Произошла история эта в послевоенное время. В поселке проживала обычная семья того времени: мама и трое детей, муж и отец погиб в первые дни войны на фронте, и женщина сама поднимала троих детей. Кому довелось самому поднимать детей в те тяжелые времена - поймет молодую женщину.
Хорошо еще, что старшая дочь, Мила, подросла и была помощницей, иначе совсем бы было туго. И хотя мать работала не покладая рук, все же жили они более, чем скромно.
Однажды женщине пришлось уехать в командировку почти на месяц. Страшновато было, конечно, на такой большой срок детей оставлять, но что поделать?
Миле было уже четырнадцать, по меркам поселка - уже почти взрослая, и она осталась за хозяйку в доме. Поначалу все шло хорошо - дом-школа-дом, даже скучать некогда по маме было. Разве что вечером, перед сном, накатывала тоска - вот бы дверь открылась, и мама на пороге! Хотя бы поговорить с ней... Но в те далекие времена даже стационарный телефон был не у всех, оставалось только ждать, когда мама вернется из дома, Мила даже дни считала в настенном календаре.
Незадолго до того, как мама должна была приехать, Мила сильно простудилась. Соседка, которая наведывалась к ним по просьбе матери, позвала фельдшера. Тот осмотрел девочку, выписал лекарства и велел пока в школу не ходить.
Мила проводила дни в постели, благо соседка вызвалась помогать по хозяйству. Частенько, оставшись одна, после того, как младшие братишка и сестренка уходили в школу, Мила плакала - вот бы мама приехала, ей бы точно стало легче! Она, конечно, уже большая, но ей так хотелось, чтобы мама, как раньше, когда она болела, посидела с ней, сварила отвар от простуды...
Ночью Миле не спалось. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в окно, за которым тихо падал снег. На душе было тоскливо. Внезапно она почувствовала, как ее кто-то погладил по голове, а потом поправил ей одеяло. Мила повернулась и едва не вскрикнула - из комнаты, не слышно ступая, вышла мать.
- Мама! - позвала Мила, затем встала с постели и пошла за матерью. Но в другой комнате мирно спали на лежанке брат и сестра, дремала кошка на лавке, тикали часы-ходики. Матери не было. Мила обошла дом, заглянула даже в кладовку - матери не было.
Мила, решив проигнорировать предписание фельдшера, набросила пальто, надела валенки и вышла во двор. Уличный фонарь ярко освещал двор. Во дворе никого не было, даже следов на снегу... Девочка вернулась в дом. Только сейчас в голову стали приходить вопросы - а на чем же мать приехала среди ночи? Не пешком же шла! И куда подевалась?
- Мил, ты чего? - младшая сестренка, Катя, сонно подняла голову. - Куда ты ходила?
- Кать, ты маму видела? - спросила Мила, полагая, что сестра ответит, что нет. Но сестренка вдруг произнесла:
- Ага, а ты тоже? Она меня и Семку по голове погладила и вышла. В платье одном. Ты ее видела?
Мила покачала головой. Ответов на вопросы не было, Милу почему-то начало клонить в сон, и она легла спать. Утром она почувствовала себя значительно лучше, явно шла на поправку. А через пару дней вернулась мать из командировки.
Дочь рассказала ей о случившемся. Мать очень сильно была удивлена. Она была за сотню километров от дома и не могла, конечно, знать, что старшая дочь заболела, но в ту ночь, когда сначала Мила, а затем и Катя увидела мать, сама женщина проснулась с чувством беспокойства, как говорится, душа была не на месте. Потом, правда, женщина уснула и увидела во сне свой дом, детей, что старшая дочь простужена...
- Наверное, мое сердце почувствовало, что тебе плохо, и душа полетела домой, - произнесла мать, погладив дочь по голове.