С момента начала спецоперации на Украине прошло чуть больше полугода. За это время Россия успела столкнуться не только с экономическими и международными проблемами, но и с социальными, одной из которых стала массовая русофобия. К ней активно присоединились европейские страны и США. Русофобия стала набирать обороты, преимущественно, среди молодежи и плавно перетекла от зарубежных стран к самой России.
В социальных сетях блогеры и известные российские исполнители делали заявления о том, как им жаль, что они русские. Американская и европейская молодежь ополчилась на россиян с требованием начать извиняться за свою национальность, призывая выходить на митинги в поддержку Украины. Те, кто публично отказывался или выражал противоположную точку зрения в интернете, получал шквал гневных комментариев с пожеланиями смерти. Причем, не всегда имеет значения, россиянин ли ты по паспорту. Сам факт того, что ты носитель русского языка может привлечь агрессию.
Ольга Бондаренко была эвакуирована вместе со своим мужем Иваном из Мариуполя в Польшу. Их семья пережила ужасные события, о которых они вспоминают с дрожью в голосе. Большую часть времени спецоперации они не покидали Мариуполь, надеясь, что в итоге город будет очищен от ВСУ, однако, они были вынуждены бежать до того, как это случилось. Незадолго до начала мая родной брат Ивана Сергей был расстрелян ВСУ у порога своего дома на глазах своей жены Марии. На тот момент пятиэтажных дом был практически пуст: жили всего четыре молодых семьи, включая Марию и Сергея. На звуки выстрелов из дома вышли трое молодых мужчин. Их жены вместе с Марией смотрели на происходящее из окна подъезда. На их же глазах и эти трое были убиты, после чего ВСУ зашли в дом. Мария рассказывала о происходящем там следующие три дня со слезами на глазах: «Меня закрыли в ванной и не давали выйти. На тот момент я и не знала, что случилось с моими соседками, да и не знала, что с Сережей. Я думала, ну выжил что ли. Вдруг все хорошо, сбежал, пошел помощь искать. Моя подруга Юля была заперта вместе с этими вояками на кухне. Нас потом спасли русские. Я вообще считала, что русских Сережа нашел и привел, а оказалось, что Юля, которая из окна кухни смотрела и кричала. Сережу на самом деле бросили, как собаку, во дворе дома. Пролежал так и не хоронили три дня». Мария рассказала это все по телефону брату мужа Ивану. О том, что было лично с ней эти три дня она отказалась говорить.
Из-за случившегося с ней Ольга и Иван бросили все и уехали в Польшу. Им выделили бесплатный хостел. Недавно Ольга поделилась историей с подругой детства Зоей Танченко, переехавшей к своей дочке в город Жуковский, которая затронула ее до глубины души: «Ну мы с семьей никогда не поддерживали украинцев. Всю жизнь говорили на русском, как и вообще все соседи и родственники. А тут на тебе случилось. Я пошла в прачечную постирать вещи. В этом хостеле все беженцы живут. Иностранцев нет. Вот я и поздоровалась в прачечной с женщиной. Пожелала ей по-русски доброго утра. А она мне на украинском стала говорить, что я не имею права тут на моем русском разговаривать. Стала отчитывать меня за это. И я ее послала ласково.»
К огромному сожалению, проблема русофобии начинает и правда касаться в принципе всего русскоязычного народа. Ненавидят не только русских, но и просто носителей русского языка. Россияне, не имеющих родственников или друзей на Украине, могут решить, что абсолютно все украинцы реагируют негативно на русских. Это не так. Есть огромное количество украинцев, которые ждали наступления спецоперации и при встрече с русскими военными сразу говорили: «Ну наконец-то дождались».
Танченко Зоя Петровна всю жизнь прожила в Краматорске, Донецкой области вместе с мужем Александром Ивановичем и двумя детьми. В 2014 году ее дочь переехала в Москву, а сын остался на Украине. В апреле 2022 года Зоя Петровна и Александр Иванович были вынуждены разделиться. Зоя решилась уехать к дочери в Москву, где ее ждала внучка, а Александр отказался и остался из-за нежелания бросать свой родной дом. Два месяца они поддерживают связь на расстоянии, но в июле 2022 Александр решился уехать. Зоя Петровна рассказала о том, как смогла приехать в Москву сквозь множество препятствий на своем пути. Далее рассказ от ее лица в мае 2022.
Моя внучка очень просила меня приехать несмотря на то, что ее дедушка решил остаться в городе. Я сама не знала до последнего поеду или нет. Не просто, потому что страшно было. Я и не знала доеду ли вообще. Сейчас украинской границы как таковой нет. Там просто никого нет. Только российская граница. И ехать, конечно, запрещено. В телеграмме есть группа Краматорска. Там писала какая-то женщина, мол, поможет с поездкой в Москву. Дочка с ней связалась, но долго думали соглашаться или нет. Дело в том, что так могли выслеживать предателей ВСУ, будь они неладны, и сдавать. Вдруг развод какой-то. Но решились.
Дело было так: организовывали целую колонну машин, которые ехали через множество городов. На какую границу будем ехать не знали до последнего. Координаторы какие-то выясняли по ходу дела, где меньше блокпостов. У мужа машина есть, но он не ехал. Я водить не умею. Поэтому те, у кого были машины брали с собой тех, кто без машин. Некоторые брали деньги за дорогу, мне же повезло. Меня взяла с собой пожилая пара Люда и Володя. Они с Артемовска ехали. С меня денег не взяли. С нами в колонне кого только не было. И дети, и новорожденные. И даже была бабуля на носилках. Машин в нашей колонне было около пятидесяти. Я с Людой и Володей на их машине ехала посередине. Часто останавливали на блокпостах. Мы все договорились, что будем говорить, что едем до соседней деревни за гуманитарной помощью. На блокпостах были украинцы с оружием. Некоторые из них даже начинали бить. Побили какого-то мужчину и развернули. Часть машин так и не доехала до границы. Двух девушек развернули за то, что у них нашли что-то в телефонах. Одну развернули из-за татуировки с орлом. Мол, Россию пропагандирует. Я накануне телефон вообще почистила. Удалила номера и приложения. Мало ли что.
Ехали мы часов двадцать. Чуть больше даже. Когда доехали до границы, остановились. Очередь была огромная. А рядом магазинов нет. Вода заканчивалась, еда тоже. Тут и появились жители соседних сел. Они приносили нам кипяток, борщ. Правда, деньги за это просили. Причем, не маленькие. Я распрощалась с Людой и Володей на границе. Решила пешком перейти. Вот пеший переход занял пятнадцать часов. Долго стояли, потому что на российской границе проверяли. Это даже хорошо, что проверяли. Мало ли кто проходил. Вдруг у кого оружие могло бы быть.
Когда я уже оказалась в Белгороде надо было искать попутку до Москвы. Машины брали очень много, поэтому мне дочка купила билет на поезд. Пока искала такси до вокзала увидела, что приехали волонтеры русские. Молодые ребята бесплатно накормили беженцев. Помогали всем. Ни копейки с меня не взяли. Приятно было. Дальше я уже ехала на поезде.
Приехала в Москву к дочке и через неделю только появилась связь с Людой и Володей. Они сказали, что семь дней ровно на границе простояли на машине. Как оказалось потом, мы были последней колонной, которую блокпосты пропускали. Дальше уже всех разворачивали обратно. Повезло, что украинцы не обстреливали. Прошлую колонну вот обстреляли.
Зоя сейчас живет в Жуковском и получает гуманитарную помощь. Красный крест в Москве выдал ей пять тысяч рублей на продукты. Дорога была для нее тяжелой. Всегда было страшно, но сейчас в России ей спокойно. В Краматорске у нее остались родственники, которые выехать не смогли. Несмотря на то, что город был эвакуирован в другие страны, многие остались. Двадцать тысяч человек в итоге вернулись из Польши обратно из-за невыносимых условий жизни. Здесь, в России, дела обстоят лучше. Беженцам россияне готовы бесплатно предоставлять жилье, о чем часто пишут в телеграмм-каналах Краматорска. Помогают одеждой, едой. Детям организовывают лагеря «Дети России — детям Донбасса». Сейчас эта акция распространяется не только на детей Донбасса, но и на всех детей Украины, оказавшихся в России.
Как бы не распространялась русофобия, русские сопереживают беженцам. Мы все еще являемся одним народом и всегда будем. Россия многонациональная страна, и вскоре пополнится еще одной нацией. Так или иначе, есть украинцы, а есть нацисты, желающие всем русским смерти, пока русские помогают им, чем могут, несмотря ни на что.
Екатерина Лангемец.