Продолжу сегодня немного вспоминать детство и папу. Честно сказать, бедные мои родители. ))) Как они все это пережили, да и без инфарктов... )
О том, что голова должна быть холодной, сердце - горячим, а руки - примерно как у хирурга перед операцией, знают, в принципе, все. Знал и мой папа. Но чекистом не был. В смысле, знать-то он знал, а вот разделять данную точку зрения не торопился. Так что у него горячей была прежде всего голова. И такие в ней порой вспыхивали пожары, что мама не горюй...
Мама-то, как раз, о папиной вспыльчивости очень даже горевала. Особенно о том, что голова, как известно, рукам покоя не дает. И если она горячая, то и руки порой тоже... весьма.
Под горячую руку папа запросто мог и соседа с лестницы спустить, и директору завода кулак показать, и за ремень взяться. В воспитательных, естественно, целях. И как мама с ним ни воевала, ничего поделать не могла.
Потому что справиться с папой мог бы только такой же упёртый и вспыльчивый человек, как он сам. В общем, не зря мне всегда говорили, что я «ну просто папина копия». Ой, не зря...
Нет, вообще-то лет до четырёх я считала, что шлёпать детей - нормально. Ну, всех же шлёпают, значит, так положено. И, попав папе под горячую руку, со спокойной совестью шла жаловаться бабушке или маме, ныть и требовать обнимашек и вкусняшек. В виде моральной и материальной компенсации, так сказать.
А когда мне было четыре, как-то неудачно (или наоборот - удачно) совпали две вещи. Во-первых, мне начали читать Крапивина. А, во-вторых, папа, до того дававший мне максимум шлепка, взялся за ремень.
С тем, что у него был повод, поспорить сложно: он вошёл в комнату как раз в тот момент, когда мы с братом, начитавшись «Мальчика со шпагой» и насмотревшись «Трех мушкетеров», упоённо тыкали друг в друга шпагами. Не надо думать, что это были деревянные шпаги. Ха! Вот еще! О том, что настоящее «ковыряло» должно быть железным, мы знали не хуже ролевиков, и задолго до их появления в наших краях. Так что это были два железных прута чуть длинней шампуров... по-моему, даже острые (какие-то электроды, вроде, но точно не скажу). С наспех приделанными к ним изолентой крышками от консервных банок - вместо гард. И каким чудом мы не наделали друг в друге вполне реальных дыр - я не знаю и по сей день. Тем более, что бой кипел нешуточный, махали мы своими железками весьма активно, а из защиты у нас был только старый дуршлаг. Без ручки. На мне, как на младшей. Вместо маски. Причем я сильно подозревала, что брат, под видом заботы, просто на правах старшего постарался ухудшить мне обзор.
Увидевший такое дело папа сперва побелел, потом выхватил у нас «шпаги» и выкинул их в окно. Ну а потом взялся за ремень...
Сейчас, сама давно став мамой, я ему более чем сочувствую. Честное слово. Хотя нашего ребенка мы никогда не лупили. Но тогда - как я, ещё пылавшая горячкой боя, да ещё и с крапивинскими идеями в голове, могла допустить такое развитие событий? Правильно: никак. «Нашла коса на камень», как потом говорила наша бабушка.
Вдаваться в подробности не стану, я их не помню. От злости я просто не соображала. Скажу лишь, что меня все же выпороли, но этот раз стал не только первым, но и последним в жизни.
Потому что папа на следующий день пошел на работу с исцарапанными пальцами в зеленке, с фиолетовым прокушенным носом и... в подтяжках: отревевшись, я педантично собрала все его ремни и спрятала. Говорить, куда - отказалась наотрез. А найти никто не смог.
Так - в подтяжках - он ходил ещё целый год. Любой купленный ремень, стоило папе уснуть, отправлялся в одной мне известное место. И вообще, я долго не могла его простить. Он-то, скорее, смеялся над произошедшим. И, кажется, даже полюбил меня ещё больше, чем раньше: «Моя, моя копия! В меня дочка пошла!»
Ну, потом мы эти ремни все же нашли. Лет через пять, разбирая кладовку, папа потянул на себя громадные болотные сапоги, дедовы еще - тот был заядлый рыбак. И, словно клубок змей, они выкатились из одного сапога. Заизвивались на полу, расправляясь. Мы с папой ошарашенно посмотрели друг на друга. Папа задумчиво потрогал свой нос, и изрек: «Да. Мало я тебя в детстве порол!»
И это была истинная правда. Мне оставалось лишь кивнуть с самым покаянным видом. Потому как к тому возрасту я уже немного начинала понимать, что холодная голова - это всё же хорошо. И иногда стоит немного быть дипломатом.
А куда он дел потом такую кучу ремней - я уже не помню. Да это, наверно, и не важно...
А вы делали шпаги в детстве? )
А из чего? )