – Так что зря девицу сгубил, ой зря. Думаешь, она нас погубила?
- А кто еще? – пожал плечами старик. – Она и ее сородичи.
Мерфи распахнул входную дверь лачуги, и она мигом слетела с петель.
- А мне помнится, это был ты, дружок, - процедил он, не оборачиваясь к старику. – Верно говорю, Шон?
- А то, - кивнул другой утопленник. – Эй, Бетти, иди, поздоровайся с женихом!
Мертвецы шагнули за порог, оставив застывшего от ужаса рыбака снаружи.
Старик прятался за деревом, к которому была привязана мертвая русалка, и наблюдал, как утопленники хозяйничают в его лачуге. Укрытие он выбрал не ахти: каким бы худосочным он не был, оно скрывало лишь малую часть его фигуры, вдобавок, соседство с мертвым существом доставляло ему немалый дискомфорт. Тело девушки было согнуто в неестественной для мертвой рыбины позе, отчего старику казалось, что она вот-вот прекратит притворство и цапнет его за ногу. Может, даже откусит ступню.
- Эй, дружок! Где ты там? – раздался крик Мерфи из хижины. Старик инстинктивно вжался в ствол сосны и предпочел проигнорировать вопрос. Мысли его вновь вернулись к ржавой винтовке, хранящейся в доме. Но разве страшны пули тем, кто и так мертв? Нужно было найти другой выход…
Ночь все увереннее вступала в свои права. Небо было на удивленье ясным, оттого звездным, без единой тучки и намека на дождь. Старику, правда, некогда было этим насладиться. Он с содроганием слушал шум, непонятный дребезг и гортанный смех, доносившиеся из хижины. Войти туда он не смел даже если бы собрал все крупицы храбрости в своем тщедушном теле.
Дверь лачуги (если быть точным, та ее часть, что кое-как еще держалась на одной нижней петле) жалобно взвизгнула и распахнулась настежь. Наружу высунулась лысая голова с распухшей, покрытой водянистыми волдырями зеленоватой кожей.
- Вот ты где, значит, - усмехнулся Шон и показался на улице целиком. – Хорош прятаться. Иди-ка сюда.
Шон, хрустя коленными суставами, присел на край скамейки и дружелюбно похлопал по пустой дощечке подле себя.
- Да не стремайся ты, - беззлобно рассмеялся Шон, когда старик покрепче ухватился за ствол сосны и вжал голову в костлявые плечи. – Я ж просто поговорить, без кулаков, ага?
Бедняга сдался. Прятаться вечно он не мог, да и бессмысленно было это – от безумия, творящегося вокруг, спасения нет. Обливаясь холодным потом, он вышел-таки из-за дерева и обреченно потащился к товарищу.
- Где Мерфи?
- Да так, болтает с Бетти, - улыбнулся утопленник и склонил голову набок, пристально разглядывая старика. Из правого уха его на истлевшую матросскую форму заструилась вода. – Беспокоишься о ней? Мы ж не сделаем ей больно, ага?
- Не беспокоюсь, - буркнул старик. – Когда вы уходите?
- Да ты расслабься, ага? – перебил его Шон. – Чего насупился, как школяр? Не каждый день ж старых друзей видаешь. Вот, хлебни-ка лучше, ага?
Шон протянул старику деревянную плошку. Тот отхлебнул и лишь со второго глотка понял, что это морская вода.
- Пьем за Бетти? – раздался с порога насмешливый вопрос.
Мерфи держал в руках разобранную М16-А и задорно глядел то на одного, то на другого. Старик пил отраву и кидал пустые взоры на ржавую, некогда бывшую его единственной надеждой на спасение, винтовку.
- Забыл, верно, когда держал последний раз такую штуковину в руках, а, Шон? Ста-а-а-вись!
- Есть, старший матрос Мерфи!
Шон резво вскочил на ноги и вытянулся подобно струне.
- К выполнению норматива – приступить!
Лысый утопленник мигом подбежал к разложенным на земле деталям и не успел старик уследить за движением его, казалось бы, давно утративших гибкость и силу рук, как оружие было собрано.
- Задача выполнена, сэр! – четко отрапортовал Шон, не удержался и прыснул со смеху.
- Горжусь вами, матрос Шон, - улыбнулся Мерфи и похлопал друга по плечу. – Чего молчишь, новобранец? Ты гордишься своим товарищем?
- Горжусь, - выдавил из себя старик.
Мерфи поднял с земли винтовку, приложил приклад к плечу и прицелился. Довольно кивнул и перебросил оружие Шону. Тот, ловко перехватив М16 на лету, резво крутанул ее в воздухе и приставил к правой ноге.
- Руки-то помнят, - хвастливо сообщил Шон. – Держи, салага.
Старик еле успел ухватить винтовку за цевье прежде, чем получил им же по своему горбатому носу.
- Идем-ка в дом, - предложил Мерфи, вдоволь насмеявшись над его нерасторопностью. – Мне нужно выпить. И тебе тоже, дружок.
- Да, - отозвался Шон. - Идем, выпьем, ага?
Утопленники сцепились руками за шеи и вальяжно зашагали к хижине, напевая какую-то пошлую матросскую песенку, которую старик если когда и знал, теперь напрочь позабыл. Они были повернуты спиной к бедняге, а винтовка-то в его руках.
- Стоять! – дрожащим голосом воскликнул старик и дослал патрон в патронник скрипящим от старости и безнадеги затвором.
Мертвецы застыли в полушаге от порога. Медленно подняли свободные от объятий руки и дружно развернулись к товарищу.
- Что, пристрелишь нас, мучачос? – тихо спросил Шон, не сводя глаз с мертвенно-бледного указательного пальца, дрожащего на спусковом крючке винтовки.
- Разве у меня есть выбор? – всхлипнул старик. – Вы убьете меня и заберете Бетти. Я не отдам ее!
Голос его все еще дрожал, но во взгляде зародилась холодная решимость. Он приставил винтовку к бедру и покрепче ухватился за жесткую пластмассовую рукоятку.
- Не отдашь Бетти? А какие у тебя на нее права?
Голос принадлежал Шону, но старик точно знал, что слова ему в разлагающийся рот вложил Мерфи.
- Она моя.
- Вообще-то она невеста Шона. Верно, дружище? – со злобными искорками в глазах вымолвил Мерфи.
- Угу.
- Это ложь! Вы пришли забрать ее у меня, да? Чтобы я подох в одиночестве на этом чертовом острове!
- Никто из нас сейчас не оказался здесь, - развел руками Мерфи. – Если бы ты не захотел обладать Бетти.
- Молчи…
- Надо бы освежить тебе память, дружок. Я всерьез беспокоюсь, что ты начал все забывать. Это непорядок, верно говорю, Шон?
- Угу, вновь кивнул другой утопленник и опустил поднятую ранее руку.
- Замолчите вы оба, - умоляюще шептал старик. Он бы утер горячие слезы, стекающие по щекам по подбородку, где смешивались с холодным потом, но тогда пришлось бы выпустить из рук винтовку, держать которую только одной рукой у него не хватило бы сил.
- Зачем нам молчать? – удивленно спросил Мерфи, высвобождая руку из объятий с товарищем. – Отчего бы мертвецам не сказать свое слово? Первым делом ты разобрался с Шоном…
- Заткни свою пасть!
Три пули калибром 5,56 вырвались из ствола винтовки и беспрепятственно вошли в гнилую плоть в аккурат под левой ключицей. Тело Мерфи содрогнулось от серии мощных толчков, он слегка покачнулся и даже отступил назад, но удержался на ногах.
- Ого, - выдохнул Шон и схватил друга за плечо, уберегая от падения. – Ты как, Мерфи?
Утопленник нервно хихикнул и провел рукой по месту попаданий пуль: на белом раздутом пальце осталась черно-зеленая слизь, которую он тут же поспешил вытереть о дверь хижины.
- Ты как, дружище, живой? – переспросил Шон и прыснул со смеху.
- Ах ты пройдоха! Ну-ка, живо в дом! Иди, милуйся со своей крошкой Бетти, пока я тут… хм… поговорю с нашим дружком.
Посмеиваясь, Шон поспешил скрыться в хижине. Стены содрогнулись от его неуклюжей походки.
Мерфи перевел взгляд на старика, улыбка мигом слетела с его лица. Пальцы его были вновь погружены в гнилую грудину и то и дело выковыривали оттуда маленькие пульки.
- Отложи-ка свою рогатку, дружок. Присядем, выпьем, окей?
Нервы бедняги сдали. Он выпустил протяжный отчаянный вопль, похожий на овечье блеянье, после чего поставил винтовку прикладом на землю и прижал лоб к покрытому ржавчиной и горячей копотью дулу. Нажать на спуск он, к слову, не успел. Мерфи легко, даже играючи, махнул ногой вперед и сильным ударом выбил оружие, лишив тем самым старика равновесия, отчего тот немедленно повалился наземь и закрыл глаза в ожидании худшего.
Старик открыл крепко зажмуренные глаза после долгой борьбы и увидел перед собой две белые стекляшки. Они проглядывали сквозь прозрачные веки и пронизали беднягу насквозь обвиняющим взглядом: ты погасил в нас жизнь, потому теперь тебе не избежать возмездия. От мертвой русалки несло тухлой рыбиной и водорослями.
- Поговорим о возмездии, - словно прочитав его мысли, негромко произнес Мерфи. Он удобно устроился на хлипенькой скамейке, закинув ногу на ногу, и шумно прихлебывал яд – морскую воду, ныне заменявшую ему кровь и воздух. – Я не шибко силен в языках и … хм… лингвистике? Да, черт ее, в лингвистике. Но насчет возмездия так тебе скажу, дружок: есть у греков аналог этого словечка, ANTIMISTHIA, что у них означает «кара за причиненное зло». Чем не возмездие, а? До того, как покормить своим нутром морских гадов я и не знал никогда таких словечек, веришь, нет.
Мерфи рассмеялся, играючи подкинул в воздух три пульки калибра 5,56 мм и поймал все до единой.
- Долбанные греки придумали демократию 8 тысяч лет назад, - продолжал утопленник. – А наша с тобой поганенькая страна взяла их идею и превратила в клоунаду. Ты чувствуешь себя клоуном, дружок? Не отвечай, знаю, что чувствуешь. Ты старый клоун с гнилыми зубами и никудышными мозгами. А я мертвый клоун.
Мерфи захохотал во все горло, изо рта его брызнула морская вода до того мощной струей, что угодила прямо на пятки старику. Было чертовски больно, ведь соль мгновенно въелась в сморщенную иссохшую кожу.
- Что молчишь, дружок? Тоже задумался о возмездии? Или о клоунаде. Знаешь, что самое обидное? Не то, что ты выжил, нет. В этом я как раз не сомневался ни дня, там, на дне. Самое обидное, что над тобой, старым клоуном, некому посмеяться. Даже Бетти.
- Не трогай Бетти, дохлый ты ублюдок, - процедил сквозь зубы старик.
- Да о чем ты, дружок? Я в жизни не причинял вреда женщинам. И старикам. Я хоть пальцем тронул тебя? Отвечай, живо!
- Нет.
- То-то же, - удовлетворенно кивнул Мерфи. – И не надо наводить на меня напраслину.
- Угу.
Морская вода в плошке закончилась, потому Мерфи отлучился в хижину за новой порцией. Старик мигом сообразил, что это какой-никакой шанс на спасение. Юрко, как ящерица, он подполз к скамейке и вцепился в винтовку. Металл был горячи и мокрым. Видимо, вся вода, что употреблял Мерфи, тут же выливалась на землю из его гнилой плоти, неспроста под скамьей целая лужа.
- Кгхм-кгхм. Ты погляди, кто это тут такой шустрый, - услышал он над головой насмешливый голос и весь сжался.
- Ты брось это дело, дружок, - продолжал Мерфи, отхлебнув из миски. – Все патроны я давно извлек.
Старик нащупал спусковой крючок и надавил на него, никуда особенно не целясь. Раздался сухой треск, но выстрела не последовало. По сморщенным щекам потекли слезы отчаянья и злости.
- Уходите, прошу вас, - шептал он и сам не слышал своих слов из-за нарастающего гула в ушах. – Забирайте все, что хотите. Нужна Бетти? Забирайте и ее, только валите из моего дома!
- То есть, теперь ты ее отдаешь? – уточнил Мерфи. – Отказываешься от нее, верно, дружок?
- Все так, так!
- Ну-ну, - успокаивал его утопленник. Подошел к старику и взял его лицо в свои холодные склизкие руки. – Все в порядке, правда? Возмездие, помнишь? Все началось из-за Бетти, но кончится не ради нее. Мы не за ней пришли. Шон, дохлая ты задница, тащи свою бабенку сюда!
Мерфи трижды постучал кулаком в стену хижины, от чего та содрогнулась. С другой стороны раздался стук и дребезг каких-то предметов, посыпавшихся с крюков и гвоздей, коими сплошь была усеяна внутренняя стенка. Утопленник виновато развел руками и постучал, на этот раз куда сильнее.
- Идем мы, идем, - ворчливо откликнулся Шон и распахнул хлипкую дверь настежь. – Мерфи, дружище, позволь представить тебе мою невесту. Мою ненаглядную красотку, скромницу, а иной раз и дьяволицу – это я про постель, если что, ха-ха! В общем, моя Бетти!
- Да выводи ее уже, - лениво протянул Мерфи и трижды хлопнул в ладоши.
Шон сделал шаг за порог. Левая рука его безвольно болталась на истлевших хрящах, которые при желании можно было отчетливо разглядеть в свете луны. Правая находилась позади туловища и волокла за собой Бетти за свадебное платье, некогда нежно-зеленого цвета, теперь серое с обрывистыми пятнами тлена.
- Детка, поздоровайся с моими друзьями, - ласково сказал Шон и поставил Бетти рядом с собой.
Нижняя челюсть женского скелета 30-летней выдержки при этом маневре свесилась, а потом и вовсе отвалилась. Шон мигом поднял ее и приладил на место.
- Смотри, какая скромница, ага? А я говорил, - Весело подмигнул он старику. – Аж дар речи потеряла!
- Вечеринка начинается! – громко объявил Мерфи и залпом осушил свою чашку.
Рыбак и рад бы умереть на месте, только бы не видеть всего этого абсурда, но не мог. Винтовка разряжена, а в руках не было нужной для того силы, чтобы свернуть самостоятельно себе шею. Или вырвать кадык. Он не сомневался: если попытаться совершить подобное действие сытым и отдохнувшим, получилось бы непременно.
Шону осточертело стоять рядом с Бетти, еще и под руку, ведь скелет постоянно норовил повалиться наземь, потому он оттащил ее к скамейке, на которой уже удобно разместился Мерфи.
- Подвинься, браток, - подмигнул ему товарищ, и утопленник мигом пересел на самый край. На его месте остались следы из воды и черной слизи.
Шон разместил Бетти таким образом, чтобы она могла сидеть ровно. Высушенный скелет гнулся плохо, каждое его движение сопровождалось глухим треском, что в свою очередь заставляло разум старика страдать от боли.
- Хлебнешь? – предложил Мерфи и протянул ему плошку с морской водой.
Старик хотел было отказаться, но в глотке совсем пересохло, к тому же жгло, словно он проглотил ежа. Ему было невдомек, что это последствия долгого обезвоживания и действие яда щитоголовки. Он выпил слишком много соленой воды, и теперь даже малый ее глоток будет для него ядом. А может, он на то и рассчитывал?
- Давай сюда, - хрипло прошептал он и опорожнил чашку, потом и другую, заботливо поданную Мерфи сразу, без паузы.
- Смотри, не переборщи, - ехидно усмехнулся Шон. – До койки я тебя не поволоку, ага?
- И не придется, - кивнул ему Мерфи. – Сегодня твоя последняя ночь на суше, дружок.
- А… что потом?
- С нами пойдешь. Втроем веселее же, а?
- Вчетвером, - встрял Шон. Ты же не хотел оставить Бетти прозябать в одиночестве?
- Кстати, насчет нее. Тебе не кажется, что красотка Бетти выглядит как худо?
- Есть немного, - озабоченно протянул Шон и посмотрел на скелет подружки. – Не пойму только, что с ней.
- Что-что. СДОХЛА, ха-ха!
- Ха-ха-ха.
Старик с ужасом для себя обнаружил, что истерический хохот вырывается из его собственных губ. На мгновение все происходящее показалось ему дурной шуткой, окружающий его абсурд замер и заколебался, словно на ветру. Дымка закружила по поляне, скрывая в своем вихре утопленников, труп русалки. Только Бетти оставалась сидеть на своем месте и скалиться своей жуткой безгубой улыбкой. Дымка растворилась в свете ущербной луны, и мертвецы возвратились на свои места.
- Выпей еще, старина, - посоветовал ему Мерфи. – А то, верно, мерещится всякое?
- Что мерещится? – мгновенно встрял Шон, оторвав мертвые губы от того места, где у Бетти когда-то был рот. – Наверняка сценки из прошлого, ага?
- Нет, - покачал головой старик. – Я все забыл, очень давно.
- Как удобно, ха! Раз – и все забыл. Так было, ага?
- Не знаю. Может долго забывал. Может, на то ушли годы или десятилетия. Прошлое быстро ускользает, становится похожим на давно приснившийся сон. Я не помню ничего.
- Тяжко тебе, должно быть, - с притворной жалостью, которую он даже не пытался скрыть, произнес Шон. – Не помнишь, как за борт меня столкнул?
- И как проткнул мне сердце, когда я спал? – подхватил его Мерфи. – Вот сюда, моим же собственным, сука, перочинным ножом!
Утопленник расковырял дырку от пули калибром 5,56 мм и указал на темное пятно круглой формы на мертвенно бледной прозрачной коже.
- Еще и провернул, чертяка! - воскликнул он и погрозил старику кулаком.
- Одно меня интересует, дружок, - продолжал Мерфи после пары глотков из плошки с ядом. – Как погибла Бетти. Ты убил ее на судне? Подсыпал мышьяк в завтрак, признавайся. Не верю, что она прожила с тобой долгую и счастливую жизнь в этой мерзкой лачуге.
Старик сверлил его полным ненависти взглядом, но утопленнику это было что мертвому припарка. Вздохнув, он смирился и решил, что утаивать что-либо в последнюю ночь не стоит.
- Она была жива, когда я заставил ее покинуть судно, - проговорил он наконец. – Это стоило мне немалых усилий, затраченных на уговоры и укушенной ладони – я зажал ей рот, чтобы не разбудить матросню на палубе. Пришлось стукнуть ее веслом, чтобы натянуть спасательный жилет и спокойно спустить шлюпку на воду. Меня не засек ни один постовой, потому что…
- Потому что на верхней палубе дежурили мы с Шоном, - перебил его Мерфи нетерпеливым тоном. – Это знаем, продолжай.
- Я бросил в шлюпку жилет для себя и винтовку, которую отобрал у Шона. Спустить бессознательную Бетти по трапу без происшествий не вышло. Она свалилась в шлюпку, как тюк с зерном, так и не приходя в сознание. Наверное, в тот момент она и скончалась. Кажется, я слышал какой-то хруст. Еле слышный в вое приближающегося шторма. Потом много думал и в конце концов пришел к выводу, что тогда сломались ее шейные позвонки от удара о шлюпку. Кое-как добравшись до берегов этого чертова острова, я так и не смог привести ее в чувство.
Старик скрючился от жгучей боли в легких. Морская вода выжигала в остатки жизненных сил, а яд способствовал этому. Посмотрел на бездыханное тело русалки. Чешуя на хвосте плавилась от обезвоживания, превращаясь в липкое и склизкое нечто. Б-р-р.
- Натворил ты дел, дружок, - вздохнул Мерфи и подошел к старику вплотную. – Ну и ну.
- Почему ты так меня называешь?
- Ты о чем? – удивился Мерфи. Брось, дружок, всегда тебя так называл.
- Неправда. Ты звал меня по имени, это я прекрасно помню. Назови сейчас.
- Не могу, - развел руками Мерфи. – Я его не помню.
- В самом деле? Не помнишь имя человека, который прервал твою жизнь одним ударом ножа? А ты, Шон?
- Тут такое дело, дружок, - поморщившись, начал лысый мертвец. – Мы и правда не помним твоего имени. Без обид, ага?
Мерфи нависал над ним, подобно отвесной скале. Шон махал в воздухе иссушенной кистью Бетти и скалился. А русалка…
Старик выпрямился, круто развернулся и бросился бежать, что есть мочи.
- Ничего себе, какой резвый, - восхищенно воскликнул Мерфи и присвистнул. Вместо свиста из его губ вырвались бульканье и пузырьки морской пены.
Старик не заметил, как оказался на берегу. Осознал он это только когда очутился по щиколотку в холодной воде. В лунном свете океан был мирным и совсем не страшным. Ни шторма, ни буйного ветра. Легкий бриз и спокойный отлив. Все.
Старик огляделся. Преследователи отстали. Видать, мертвякам тяжело ходить по земле. Или они не очень-то стремились его догнать.
- Ох уж эти друзья, да, Бетти? – произнес он вслух. – Даже имени моего не помнят. Вот ведь сволочи!
Волны легко касались его пяток. Он захихикал, как от щекотки, и зашел поглубже. Теперь уровень воды доходил ему до колен.
- Что имя для человека, верно, Бетти? Просто набор букв и звуков. Я могу быть просто рыбаком? Хоть у меня теперь и нет лодки и моих прекрасных сетей… Тогда стану змееловом! Вот увидишь, Бетти, я изловлю каждую ползучую тварь на этом острове и сделаю из них суп! А в первую очередь придушу ту, которая цапнула меня вечером.
Уровень воды был уже по пояс. Волны накатывали все так же мирно, но держаться на ногах ровно становилось все труднее.
- Не поскользнись, дружок, - раздался голос Мерфи у него над ухом.
- И то верно, - подхватил Шон откуда-то сзади. – Глупо тонуть на мели. Лучше зайди подальше, ага?
- И без вас разберусь, предатели, - буркнул старик и зашагал вперед с удвоенными усилиями.
- Ты слышал его, Шон? Мы, оказывается, предатели… Зачем так, дружок? Мы единственные, кто рядом с тобой в твой последний час.
- Ага. Как ты был с нами. Все по-честному!
- ANTIMISTHIA, - ухмыльнулся Мерфи. – К этому все и шло.
- Я хотя бы помню ваши имена, - ответил старик.
- Разве? А вдруг это не они?
- Да! Ты столько лет силился все забыть, - подхватил Шон. – Что если у тебя получилось? И нас звали при жизни не Шон и Мерфи. А Чарли и Бронсон, к примеру. Нельзя утверждать наверняка, что мы – это мы.
- Пошел ты, Шон, - ответил старик, заходя в воду по грудь. – Ваши чертовы имена мне никогда не забыть.
Был еще даже не рассвет, но горизонт горел алым пламенем.
- Тебе понравится на дне, - шептал Мерфи ему на ухо. – Там тихо и прохладно. Там не нужно помнить о своих преступлениях. Мы все там равны. Верно, Шон?
- А то, - кивнул лысый утопленник. – Ты прав, как всегда, дружище.
- Мы точно будем вместе? – с надеждой спросил старик. Вода уже подступала к подбородку, приходилось цепляться пальцами ног за водоросли, чтобы не упасть.
- Всегда, дружок.
- Хорошо.
Сначала вода проникла в уши и ноздри. Старик не сопротивлялся. Глубина не менялась, но у него создалось впечатление, что он ушел вниз на сотни метров.
- Шон, Мерфи? – пытался он прокричать сквозь толщу морской влаги. Отвечать было некому.
Старик все понял, потом набрал полный рот и нос воды. Она угодила в легкие и раздавила их изнутри.
#ужасы #мистика #фантастика #хоррор #триллер #фэнтези #рассказы #литература #сверхъестественное