Василиса зашла домой. Ключи мелодично звякнули, приземлившись на полку в прихожей. В комнате на диване с ноутбуком заснул брат. Девушка, заботливо укрыла его одеялом, забрала из рук компьютер и выключила торшер.
Она тоже переоделась в теплую пижаму и легла в кровать. Топить ещё не начали, а осенние ночи выдались холодными. Стрелки на часах уже показывали полночь, однако, сна не было ни в одном глазу. Голова просто кругом шла от всех событий и информации. Слишком ярким было послевкусие после вечера: галантный кавалер, какие- то теплые чувства к нему и сбивающая с толку информация. Василиса чувствовала будто ее за руку, не спросив, привели прямо на край пропасти, в которую ее любезно, с улыбкой и реверансами попросили прыгнуть.
Нет, - решила она, - сейчас думать об Иване Федоровиче и событиях вечера определенно нельзя. Надо что- то почитать. Она вспомнила, что на катере ей дали красивый конверт. Список недостатков как раз подойдёт.
Василиса взяла из сумки письмо, открыла, но тут же тень разочарования отразилась на ее лице. Таким же каллиграфическим почерком, как и прежде в письме с сонетом Шекспира, на бумаге было выведено:
Есть души, где скрыты увядшие зори,
и синие звезды, и времени листья;
есть души, где прячутся древние тени,
гул прошлых страданий и сновидений.
Есть души другие: в них призраки страсти живут.
И червивы плоды. В ненастье там слышится эхо
сожженного крика, который пролился,
как темные струи, не помня о стонах и поцелуях.
Души моей зрелость давно уже знает,
что смутная тайна мой дух разрушает.
И юности камни, изъедены снами,
на дно размышления падают сами.
"Далек ты от Бога", - твердит каждый камень.
- Да, подумала Василиса, - глупо было надеяться на то, что он просто перечислит свои недостатки. Говорить романтично и загадками ему нравится гораздо больше. Но надо отдать ему должное, действительно хорошо меня знает и то, что я очень в свое время любила читать Габриэля Гарсию Лорку (Известный испанский поэт, в свое время дружил с Сальвадором Дали). Но это уже начинает раздражать. Человеку, которому нечего скрывать - не нужно играть в загадки и метафоры.
Она задумалась. Понятно, какая смутная тайна разрушала дух автора, были у испанского поэта, скажем, наклонности не в ту сторону. Хочется надеяться, что Иван Федорович все- таки по другому поводу скрытничает. Иначе бы юношу себе, наверное, в помощники подыскивал. Надо будет поддеть его при случае, уточнив, насчёт тайн ...
Василиса посмотрела на букет роз, стоящий в вазе на столе, затем, повинуясь внезапному порыву, встала с кровати и открыла подаренные духи. В нос ударил сильный аромат роз, к которому примешивался ещё какой- то терпкий, но приятный запах, похожий на запах свежей травы после дождя.
- Какие странные духи, - подумала девушка, - может на коже ещё как- то раскроются иначе? Недолго думая, смочила в духах подушечку пальца и нанесла их на кожу шеи и запястий.
Внезапно стены ее комнаты, рассыпались на мелкие, словно пиксели, кусочки, а перед глазами из таких же кусочков собралась другая картина.
Огромный круглый готический зал, с необъятным сводчатым потолком, витражами высоко вверху и каменным полом. Из освещения только факелы на стенах. Горят славно, ярко, не коптят. Убранству этого зала позавидовал бы любой собор. При неровном свете огня, казалось, что нарисованные на стенах фрески, с множеством мелких деталей чуть двигаются. Сама же Василиса оказалась прямо посередине этого зала в очерченном круге.
- Ну, ну, - подал голос ее внутренний циник, - тут только песен группы "Энигма" с хоралами на заднем фоне не хватает для полноты атмосферы.
Зубы ее предательски клацнули, то ли от холода, то ли от страха. Она сделала один осторожный шаг за круг. Никаких препятствий. Голыми стопами она почувствовала холод каменных плит. Подошла к фрескам поближе. Изображения на них и правда двигались. Под каждым изображением был непонятный светящийся символ.
Где- то наверху, в стене со скрипом отворилась дверь и она услышала знакомый голос.
- Поднимайтесь, в зале холодно. Я должен извиниться, думал, Вы духи только завтра утром нанесёте, перед работой. Просчитался. Я, кстати, Вас у шефа Вашего на целый день отпросил. Сказал ему, что мы участок для дома осматривать поедем, так что у Вас выходной завтра.
Если бы Василиса не была так в очередной раз шокирована, то она бы очень сильно разозлилась. Потом она вспомнила, что одета совершенно не для нанесения визитов кому- либо.
- Иван Федорович, в этот раз, я могу отказаться от незапланированной встречи? - плохо скрывая раздражение прокричала она, - Я вообще- то спать собиралась и одета соответствующе.
- Разве? - послышалось сверху, - а мне кажется Ваш туалет должен быть в полном порядке. Тут есть что- то вроде принудительного дресс- кода на входе.
Она посмотрела на себя. Поверх ее любимой фланелевой пижамы с милыми полярными мишками был не только накинут, но уже и застегнут на все пуговицы, а так же завязан широким поясом, плотный, словно пальто, обитый изумрудным шелком, совершенно роскошный, то ли пеньюар, то ли плащ. Он был длинным настолько, что подол волочился за ней по каменным плитам, образовывая эффектную волну, похожую на хвост. По вороту, рукавам и по низу одеяния был приторочен какой- то мех с длинным ворсом.
- Вы про тапки забыли! - крикнула она. Ногам действительно было холодно.
- Прошу прощения, - на ступнях Василисы появились кокетливые шлепки в цвет пеньюара с пушистыми помпонами и на небольшом тоненьком каблучке. - Теперь поднимитесь? - повторил свой вопрос хозяин Маяка.
- Пока не знаю! Я очень сержусь за то, что про свойство духов не сказали заранее!
- Простите, виноват, - сказал он таким тоном, словно бы был совсем не виноват. Я не ожидал просто, что так быстро.
- Быстро что?
- Ээээ... решите их попробовать. Ну как? Вы подниметесь ко мне или нет?
- Вряд ли Вы после своих фокусов этого заслуживаете, - выпалила она.- Вы постоянно меня обманываете! Вместо списка недостатков, то духи подсунете, то стихи, теперь вот это... Телепортация прямо из моей спальни. Вы сильно переоцениваете мою нервную систему, между прочим...
Где то над ее ухом раздался голос.
- Если гора не идёт к Магомету, то Магомет..... - он споткнулся на полуслове и, открыв рот уставился на нее.
- Что опять? - Василисе уже хотелось чем- нибудь приложить как следует по правильному лицу Ивана Федоровича, которое появилось откуда- то из темноты в метре от нее. Следом из сумрака появилась и вся его подтянутая фигура.
- Вы у чеширского кота стажировку проходили? Сначала улыбка, потом все остальное? - язвительно заметила она, дабы скрыть свое душевное смятение от всего происходящего.
- Ээээ...нет, я просто материализовался медленно. Замешкался, простите.
Выглядел он растерянно. Глаза его были широко распахнуты, словно он им поверить не мог.
В такие затруднительные моменты, когда становилось совершенно непонятно как себя вести, у Василисы включалась защитная реакция, которая называется "Сарказм". Она, глядя на изумленное, прекрасно- мужественное лицо, с чувством произнесла, процитировав из любимого фильма: "А что Вы на меня так смотрите, отец родной? На мне узоров нет и цветы не растут."
- Ну это как сказать....
- Что-о-О?
- Пойдёмте, нам нужно зеркало.
Он ласково подхватил ее под локоток и, не давая опомниться, повел к винтовой лестнице в конце зала.
Продолжение тут