Порочный хоровод

У меня есть странное качество. Бывает, что человек меня боится, ожидает, что у нас не сложатся отношения, предвкушает, что я не захочу больше иметь с ним дело. Я всякий раз вижу, с какой последовательностью человек меня провоцирует на шаги, которые приведут к тому, чего он боится. Я терплю провокации какое-то время, предпринимаю попытки развеять опасения, расколдовать человека. Но и у меня есть лимит терпения. После определённой дозы провокаций я позволяю случиться тому, о чём меня так «просят». И показываю человеку «меня страшного и ужасного».

Порой удивительно, как настойчиво люди играют в треугольник Карпмана: жертва-агрессор-спасатель. Все игроки нуждаются в том, чтобы продолжать играть эти роли.

Ульяна очень хочет побыть жертвой. Она сама себе рассказывает жуткие сказки на ночь, каким плохим является Роберт. При каждой коммуникации она бросает неосознанные оскорбления и провокации Роберту.

В какой-то момент у Роберта кончается терпение и он, чувствуя холодное дыхание судьбы, идёт и спускает на Ульяну всех собак. Это ощущается как холодная рациональная без-эмоциональная позиция силы: «Пусть сбудутся все твои худшие кошмары».

В игру входит Лена. Она возмущена поведением Роберта. Она запрещает ему приходить к ней в гости, она требует вернуть ключи от её квартиры, она выбрасывает все подарки Роберта на помойку. Она хочет сделать ему плохо.

Ульяна — жертва. Роберт — агрессор. Лена — спасатель.

Спасатель сам легко становится агрессором. Агрессор может взять роль жертвы. Жертва может стать спасателем. Этот хоровод ролей затягивает. Если кто-то нуждается в том, чтобы сыграть одну из ролей, то он может затянуть в свою игру ни в чём не повинных людей. Как со мной. Какие-то черты моего лица заставляют людей, которые нуждаются сыграть роль жертвы, затянуть меня на роль агрессора. Иногда это у них получается.

Важно уметь заметить, что началась дурная игра. И либо вовсе в неё не входить. Либо как можно скорее выходить.