Когда мой давний добрый знакомый, непревзойденных охотник и рыболов егерь Алексей Кузьмич Самохвалов или попросту Кузьмич, пригласил на очередное чаепитие, я, конечно же, с удовольствием согласился. Ведь при каждой встрече он всегда рассказывает какую-нибудь интересную историю. Договорились на ближайшую субботу…
Явившись в назначенное время, я застал у Кузьмича его помощника, тоже егеря, Илью.
Я его хорошо знал.
Это тридцатилетний разбитной, общительный, никогда не унывающий молодой человек.
Практически всегда городские охотники просят именно Кузьмича организовать охоту, но иногда, когда заканчивалась лицензия или Кузьмич был занят другими неотложными делами, тогда заменяет его Илья.
После взаимных приветствий и застолья хозяин дома, с улыбкой глядя на своего помощника, предложил:
— Расскажи-ка, Илюша, об охоте на кабанов в прошлые выходные с городскими охотниками. — Дак что рассказывать, ничего интересного, просто не удалась охота, да и только. Бывает, — застеснялся тот. — Нет, нет, поведай, — настаивал Кузьмич и, повернувшись ко мне, добавил: — Наверняка Александру это будет интересно.
Я кивнул, мол, согласен.
Илья допил чай, несколько минут, не отрываясь смотрел в окно, за которым началась снежная карусель, сокрушенно покачал головой, и, наконец, махнув рукой, решился! И вот что он рассказал…
— Когда общество городских охотников сделало заявку на охоту на кабанов, причем на определенную дату, Алексей Кузьмич не смог организовать и поручил ее мне. За два дня до приезда охотников я разложил приваду (рыбные потроха) на берегу озера, на тропе в зарослях тростника, которой часто пользовались дикие свиньи. Обычно в первую ночь после выкладки привады кабанов не ждем: зверя надо приманить и ждать на вторую или даже на третью ночь.
Три городских охотника выбрали вторую ночь. Надо сказать, подготовилась эта троица что надо: на каждом утепленная куртка, на ногах унты. Особенно впечатляло их новенькое оружие с тепловизорами. Глядя на них, невольно складывалось впечатление, что был бы зверь, а уж они-то его не упустят. Хотя…
В сумерках отправились в засаду. А когда добрались до нее, совсем стемнело. Устроились в большой копне сена, метрах в двадцати от привады так, чтобы привада была у всех под прицелом. Курить категорически запрещено. Ждем кабанов. Смолкли редкие дневные птицы, лишь где-то далеко каркнула испуганная ворона да вскоре заухал на противоположном берегу озера филин.
Ближе к полночи заметно похолодало. К тому же, начался неторопливый липкий снегопад. Мучительно долго тянулось время: час прошел, два, три. Первыми, как водится, не выдержали городские охотники: «Мы будем дежурить по очереди», — заявили они. Двое забрались на копну и зарылись в сено. Третий привалился к копне снаружи. Сменяли друг друга через час.
Хотя, казалось бы, надежное наблюдение обеспечено, я, конечно же, должен был следить за всем. Но очередной дежурный уверил, что, мол, Илья не беспокойся, отдохни, мы всегда на чеку.
Я поддался уговорам, влез на копну и задремал. Очнулся уже под самое утро, когда на востоке над зубчатой стеной леса, на высоком берегу, появилась белая полоса.
Растолкал спящих товарищей. Мы спустились с копны прямо на храпевшего «дежурного». Осмотрелись и даже охнули: с противоположной от нас стороны, где мы забирались на копну, были многочисленные следы и лежки кабанов. Съев нашу приваду, звери отдыхали рядом с ними, в затишке у той же копны.
Приходится только удивляться, как они не наткнулись даже на спящего дежурного? Наверное, ветер дул от кабанов, да еще и было темно. Вот звери и не учуяли нас. Вот так мы оконфузились, — виновато глядя на Кузьмича, закончил Илья.
— Городские — ладно, им простительно, они не привыкли терпеть, долго ждать. А ты-то почему опростоволосился и городских подвел? — укорил его Кузьмич. — Не знаю, Алексей Кузьмич, что на меня нашло, почему не бодрствовал ночью. Наверное, бес попутал, вот и случилась промашка, — огорченно оправдывался Илья. — Ну а как же городские охотники? — встрял в разговор я. — Дак они уехали не солоно хлебавши.
Так закончилась эта несуразная охота…