Громкий глас Тихих
– Обязательно забирать куклу? – связанные лоскуты, слабо напоминающие человеческую фигуру, смотрелись особенно жалко в квадратном кулаке начальника стражи Отиса. – Новую сделает...
– И её лишится! А ты – головы, если будешь сомневаться в Гласе Светил, – Верховный жрец* не скрывал раздражения.
Отис лишь развёл руками.
Жрец заглянул ещё раз в каменный мешок с тихо плачущей девушкой. Тоненькое белёсое тельце свернулось в гнезде из прелой соломы и грязных тряпок. Она прятала за длинными чёрными волосами измазанное лицо и почти обнажённое тело.
– Больше Второй ни соломы, ни одеял не давать. И старые отбери. Пусть молит о вхождении Громкой души, а не тешится игрушками. Как остальные Избранные?
Никто бы не обвинил Верховный глас богов в пренебрежении своим долгом. Он, не жалея себя, контролировал жизнь Тихих – чистые сосуды для души наместника Светил. Взращивал их, изгоняя всё лишнее из порочных тел.
Начальник стражи продолжил отчёт:
– Четвёртый и Пятый могут уйти в свет – вливаем им воду и суп, но всё больше выходит обратно. На целителя не реагируют.
Жрец был непреклонен:
– Кормить насильно… Казню всех, если не доживут до ритуала. Третий буянит?
– Нет, совсем тих после вашего Гласа, – от воспоминаний пытки Отиса передёрнуло. – Страхи отпустили, тело себе не рвёт. Только мычит иногда.
– Красный восход близится, а эти глупые твари требуют постоянного внимания. Пришлю младших жрецов, чтобы молитвы не стихали, – Верховный глас с отвращением отметил, что синюшное тело Третьего изредка подёргивается.
Внутри всё клокотало от гнева, но мысли жрец умел держать при себе: «Всему виной сборище идиотов, зовущихся Хором Громких**. Каждый отбор говорю, детей старше десяти оборотов избирать нельзя! Малыши чисты…»
– Чуть не забыл… Вторую почаще палкой шевели, чтобы громче взывала к Светилам. – Верховного злила живучесть девчонки, заставляла ненавидеть её ещё сильнее. Он сломал бы плаксу, но все пять Избранных нужны живыми – ни один ритуальный столб амфитеатра не должен пустовать.
Переместившись к последней одиночной камере избранного, жрец с удовольствием услышал чёткие слова молитвы:
«Светила, войдите в душу, вами созданную. Зарза, прими мою плоть, серебром замени мою кровь. Могуществом и мудростью надели, дабы о благе всех тварей безгласых смог я заботиться!»
– Вот Первый никогда не сбивается. Таким должен быть избранный! – Верховный глас относился к парню на удивление хорошо – во всяком случае, к праздникам Светил приказывал выдавать добавку – сладкую булку, усыпанную ягодами поющего дерева. Вечно улыбающийся юноша был не так худ, как другие заключённые, хотя и не выходил из камеры последние девять больших оборотов.
Отис выразил сомнение:
– От скорбного головой и зарзы откажутся. Мозг, говорят, у таких пуст.
Жрец издал высокий протяжный звук, и начальник стражи мешком осел на грязный пол. Попытка зажать уши провалилась – руки не слушались. Струйки алой крови пачкали белые нашивки на плечах, перечёркивая символ Светила.
– Я решаю, кто избран! Не забывай, что мой Глас и благодать, и смерть! – Пнув начальника стражи острым носком сапога, Верховный добавил: – Перед самым Красным восходом не кормить никого – иначе польётся всё на ступени Благого амфитеатра. А сегодня Первому выдай супа с мясом утявки***.
Тяжело поднявшись, стражник кивнул. Жрец этого уже не видел, как и того, что не только уши, но и глаза всех избранных кровоточили. Отис же записал, что стремящиеся во свет Пятый и Четвёртый открыли глаза, а третий вновь принялся завывать.
Заглянув к Первому, бывалый стражник вздрогнул. Алая от струек слёз улыбка пугала почище гнева Верховного.
– Вот у кого отобрать бы одеяла, – прошептал Отис, приказывая подчинённым изъять у девчонки последнее тепло. Подумалось, что надо было про её игрушку промолчать, но жрец умел заглянуть в самые укромные углы памяти.
Вторая же, оставшись одна, голой на ледяном полу, принялась выдёргивать свои черные волосы и плести новую куклу. Кровь размазывалась и по лицу, и по новому творению, голос был так тих, что не достиг тонкого слуха жрецов:
– Твоё имя – Маира. С тобой я не одна. Скоро Светила даруют нам покой. Зарзы уже голодны…
За закрытой дверцей, глубоко погребённую за желаниями согреться и наесться девушка хранила и песню-прощание матери, и имя, отбираемое у всех Избранных – кукла всегда звалась Маирой.
***
Рождаясь сотнями, зарзы не испытывали голода. Они просто ждали момента, когда серебро ночи сменит Кровавый восход. Сначала нужно было набраться сил, расправить хоботки и укрепить лапки. Дезориентированные, они предпочитали выжидать. Но стоило жрецу сделать надрез на челе Избранных, оголить их мозг, каждое существо превращалось в хищника – жала разили братьев, серебряная густая кровь заливала арену Благого амфитеатра.
Кто-то видел в зарзах монстров, кто-то паразитов, способных наделить Избранного безграничной властью. Их приплюснутые тельца с десятками бороздок и складочек, тоненькими жалами и лапками вызывали отвращение у наблюдателей. Многие уже не верили, что они несут в себе свет богов. Но Верховный по-прежнему искал тихих детей, взращивал их и отдавал в жертву.
Сильнейшие зарзы побеждали, но и они не могли прижиться в предложенных телах. Тридцать больших оборотов наместники богов не правили Лоу-Найтой.
***
Уйти в небытие не страшно, если знаешь, что можно вернуться. Светлые и тёмные души ищут путь в мир. Находят? И я постараюсь…
Рождение всегда болезненно, ощущать себя в жалкой оболочке тяжело. Хотелось прижаться к ещё влажным телам братьев и сестёр, но меня быстро отпихивали.
Чувства и мысли прошлой жизни вспыхивали ослепляюще ярко, хотелось влиться в мир, но высыхающее тело рождало жажду. Кажется, душе мало места. Нужен носитель, партнёр с подходящей оболочкой. Нервы обострились до предела, пустота одиночества рождала боль.
Первые капли крови — словно сигнал к атаке, к смертельному забегу. Души чувствуют тела, подаренные жрецами. Звук помогает в поисках.
Понимание, что Избранных слишком мало, всего пять, приходит мгновенно. Если не заменить алую кровь своим серебром, они умрут.
Каждый рвётся к новой жизни… В железах накопилось достаточно парализующего яда, жала затвердели и пробивают тела братьев насквозь.
Я успела рассмотреть своих родичей. Они крупнее, ходилки у них сильнее. Нельзя привлекать внимание! Выживает и хитрейший...
Хотя сама поставила бы на победу крупного тёмно-серебряного – после рождения тёрся рядом.
Я не торопилась к Избранным. Тактика… Быть умной и терпеливой! Заглушать желание обладать телом. Нельзя опускаться до животной жажды, надо помнить, кем была раньше.
Итак… Сначала притвориться высохшей – бывают же хилые особи.
Далее – определить цель. К трём спешить нет смысла – их свет угас, оболочка пострадала. Отторжение души неизбежно…
Самое трудное – нанести себе рану. Хорошо, что арену никто перед бойней не убирал. Найти острый камень и покрепче врезаться в него. Отлично! Серебро из раны лениво потекло… Теперь медленно пробираемся к горке трупов, чтобы добраться до сильного Избранного. Парень точно выживет. Переваливаюсь на ходилках к нему, недоумевая, почему достались такие маленькие и кривые.
Главное, не забывать об осторожности. Если чуешь родича, застыть, переждать и снова ползти. Не героично, но уверенно.
К моменту окончания восхождения по телам зарз я устала и истекала кровью. Отдохнуть не вышло. Крупный темно-серебряный брат уже готовился запустить жала в мозг Избранного. Ещё один проигрыш…
***
Но Светила были на стороне хитрой крохи. Истекающий кровью Первый смог поднять руку. Хотел ли он откинуть от себя крупного? Наверняка… Но в результате лишь прижал крепче к себе удачливого зарза и отправил в полет малышку.
Будь она чуть тяжелей – не видать бы Избранной, но Светила направили в желанные объятия. Жала мягко вошли в измученный одиночеством мозг:
– Не сопротивляйся, девочка. Хрупкая какая, невесомая совсем… Я не выдавлю тебя, как жадина-душа. Сольюсь и напитаю серебром. Станем всемогущи, соединим жизни в одну.
Вторая всхлипнула, хотя и ждала вторжения и агонии. Её залило тепло, наполняя покоем, прогоняя привычные боль и голод. Хотелось верить, что ради этого мгновения она не теряла разум и боролась со смертью.
– Я – Маира. Не бросишь меня одну?! – ментальный голос девчушки дрожал.
– Нет, дитя. Мир будет нашим. Больше не надо прятаться в кукле.
Остатки серебра из крохотного тела зарзы перетекали в девушку, залечивая раны. Нет никаких паразитов, вгрызающихся в мозг – это фантазии незнающих истину. Хищные души отторгаются Избранными. Громогласным могут стать лишь Истинные правители, сливаясь разумом с самыми тихими, самыми нужными народу.
Великая мать, правящая когда-то Лоу-Найтой, соединялась с хрупкой одинокой душой: кожа наливалась здоровьем, появлялся румянец, на месте вырванных чёрных локонов росли серебряные.
Верховный глас Светил не верил глазам – сухая оболочка крошечного зарза шелухой опала к ногам Второй. Один крик – и девушка упала на колени, ещё пару раз – и серебро заструилось из глаз и ушей. Никто не отберёт у него власть! Не сумасшедшая кукольница!
– Остановись, жрец! – властный окрик остановил нападение. Первый стал среброкровным.
– Зачем нам два правителя? Она отберёт трон! – захныкал Верховный, сообразив, что можно избавиться хотя бы от одного из наместников Светил. А со временем и у Первого найдётся слабое место – тридцать лет назад отыскал же.
– Я вижу все мерзкие мысли… Отправишься в каменный мешок, а я буду приходить и улыбаться. Нравятся же улыбки и смех детей?!
– Всегда знал, что зарзы просто твари… – выплюнул Верховный, позволяя себя связать. Противиться гласу среброкровного правителя он не мог. – Испортили даже тебя!
Первый помог Маире подняться. Та благодарно улыбнулась:
– И никакой соломы и одеял! Подлая тварь… Вырву ему язык!
– Позже, моя страстная…
– Это у вас страсть повелевать, мой огненный!
– Каюсь, привык быть Первым…
– Заметила… Сол, я разрешу быть моим первым, моим любимым рабом и игрушкой…
– Лишь бы быть единственным… Согласен разделить новую жизнь…
Златокудрый Сол уверенно поднимался на главную площадку амфитеатра. Народу пора увидеть своих правителей и обрести голос, отобранный жрецами.
– Я не успеваю! – плаксиво возмутилась Маира, встряхнув копной черных с серебром волос.
Сол притянул обиженную девушку к себе, легко взял на руки и прошептал:
– Это потому, что у кого-то слишком маленькие ножки…
______________
*Верховный глас светил – верховный жрец, обладающий практически абсолютной властью, из-за силы своего голоса.
**Хор Громких – совет жрецов, во главе с Верховным гласом управляющий планетой пока не вернётся наместник Светил.
***Утявка – выдуманная дичь выдуманной автором планеты.
Рассказ опубликован на Синем сайте
#синий сайт #наши авторы #что почитать #фэнтези #рассказ #литература
Подписывайтесь на наш канал, оставляйте отзывы, ставьте палец вверх – вместе интереснее!
Свои произведения вы можете публиковать на Синем сайте , получить адекватную критику и найти читателей. Лучшие познают ДЗЕН!