Когда я была маленькой, на лето меня часто увозили к деду и бабушке в деревню – небольшое село в Бичурском районе. И однажды произошла история, вспоминая которую, до сих пор бьет дрожь.
Помню тот день, как вчера. В разгар сенокоса загорелся дом. Почти все были на полях, и в деревне осталась одна ребятня. Мы гурьбой сбежались на пожар, и такое оцепенение на нас напало, что все просто стояли и смотрели. Пока один пацанчик не крикнул: «Там же баба Маша!».
А внутри и впрямь была старенькая бабушка: то ли мать, то ли бабка хозяина дома. Сейчас уже и не вспомню. Старушка редко выходила во двор из-за сломанного бедра и почти все время проводила в постели. На селе говорили, что невестка, то бишь жена хозяина, очень скверно относилась к старухе: била ее, плохо кормила и всячески обижала. А сын и не думал заступаться. Держали ее, видно, из-за пенсии. Уходя же на сенокос, они оставляли бабушку одну на весь день, даже не поставив стакана воды у кровати. И вот дом полыхал, а баба Маша, видать, горела там заживо.
Но, откуда ни возьмись, появился дядя Юра. Видно, сосед был с похмелья, потому и не пошел на сенокос. Мужик одним ударом ноги вышиб хлипкую дверь избы и скрылся в горящем доме. А вскоре появился, держа на руках тщедушное тело бабульки. Несмотря на окрики дяди Юры, мы все, конечно, собрались вокруг спасенной, но та была очень плоха: на серо-зеленом лице едва светились почти белые глаза, губы превратились в ниточку, а нос как-то резко заострился. Нам, маленьким детям, стало понятно, что Мария Игнатьевна не жилец. Мы уже собрались расходиться, как вдруг она резко открыла глаза и неожиданно громким голосом произнесла:
«Проклинаю Елену (невестку), перед лицом смерти заклинаю встретить старость, как я. Да будет так!».
От старухиного голоса, помню, мурашки пробежали от макушки до пят. Но едва она произнесла последнее слово, как страшная судорога прокатилась по ее телу и испещренное морщинами лицо исказилось в мученической агонии. Баба Маша умерла.
Что было дальше, точно не знаю, помню только, что долго в деревне обсуждали старухино проклятие. Языками мололи почти год, а потом все стихло. Да и я бы забыла про эту историю, если бы лет десять назад не поехала навестить родню. И надо же было такому случиться: опять произошел пожар. И что вы думаете? В пожаре погибла та самая невестка, морившая голодом Марию Игнатьевну! Лена, а вернее, уже баба Лена, полностью повторила путь своей свекрови, сначала обезножив, а потом став нежеланной гостьей в доме сына. И на тебе, угорела в пожаре! Что это: закон бумеранга или проклятие бабы Маши?