Русские войны заканчивают

Я написала этот текст, перечитав в который раз наградные листы моего отца. Я хочу, чтобы об этом помнили всегда

Он шел по Берлину. Был май 1945-го, первое число. Еще шли бои, острыми позвонками высились остовы домов. Груда горящих камней многими километрами развалин. Улицы, засыпанные обломками, а вместо домов лишь стены с пустыми проемами окон, там, где еще сохранилось жилье, из окон торчали белые флаги, простыни, скатерти, просто какие-то тряпки. Он шел по рассыпанному в прах городу, и осколки его детства сыпались под ноги, скрипели сухим жестким треском под тяжелыми сапогами, так что першило в горле. Иногда встречались чудом уцелевшие деревца цветущей яблони или вишни с нежным дурманящим запахом

Его рука еще помнила тепло чужой крови, брызнувшей из-под его ножа. Да, он только что убил того, кто встал на его дороге. Или бы допустил, чтобы убили его и тех, кто шел с ним. Тогда задание не было бы выполнено

Его гимнастерка выгорела под чужим солнцем, седой клок волос на правом виске и бугристый шрам на левой щеке гасили молодость. А ему было 20 лет. Всего лишь. Где-то в походном ранце тихо звенели ордена и медали, за которыми тянулся кровавый шлейф боли, ужаса и ненависти: ранения, контузии, одной которой бы хватило, чтобы на всю жизнь остаться немощным инвалидом. Но он вставал и шел дальше.

Ведь он – Виктор, победитель, и дороги назад нет. Тяжелые шаги по брусчатке отдавались гулким эхом в утренней тишине, витки кабеля на катушке были бесконечными.

Рука, замотанная в окровавленный платок, нелепо вывернулась, когда Виктор сделал слишком резкий шаг вперед, чуть поскользнувшись на камнях, мокрых от утренней росы. Он оставил своих солдат охранять тех, напавших на них глупых юнцов из гитлерюгенд, но задача должна быть выполнена.

Кажется, место найдено. Даже на старых картах Берлина можно определить, где ты, хотя от дома осталась только тяжелая массивная дверь.

Аппарат можно установить на полуразрушенном взрывом подоконнике, несколько поворотов ручки, облезшая исцарапанная трубка оживает. Текст привычный, слова не меняются:

- Я седьмой. Связь установлена

Где-то там в глубинах эфира раздался устало радостный голос телефонистки.

- Штаб 3-ей ударной армии, 15-я, принято.

Там наверху над рейхстагом уже развевается красное знамя. Небо перечеркнуто бинтами яростных следов ревущих самолетов. Бесконечное синее небо над Берлином.

Но радости не было.

Была только бесконечная усталость.