Обратимся к тому эффекту, к тому сдвигу, который произошел в греческой мысли в эпоху прихода в греческий мир христианства, то есть в 1 веке и после этого. Дело в том, что хотя многие религиозные традиции волнами приходили на запад, это и египетская, которая огромное впечатление произвела на греков, и естественно приходили религии востока - индуизм и зороастризм и буддизм. Все эти волны касались греков и какую-то реакцию вызывали. Все это волновало греков, все это казалось удивительным. Казалось, что там где-то за линией горизонта там есть та истина, которую греки чувствовали, что они утеряли, что они ее утратили, но с христианством произошла совершенно особая вещь по факту. Потому что христианство это была не волна, которая нахлынула и отхлынула. Христианство оказалось традицией, которая пришла и не ушла. И проповеданное в Палестине в этом уголке эллинистического мира вдруг постепенно конечно, но на самом деле исторически очень быстро преобразило этот мир, изменило его. Есть мало народов, которых греки презирали, так как евреев, к сожалению, у антисемитизма очень глубокие корни. Можно вспомнить произведение такого неоплатоника Флавия Филострата «Жизнь Апполонии Тианского» в котором говорятся очень грубые неприятные слова и такие полные презрения и отвращения по отношению к евреям. По непонятной причине отец истории Геродот, который составил свою историю доброжелательно ко всем народам, он просто ничего не сказал о евреях. Там описывается все – Египет, Сирия, Месопотамия, Кипр – все, что окружает евреев, а это 4 век до Р.Х. Все описывается вокруг евреев, вплоть до современного города Газа, города на арабской территории Палестины. Города Ашкелон и Газа описаны, но современный Израиль отсутствует, хотя там действовал второй храм и иудейское сообщество было под властью персов, потом под властью Александра Македонского, но в эпоху Геродота под властью персов, но он вообще об этом не говорит. То есть, в целом отношение к еврейскому народу было самое негативное, и если мы читаем, например, книги Маккавейские, написанные в последние века до Р.Х., то мы читаем там о ненависти всех окружающих народов, греков, египтян и сирийцев к евреям и об ужасных таких погромах, «холокостах», которые устраивались по отношение к евреям и в Иудее и Египте и если вспомнить книгу Есфирь – там тоже о таком же погроме в персидском царстве. И, тем не менее, именно от этого презираемого народа, от этой земли которую пытались обходить стороной приходит новая весть, новая традиция, которая переворачивает мировосприятие вот этого всего греко-римского мира.
Что же произошло? Дело в том, что только то учение, только та традиция может преобразить сознание, когда само это сознание испытывает явное ощущение нехватки чего-то, вот когда в нем есть ощущение недостаточности и то что так греческая мысль тянулась то к Египту, то к Ирану, то к стране брахманов Индии говорит о том, что у них было ощущение недостаточности самого себя. А философия Греции это в первую очередь попытка отдельных умов заштопать дыры, которые возникали когда уходила языческая вера. Но отдельные умы это удачно делали, а большинство людей не могли за ними идти. Философия это всегда участь немногих. Но религия это не просто антитеза философии, это такое же воззрение на мир, но понятное обычному человеку, человеку с улицы. И в сознании античного человека образовалась эта дырка, которую не заполняла ни платоновская философия, ни философия Эпикура, ни философия стоиков, вот чего-то не хватало. И действительно когда читаешь вот самых великих и честных можно увидеть что они сами колеблются и вокруг самых важных вещей они многое чувствуют и ко многому приближаются и многое пытаются взять, схватить, но вот что-то ускользает от них и вот в христианской проповеди эллинистический мир, греко-римский мир услышал не совсем то что услышали евреи. Для евреев проповедь Иисуса была для одних ложью, потому что Иисуса воспринимали многие тем мессией который пришел восстановить царство Израиля, и ложью потому что царство не восстанавливалось, что они как были так и остались под властью Рима и их попытки восстановить независимость – два восстания 70 и 132 года – оба окончились полной неудачей. Люди-соотечественники Иисуса не поняли, что он говорит «царство мое не от мира сего», то есть не земное царство я пришел восстанавливать, а некое иное. И те, кто понял, какое царство он восстанавливает, те, кто поняли, что он восстанавливает царство Бога в сердцах людей, которые отвергли Бога и живут ради себя и даже те кто ждут что он восстановит земное царство, они тоже живут ради себя и ждут реализации своего политического идеала, и те кто поняли что он указывает им иной путь – путь царства личного внутри каждого находящегося, царства когда Бог царит в твоем сердце, Бог царит в твоей воле, Царство Божие внутри вас есть – вот эти слова Иисуса обращенные к евреям они для одних производили огромное впечатление и люди менялись и шли за Иисусом, а другие его отвергали потому что не могли отвергнуться себя и своих упований, чаяний и надежд внешних, светских, политических, национальных и всего прочего.
А вот для греков было иное. Дело в том, что греческий ум страдал от нехватки определенности и вот пробел в вере он приводил к тому, что каждый жил так как он считал нужным и каждый считал что он живет не так как надо. Все жили по своей воле и понимали, что это не совсем та жизнь и что настоящая жизнь это совсем иное и что они ее касаются где-то очень редко в отдельные минуты и для греков очень важно было обрести непротиворечивое основание жизни.
Для греков Платон стал вот таким божественным авторитетом. Очень часто Платон уже воспринимается не как один из мыслителей который может ошибаться, а как некий источник абсолютной истины, а другие тоже самое искали в Пифагоре, но с ним было хуже и очень трудно было на него опереться так как от него почти ничего не осталось кроме легенд. Многие то же самое искали в Аристотеле, но он был так научно ориентирован и так рационален что сделать его религиозным авторитетом было сложно. И к 1 веку мы видим у греков жажду некоего безусловного основания. Мы видим уже в Евангелии, в конце Евангелия свидетельство, что греки хотят познакомиться с еще живым и не взятым под стражу Иисусом – они приходят к Филиппу и просят, чтоб он их познакомил с Иисусом и Иисус говорит Филиппу слова – «Пришел час прославиться сыну человеческому». Вот эта слава стать известным – она действительно пришла и очень быстро благодаря ученикам Христа и в первую очередь Апостолу Павлу. Известность от проповеди Иисуса распространяется среди греков и римлян. Мы знаем, что Павел посещает основные города Греции и посещает Рим и так что вот этот греко-римский мир, малая Азия, Балканы, Италия (он собирается в Испанию, но так туда и не доехал) и там везде проповедано христианство и с первых же моментов этой проповеди мы должны сразу себе представить две вещи, во-первых, это что потрясло греков в этой проповеди, ведь мы знаем, что греки это были не дети, и у них была многовековая философская традиция и культура была изрядная, то есть вот что их так потрясло в этой проповеди. Во-вторых, мы должны понять, как они восприняли и через что они восприняли эту проповедь. Это важно не потому что это история философии, но это вещи до сего дня значимы для всех стран которые себя считают странами христианской культуры и Россия принадлежит к этим странам.
Так, во-первых, что потрясло, что потрясло и что привлекло. Привлекло во-первых то, что в лице христианства античному миру был предложен канон, канон Писания и Традиции. Канон это греч слово и оно означает отвес, грузик на ниточке, который держит строитель, чтобы выяснить прямая ли кладка стены, и именно так понимали книги Писания греки. То есть, то, что называют Ветхий Завет. Это определенный корпус текстов, который уже к этому времени сложился и признан верующими священным и который Иисус не отвергал и сказал, что пришел не изменить, но исполнить и йота (самая маленькая греч буква по написанию) не пропадет, из закона, из Писания. И вот это корпус текстов. Греческий мир, который обращается то к одному, то к другому он вдруг увидел перед собой корпус текстов, который является священным. Ничего подобного никто другой предложить ему не мог. Зороастризм имеет священные тексты, но они к этому времени в основном уже погибли. Индийское было намного сложнее воспринимать грекам. Здесь корпус текстов уже переведен на греческий язык – Септуагинта (перевод 70 переводчиков). Уже 300-250 лет эти тексты функционировали в греческом обществе и были доступны. Это не просто набор текстов но это «богодухновенные» тексты, то есть тексты пронизанные священным, это богочеловеческое творчество, их можно интерпретировать, но в них содержится истина. Второй момент - это то, что эти тексты образуют не просто набор мудрости, набор древней, пусть даже богооткровенной мудрости. Второй момент это момент Завета. Не случайно греки дали этому тексту название «диатеки», то есть духовное завещание. Это то, что человек умирая, дает как распоряжение по своему имуществу, ну и какие-то нравственные указания своим потомкам, своим близким. Ветхий и Новый Завет это завет в смысле завещание. То есть не просто набор богооткровенных текстов, а это, то завещание или то указание человеку которое поможет ему, которое укажем ему как ему быть. Оно укажет ему цель, и оно укажет пути к осуществлению цели. Этого не было в греческом обществе. Это тоже новое, то есть человек, грек вдруг почувствовал себя в системе ценностей абсолютных. Христианство пришло не как государственная религия, оно пришло как гонимая вера отвратительных евреев, как об этом пишет тот же Тацит, тот же Светоний, тот же Плиний младший в письмах Трояну. Это пришло что-то из самых недостойных с т. з. грека рук. Из самого недостойного с т. з. эллинистического мира места. Поэтому никакого авторитета места происхождения не было. Тем более авторитета власти. Это воспринималось и оценивалось на уровне отдельного человека. Более того это учение оно принималось с полным осознанием что за это по головке не погладят. Да мученичество началось сразу – первые гонения в рамках всей империи начались при Нероне в 60-х годах 1 века. Когда пришлось и Апостолу Павлу и Петру и почти всем апостолам расстаться с этой жизнью. В общем-то, это было опасно. Это не добавляло к возможностям карьеры, благополучия, богатства, а убавляло, да и еше как убавляло, что могло и саму жизнь убавить и очень у многих жизнь отнималась. За христианство по законам римской империи полагалась смертная казнь. И, тем не менее, и самые простые люди и самые высокообразованные люди высокого положения они начинают один за другим штучно обращаться к этому учению. Мы должны понять, что этого не было в античной философии. Никогда не было так, что стоики или платоники или аристотелисты это враги, которых надо уничтожать. Никогда этого не было. К христианам было именно такое отношение. И христианство прошло через это и победило это. И пройдя через эпоху гонений, в 313 году христианство было признано миланским эдиктом императора Константина Великого одной из государственных религий. Христианство одержало победу, никогда не сражаясь силой оружия, а сражаясь своей собственной кровью, силой исповедничества. Результатом стало то, что после принятия христианства уже было невозможно говорить о западной цивилизации вне христианского контекста.
В чем же новые параметры мировосприятия, пришедшие с христианством? Первое, это видение Бога. Философы многие говорили о едином божественном начале, но они всегда говорили о нем как о неком абсолютном Благе, Добре и красоте, к которому человек должен стремиться. То есть для них это некая покоящаяся равная сама себе совершенная сущность или «сверхсущность». Бог это сверхсущность для греков и это не просто лестное слово, а это указание на непостижимость, Бог вне нашего понимания и отсюда указание, что это сверхсущность. Платонизм это учение о Боге как абсолютном Благе. Стоики тоже говорят о Боге как об абсолютном Благе. Особенность христианской проповеди это то, что Бог притом, что он таков как говорят Платон и греки, но он не пассивное бытие, а он активное любящее начало, которое касается каждого предмета и каждой сущности. Он не только творец, с чем кто-то из греков был согласен, кто-то не согласен, но он еще и любящий держатель каждого – от человека до последнего камня. Он все создал, все в нем и нет ничего, что он бы не любил. Он любит все. Это философская новизна. Бог есть любовь, проповедуют апостолы. Вот это категория божественной любви, которая приходит в наш мир – это очень важная категория. Согласно Платоновскому учению человек, который не думает об этом великом Едином и Прекрасном и Благом – он недостоин имени человека.
И с христианством пришло другое слова, обозначающее любовь Бога, само слово, конечно, было и раньше. В конце Евангелия от Иоанна Иисус трижды спрашивает Петра «Любишь ли ты меня?». В русском языке используется одно слово любишь, а в греческом тексте используется два слова «Агапео» и «Филео» и оба слова обозначают не страстную любовь (любовь мужчины и женщины), а любовь как стремление к дружбе и единству. Греки знали, что такое любовь как дружба и жертва и верность. Это дружеская любовь. А любовь кого к кому? Проповедуется вот это дружеская любовь, а дружеская любовь кого? И к кому? Любовь Бога по отношению к человеку. Иисус говорит: вы друзья мои. Вы суть мои друзья, не последователи, не рабы. Отношения Бога и человека это отношения между сыном и Отцом. Словами «Отче наш…» обращаются христиане к Богу. Это совершенно новая форма отношений между Богом и человеком, неслыханные отношения и это переформатирует сознание – кто же такое этот Бог, что он любит меня и что я есть, если он любит меня? Не просто стремление к некоему совершенному бесстрастному абсолюту. Греки считали, что бог равнодушен к человеку, что он не может любить человека. А вот человек, ему многое не хватает и поэтому он стремится к Богу, чтобы обрести то чего в нем нет, ну а бог он имеет все и с чего ему любить человека? Так полагали греки. Подчеркивает постоянно философ Плотин, что Единое Благое не стремится к человеку, а это человек должен стремиться к Единому Благому.
Итак новизна христианства это новый образ любви – любви Бога к человека и не просто любви, а любви до смерти и смерти крестной. Для христиан крест это символ победы над смертью. Для греков и римлян крест был орудием самой страшной самой мучительной казни, казни рабов. В Риме Апостола Павла как гражданина никто не казнил на кресте – ему отрубили голову – мгновение и человека нет. А на кресте умирают много часов. И Бог пошел на эту позорную и мучительную казнь ради любви к человеку. И люди это чувствуют, потому что в них рождается нечто иное, потому что в них рождается не рациональное знание (эпистема), а в них рождается вера. Это то, чего было так мало в греческой философии, вера в то, что так было на самом деле. Путь к христианской философии у греков рождается через веру. И это новый ключ к философии. Бог это не просто причина и цель, а это любящий и страдающий Отец и брат.
Учение о творении сразу же проповедуется христианством. Мир творится не эманацией, а мир творится из ничего. Это новая принципиальная позиция которой не было или практически не было в греческой мысли. Греки говорили о том, что материя вечна, или говорили о том, что мир это эманация бога.
И еще один момент это антропоцентризм. Да греки видели в человеке бездны и глубины, не так как в древнем Китае, где человек мыслится «не больше чем кончик волоска на лошадиной шкуре». А греческий восторг перед человеком, и нацеленность на человека всей культуры греков это и статуи и греческая демократия учение Платона о человеке показывает нам, что человек для греков это невероятное и уникальное существо, выделяющееся из всего остального мира. Но человек, в общем, они понимали, что он ведет себя не как великое существо и совершенное существо, ведет себя совершенно неприглядно и даже у великих людей масса скрытых пороков. То есть греки понимали, что человек не совершенен.
В Библии человек несовершенен, но совершенен Бог и человек призван стараться уподобиться своему создателю, стараться стать ближе к Нему. Пророк тоже плох, но он, по крайней мере, передает Откровение божие людям.
Человек в новом мировоззрении понимается как образ Божий. Но человек имеет смертельные болезни души. Христианство говорит, что есть не только Бог совершенный и человек поврежденный, но есть такая категория как богочеловек. И это Иисус Христос, который совершенный Бог и совершенный человек. Он Логос. Он вечное Слово Бога. И Логос не только творит мир, но чтобы восстановить человека в своем изначальном достоинстве Слово, как говорится в Евангелии от Иоанна, «стало плотью и обитало с нами полное благодати и истины». И этот Логос, Вечное Слово Бога, в котором вся полнота божества становится человеком и как человек он страдал и он погребен и воскрес и открыл изначальную возможность человека, разрушив преграду между Богом и человеком. Бог дает моральный закон человеку не для того чтобы он прожил короткую жизнь а для того чтобы он стал тем кем он был и тем кем он перестал быть, чтобы он восстановил свое достоинство изначальное.
Еще один ответ это ответ на вопрос о происхождении зла. Зло – от самого человека, потому что главное божественные качества человека это его свобода и его творческая возможность и так как он свободен то он может свою творческую способность употребить деструктивно, во зло. Может в добро, но часто во зло. И человек не потому выбирает зло, что он к нему предопределен, а потому что он свободен.