— Как же я устала от них: в своих галстуках, погонах, с автоматами наперевес... Они со своим патриархатом скоро окончательно превратят всё в руины. Смотри, и девки туда же... Вон, видишь? Форму напялили и давай кого-то мудохать. Танки, пушки, колючая проволока... Так что я сбежала от них. Надела мужской костюм, прыгнула в машину - и только меня и видели... Могла ли я представить, куда заведет меня это бегство…
Воспитанник Новой волны (на пороге шестидесятых он снимает два фильма, в числе картин Годара и Трюффо формально определивших направление), Луи Маль, в отличие от своих соратников, быстро отошёл от спартанского реализма, и когда они продолжали ваять социальные и политические высказывания, осуждая радикализм и воспевая трагедию одиночки, он смотрит в сторону сюрреализма, создавая пёстрое полотно из многогранных образов: одни читаются сразу, другие же могут вызвать серьёзную головную боль у тех, кто предпримет рискованную попытку разобраться, что здесь к чему… Впрочем, Маль всегда был не так прост, ещё в шестидесятом году он снимает Зази в метро, уже тогда довольно далёкую от идеалов Новой волны.
Ему как представителю своего поколения часто вменяли смыслы: уже в первом полнометражном нуаре Лифт на эшафот зрители видели социальное высказывание.
Да и Чёрной луне приписывали войну полов как главную тему: мужчины здесь — хищники, женщины — безмозглые призраки, и только единорони (пони-единорог) — единственное способное к конструктивному диалогу разумное существо во всём этом потустороннем дурдоме.
Толпы голых детей — нерождённый приплод. И грудью кормить героине приходится не их, а безумную старуху, само существование которой подвергается сомнению.
Лили — конечно же Алиса. Только её Страна чудес — фрейдистская и на максималках. Здесь (как, впрочем, и у Кэрролла) девочка через не хочу становится женщиной, проходит своего рода инициацию. Хотя, конечно, далеко не только…
Мне лично больше всего нравится, как с минимальными диалогами режиссёр строит историю практически на одном действии. Текст из уст героев звучит редко, ещё реже он понятен. Зато каждый раз — манифестация сущего. Лили идёт за бессознательным и увлекает за собой неленивого зрителя.
— Вы что-то сказали?
— Я сказал, что вы маленькая злюка?
— Что вы имеете ввиду?
— Вы злюка. Зачем вы всё время бегаете за мной. Мне это досаждает. Чего вы в конце концов хотите от меня?
— Я точно не знаю, но знаю, что я не злюка.
— Думаете, я не видела, как вы лупите этих маленьких детей?
— Неправда, они сами на меня напали.
— Замолчите немедленно и дайте мне сказать: по-вашему пристойно бить ногами деревья и топтать невинные цветы
— Да вы же сами их едите!
— Давайте сменим тему.
— Не хочу показаться невежливой, но вам, по-моему, далеко до идеала. В моих книгах единороги утончённые и белые.
— Как сказал Фрэнсис Бэкон, самые красивые в мире вещи чаще всего совершенно бесполезны, например павлины или лилии…
Луи Маль призывал не считать Чёрную луну фильмом-сновидением, а скорее фильмом, находящимся за пределами реальности. Вместе с тем Маль настаивал на вполне реалистичном подтексте картины, связанным с активизацией феминистического движения в 1970-х годах.
Если владеете французским, здесь можно посмотреть короткое интервью с режиссёром, посвященное выходу фильма.