Гитарист BLACK Sabbath Тони Айомми дал интервью для Music Radar. Ниже приведены отрывки из беседы. Айомми рассказал о том, что участники группы верили в свои силы, хотя никто в них не верил: «Я думаю, нам всегда приходилось иметь с этим дело. С самого начала, в первый же день нам пришлось с этим столкнуться. То же самое с продюсерами. Я помню, когда мы впервые приехали в Лондон и играли в клубе Speakeasy, и мы никогда раньше не играли ничего подобного. Пришёл парень из звукозаписывающей компании и решил, что мы — полнейший отстой. Мы никогда никому не нравились. Так что мы двигались вперёд, пока не нашли то, что нужно, и кому-то это понравилось. В конце концов это произошло, и Phonogram привлекли продюсер Роджера Бейна, который был новым человеком для них, и это был его пробный проект, я думаю. Мы ничего не знали о звукозаписи, поэтому всё мы просто приходили и играли. Первый альбом был для нас как концерт. Это заняло буквально столько же времени. Мы не могли работать над ним в течение
Гитарист BLACK Sabbath Тони Айомми дал интервью для Music Radar. Ниже приведены отрывки из беседы.
Айомми рассказал о том, что участники группы верили в свои силы, хотя никто в них не верил:
«Я думаю, нам всегда приходилось иметь с этим дело. С самого начала, в первый же день нам пришлось с этим столкнуться. То же самое с продюсерами. Я помню, когда мы впервые приехали в Лондон и играли в клубе Speakeasy, и мы никогда раньше не играли ничего подобного. Пришёл парень из звукозаписывающей компании и решил, что мы — полнейший отстой. Мы никогда никому не нравились. Так что мы двигались вперёд, пока не нашли то, что нужно, и кому-то это понравилось.
В конце концов это произошло, и Phonogram привлекли продюсер Роджера Бейна, который был новым человеком для них, и это был его пробный проект, я думаю. Мы ничего не знали о звукозаписи, поэтому всё мы просто приходили и играли. Первый альбом был для нас как концерт. Это заняло буквально столько же времени. Мы не могли работать над ним в течение нескольких недель — всё было по принципу "пришёл и ушёл". Так что нам постоянно приходилось подгонять себя, но это делает тебя сильнее; это заставляет поверить в то, что ты делаешь. Это заставляет работать усерднее, чтобы достичь того, к чему стремишься. Появляется драйв, который подталкивает тебя к тому, чтобы сделать это.
Гизер (Батлер / бас) незаменим... Он очень важен, потому что он следовал за мной и знал, что я собираюсь играть. Я никогда не сомневался, что Гизер сыграет то, что нужно. Таких музыкантов не так много. Меня немного раздражало, конечно, в 1980-е годы, что всё стало зависеть от того, какие группы появляются. У них есть бас, и они просто играют одну и ту же ноту. Для меня это не музыканты.
Гизер мог придумать мелодичную партию, и он был идеальным басистом для нас. Я думаю, мы раскрыли лучшее друг в друге. Потому что никто из нас не был гениальным музыкантом, но как группа это сработало. В техническом плане мы не были безупречны, но мы играли и получали удовольствие от того, что делали. Мы создали звучание, мы создали основные риффы, которые нравились людям. Ну, во всяком случае, нам они нравились!
Я играл с другими людьми, которые были более техничны, и в период самостоятельной работы и привлечения барабанщиков и басистов я понял, что как бы ты ни был хорош, это не значит, что ты можешь играть то, что играли мы. И это в итоге нашло подтверждение, потому что некоторые из этих музыкантов были отличными исполнителями, но когда их просили сыграть "War Pigs" или "Black Sabbath, они не могли этого сделать. Они играли без чувств. Ко мне много раз приходили барабанщики и говорили: "Мы знаем все вещи Sabbath", и они начинали играть. А я такой: "Стоп! Это совсем не то. Ощущения не те". Но технически они великолепны. Это действительно открыло мне глаза. Всё просто... Но не совсем».