Глава 25
2015 год
– Отвернитесь. И вообще – вон балкон, шагайте туда, не смотрите на меня.
Катя, Андрей и присоединившийся к ним Ромка выполнили команду.
– Не понимаю, чего уж так стесняться слёз счастья, – вздохнул пьяный Малиновский. – А уж в девяносто лет… Но вы вообще – не боитесь такое дедушке и за столом? А ну как того… сердце, давление, что там ещё бывает?
– Наоборот, – сказала Катя. – Это положительный стресс. Когда родился Валерка, дед ожил.
– А теперь ещё помолодеет, – хихикнул Малиновский. – Сравняется в биологическом возрасте вон… с Палычем.
Андрей взялся за перила, его тоже покачивало от спиртного, хорошо хоть балкон не остеклён и апрельский ветер так кстати.
– Завидуй, Ромка, – потребовал Андрей. – Срочно мне завидуй. Теперь у меня ещё и дочка будет! А ты – лох и бестолочь.
– Я бестолочь? Да если бы не я… у тебя бы ни черта не было. Ни сына, ни дочки, ни Катьки! Если бы мы тогда с Сашкой не поспорили…
Тут Ромка понял, что сморозил лишнее, и замолчал.
– Так-так, – сказала абсолютно трезвая Катя. – С этого места подробней.
– Понимаешь…
Ромка мычал, мямлил невразумительное и явно соображал, что лучше – оставить беременную женщину с подозрениями или выложить историю, которой сто лет в обед, да и закончилось всё по-доброму. Андрей насладился мучениями друга и помог ему:
– А они, Кать, на тебя поспорили. Ещё на первом курсе. Сашка сказал, что обаяет любую девушку. А Ромка выбрал тебя.
– И… что дальше? – спросила Катя. – Нет, я помню, как Воропаев просил помощи… Он что, собирался за мной ухаживать?!
– Собирался, но Палыч не дал. Не дал ухаживать, а дал в рожу. Поломал рёбра. И Сашка к тебе… охладел. Передумал врать о неземной любви.
Катя улыбнулась, потом рассмеялась, потом хлопнула Ромку ладонью по лбу.
– Балбесы. Если бы Воропаев сказал, что любит меня, я бы всё равно не поверила. Он приходил ко мне решать задачи и так оглядывался… Словно его сейчас вытошнит. Сразу было видно – я ему несимпатична, и дедушка не понравился, и вообще… Просто я полагала, что он терпит ради учёбы.
– Зато мне у тебя сразу понравилось, – сказал Андрей, – открываю я глаза… Рядом – медведь, на мне – розово-красная тряпка, а за стеной – мужской голос. Так ты ещё и штаны мои спёрла. С такими женщинами лучше не шутить. В них лучше на самом деле влюбляться. В целях самообороны.
Глупая история со спором через годы казалась смешной и даже необходимой. А вдруг Ромка не обратил бы внимание Андрея на Катю? Он мог вообще её не заметить. Хотя порой ему казалось, что заметил бы обязательно. В других условиях, иначе, в иное время. Не мог же он пройти мимо единственного шанса построить свою жизнь так, как она выстраивалась сейчас.
– Наверное, можно уже возвращаться, – прервал воспоминания Андрей. – Дед определённо взял себя в руки.
– Он старый солдат, – поддакнул Малиновский.
Старый солдат встретил их полными бокалами и объявил, что если вдруг он не доживёт, но его мнение будет принято в расчёт, неплохо бы назвать ожидающуюся девочку Варей.
– Всегда нравилось это имя. Катерину б назвал, да Ленка смотрела косо. Варварой звали мою первую любовь. Не делать же неприятно жене.
– А что, красивое имя, – согласилась Катя. – Андрей, тебе как?
– Нравится, – кивнул Андрей.
В общем-то, его не очень интересовал вопрос выбора имени. Главное – у него родится дочь. Говорят, с дочками у отцов всё не так, как с сыновьями, даже говорят, будто дочки любят отцов куда больше. И теперь ему очень хотелось испытать – а как это? Неужели кто-то сможет любить его сильней Валерки, неужели и он будет способен на более сильные чувства?
Юбилей Валерия Сергеевича отмечали скромно, у него дома, но Валерка уже устал и уснул в бывшей Катиной комнате, на её диване, среди кучи мягких игрушек, живущих теперь тут специально для него. Мягкий медведь ценился им так же, как мягкая машина, тряпичный заяц – не меньше, чем тряпичный мяч. Обложившись своим богатством, сын спокойно спал, и Андрей знал – если и проснётся на секунду, пока его поднимут на руки, уснёт, когда будут натягивать курточку и штаны, и проспит весь поход домой, в соседний подъезд. И после откроет глаза снова на мгновение – убедиться, что его укладывают в кровать. Ничего непонятного, а тем более отталкивающего в маленьком ребёнке не было и быть не могло. Поэтому, увидев, как при встрече с Валеркой его собственный отец глядит на него как на нечто мешающее и неприятное, Андрей эти встречи прекратил. Внуку и такому специфическому деду можно было прекрасно существовать, не пересекаясь. В «Зималетто» всё шло своим чередом, Андрей стал вице-президентом компании и о месте президента думал уже как о чём-то само собой разумеющемся. Он непременно станет им чуть позже. Пока же впереди было лето, и в этом году Андрей с Катей и Валеркой хотели поехать на море. Прошлый отпуск – на базе отдыха, где у них так удачно получился сын, – прошёл ещё веселее, чем предыдущий: подросшие Коля и Серёжа оказались отличными игрушками для годовалого малыша. Чтобы заполучить от непреклонной бабушки ноут, они были готовы изображать лошадок, лепить колобки из песочка и сто первый раз перечитывать вслух Валеркины картонные книжки. В этом же году Катя и Андрей собирались оставить дедушку под присмотром Веры Ивановны, а ребёнка отвезти туда, где воды куда больше, чем в бассейне базы отдыха…
– Малиновский, но ты обдумай моё предложение.
Ромка кивал и клялся принять решение в ближайшее время. Андрею был нужен в «Зималетто» такой человек, которого можно назвать своим. Желательно – тоже с экономическим образованием. Сначала Андрей полагал, что через три года после Валеркиного рождения к нему в компании присоединится Катя. Теперь уже отец не решится не принять её на работу, как не брал на практику, чтобы не дать им с Андреем чаще бывать вместе. Он считал, что Валерка пойдёт в садик хотя бы на половину дня, а Катя выйдет в офис. Но теперь, когда намечалась ещё и дочка… Да и так уверенно утверждать, что трёхлетка будет готов отправиться из дома в компанию сверстников… А если ему там будет нехорошо? Андрей не считал детские сады неизбежностью, прекрасно помня, как ему самому хотелось поскорее убраться оттуда домой, где няни гораздо меньше руководили им и требовали дисциплины, чем воспитательницы в группе. Вопрос решился сам собой. Родится дочь, и сыну уже не нужно будет непременно идти в сад ради маминой работы. Катя успеет явиться в компанию и позже. Однако надёжный человек всё-таки требовался. Андрей предложил эту роль Малиновскому. В сети ресторанов отца Ромка сидел обычным экономистом, а его предок, довольно молодой и не столь зацикленный на необходимости воспитать преемника, как отец Андрея, наверняка не счёл бы Ромкин труд на стороне такой уж потерей…
– Варька, Варвара, – Катя пробовала имя на звук, пока Андрей сгружал сопящего сына в кроватку. – У нас будет двое детей. И… всё? Или ты потом захочешь третьего?
– Честно?
– Ну конечно. Ври уж кому-нибудь другому, не мне.
Андрей не думал на эту тему, но прикинув, сказал, как ему казалось в этот момент:
– Сколько ты захочешь. Я готов ко всему. Всех вырастим. Главное, чтобы тебе было хорошо.
– Нарожаю футбольную команду, – засмеялась Катя.
– Из девиц, – подхватил Андрей.
– Женский футбол…
– Бессмысленный и беспощадный…
Они принялись шутить, представляя то толпу пацанов с мячиками и в синяках, то клумбу барышень в бантиках. Но для Андрея это не было такой уж оторванной от реальности шуткой. Он привык всё просчитывать и просчитал – справится. Материально, физически, морально. Имеет полное право умножать число родных и любимых людей вокруг себя…
Президентом компании «Зималетто» Андрею пришлось стать раньше, чем он планировал. Через неделю после его возвращения из отпуска отец попал в больницу с инфарктом. Перед должностью Андрея ещё стояли буквы «и.о.», но это было лишь формальностью. Воропаев о том, чтобы составить конкуренцию, даже не заикнулся. Сидел себе в финансовом отделе, получал дивиденды с акций и особенно не отсвечивал. Ромка Малиновский перебрался к Андрею под бок и, на его удивление, трудился даже ответственнее, чем можно было ожидать.
Отец выписался из стационара в таком состоянии, когда о работе уже не идёт и речи. Ему бы отправиться в какой-нибудь профильный санаторий, но он предпочёл остаться дома и слонялся теперь по огромной квартире в одиночестве. Андрей поговорил с ним откровенно и сообщил, что может поступить только так же, как тот поступил с ним в детстве – предоставить хороший уход без своего участия. Пусть у него будут домработница, сиделка, всё, что душа пожелает. Кроме Андрея. Ему некогда, у него бизнес.
Умер отец поздней осенью, к тому времени Андрей был уже президентом компании «Зималетто» без приставки «ио», и было это чертовски сложно. Он был слишком молод, и конкуренты надеялись сыграть на этом. Приходилось решать массу вопросов, которые Андрей и представить раньше не мог. Иногда это сбивало с толку, раздражало, порой даже вызывало панику. Хорошо, что дома его встречала Катя, и двое малышей не мешали ей найти для него время и нужные слова. Помогал и Ромка, выполняя функцию, привычную ему с детства, – останавливал Андрея, если тот собирался совершить нечто рискованное, и успокаивал, когда Андрею казалось – какому-либо из партнеров пора объявлять войну. С Ромкиной и Катиной точки зрения те ситуации, где Андрей уже бросился бы в бой, казались ещё вполне решаемыми мирными путями. Оставалось только прислушиваться к ним, а не к одним внутренним ощущениям. К тому же у Андрея теперь была железная мотивация существовать как можно более ровно и спокойно, без разборок. Ответственность за семью. У него есть любимая женщина, сын, пусть и маленький, но уже такой интересный человек, и Варька, на человека пока не особенно похожая, но теперь-то он знал, насколько это временное явление.
Дочка родилась куда быстрее и проще Валерки, почти не мучая Катю и не пугая Андрея, но спала так же спокойно, как сын. Внешне дети очень различались, и Ольга Вячеславовна снова влезла с приметой. Дочери быть похожей на папу – к счастью. Правда, младенческих фоток Андрея не было, и сравнить оказалось не с чем. Перебирая бумаги отца после смерти, Андрей снова подержал в руках листок в клетку. Подержал и хотел выбросить. Словно теперь у него уже однозначно не осталось никого из родителей. Только – новая семья. Жена и дети. Но в последний момент передумал. Всё-таки его мать не умерла. Она где-то живёт, и он даже знает номер её старого паспорта…