Осень 2022 года – 60 лет ХК «Сибирь»
«Кто защитник лучший в мире?» Сразу хочется ответить: «Вася Бакин из «Сибири». Но если серьёзно подумать… Наверное, стоит вспомнить Григория ПЕРЕГОЕДОВА.
Капкайкин, Углов, Яковлев, Барабанов, Толочко – в 1970-е годы фамилии этих форвардов «Сибири» завораживали всех мальчишек Новосибирска, любящих хоккей. Но мне почему-то больше всего в то время нравилась фамилия (и, естественно, игра тоже) одного из защитников «Сибири».
ПЕРЕГОЕДОВ – судьба распорядилась так, что с этим игроком мне не довелось побеседовать ни разу. Никогда не видел я и статей об этом самоотверженном защитнике, трагически ушедшим из жизни в 47 лет. Хотя написать о нём всегда хотелось. И такой шанс однажды представился, когда я (будучи ещё журналистом газеты «Молодость Сибири») встретился с его супругой – Людмилой Александровной, которая и рассказала мне о Григории Перегоедове.
– Познакомились мы с Гришей в июне 1971 года. Я тогда училась в техникуме общественного питания и проходила практику в Речкуновке, а «Сибирь» там проводила сборы. Однажды вечером мы с девчонками решили сходить на танцы, и на улице к нам пристали местные ребята. Ну и чтобы как-то от них отвязаться, я и сказала: «Отстаньте, вон мой муж идёт». А в это время мимо нас проходили трое высоких здоровенных парней, и я показала пальцем на одного из них. Как потом оказалось это были игроки «Сибири»: Валерий Студенков, Аркадий Багаев и Григорий Перегоедов.
– Попали пальцем в Григория?
– Да, он увидел, что я на него показываю и сразу подошёл к нам. Пацаны врассыпную, ну а мне пришлось объясняться, так мол и так – сказала, что вы мой муж. Он улыбнулся, взял меня под ручку: «Ну раз так, то пошли гулять». Вот так мы и познакомились. Через два дня они уехали на сборы в Адлер, а недели через три Гриша приехал в Речкуновку на мотоцикле. С цветами и конфетами.
– На свадьбе была вся «Сибирь»?
– Да, поженились мы в 1973 году, и вся команда у нас тогда гуляла. И подарок нам на свадьбу был лучше не придумаешь – ключи от новенькой квартиры. Семидесятые годы – лучшие годы в нашей жизни, жили мы с Гришей душа в душу, никогда не ругались. Это на льду он был строгий и жёсткий, а в семье – очень мягкий и нежный. Очень любил сына. Постоянно нам привозил подарки из всех зарубежных поездок.
– Себе ничего не покупал?
– Я сколько раз его спрашивала: «Гриша, что ж ты себе ничего не привёз?». А он всегда отвечал: «Да мне, Люсь, ничего и не надо, лишь бы ты у меня красивая была». Всю валюту, наверное, на меня тратил. Из Парижа, по-моему, в 1976 году, привёз мне красивые туфли, зонтик и колготки. И ещё курточку сынишке.
– Вы на хоккей когда первый раз пошли?
– Осенью 1971 года. Отец у меня был заядлый болельщик, а я как-то не очень. Помню, когда пришла, то сильно стеснялась. И ещё помню, что когда Гриша меня увидел, то сразу заулыбался. Ну а потом пришлось ходить почти на все матчи «Сибири».
– Как хоккеист он вам чем больше всего запомнился?
– У него были на льду какие-то особенные приёмы, как они правильно называются? Силовые? Вот-вот. И когда Гриша перекидывал кого-то через спину, то весь стадион, помню, гудел как огромный улей. В начале 1970-х годов ЛДС «Сибирь» был-то ещё открытым катком.
– Славу жены игрока «Сибири» когда почувствовали?
– Да практически сразу после свадьбы. Однажды после хоккея поехала домой на автобусе и услышала сзади чей-то шёпот: «Смотри-смотри, это жена Перегоедова». Ещё был интересный случай в Сочи: всем игрокам разрешили на сборы взять с собой жён. А в то время там тренировался ЦСКА. Вечером мы пошли с Григорием поужинать в ресторан. И там меня пригласил на танец какой-то чернявый, невысокий парень. Когда я села за столик, то Гриша смотрел на меня, наверное, как на хоккейную суперзвезду: «Ты знаешь, с кем танцевала? С самим Харламовым!».
– Давайте перейдём к грустному. Как Григорий завершил свою карьеру?
– Что-то у него не заладилось в команде, с кем-то он сильно поругался. А в то время его и Колю Новоженина очень настойчиво приглашали в усть-каменогорское «Торпедо». В другие клубы его, кстати, тоже раньше звали много раз. Московский «Спартак» в 1976 году приглашал вместе с Витей Дорощенко. Витя тогда уехал, а Гриша отказался – не могу я без семьи и всё. В Москву не поехал, а в Усть-Каменогорск поехал. А потом звонил оттуда домой каждый день, всё спрашивал, что да как.
– Когда он ушёл из «Сибири»?
– В 1983 году, когда «Сибирь» вышла в высшую лигу. Вскоре приехал из Усть-Каменогорска сам не свой. Не знает, что дальше делать. Мучился он сильно. У него была куча травм: и ногу ломал, и ключицу, четыре раза получал сотрясение мозга. Гриша же бросался под шайбу, наверное, в каждой игре. А я же вижу, что он без хоккея не может. Попробуй, говорю, устроиться тренером, ты же закончил техникум физкультуры – да ну, у меня ничего не получится. Тут его друг пригласил таксистом поработать. И где-то года через два он сбил бабушку у церкви. Бабушка упала, ударилась головой и умерла. И пошла у нас чёрная полоса. Гриша ничего не ел, похудел на 10 кг. Переживал очень сильно, стал выпивать. Когда играл, вообще не пил, а тут «слетел с катушек».
– Что было потом?
– Гриша устроился на работу на СТО вместе с сыном. Стал домой приходить постоянно пьяный. А потом и сын в это дело втянулся. Я плакала, переживала, у меня же ещё дочка тогда совсем маленькая была. Ничего не получалось. Потом мы развелись. Я забрала с собой дочку, сын остался с отцом. Всё закончилось страшно: сын умер в 1995 году, а через два года Гриша... Если бы вернуть время назад, я бы, наверное, костьми легла, но всё бы тогда наладила.
– Когда вы Григория видели в последний раз?
– В больнице, в день его смерти 3 ноября 1997 г. Помню, принесла ему картофельное пюре и котлеты – я ведь только из-за него, можно сказать, поварскую профессию не бросала, чтобы его вкусно покормить. Покушал, а вечером мне из больницы позвонили – Гриша умер …
Андрей НИКОНОВ