- Тише, пришли! Слышишь?
- Ничего не слышу, ничего не чувствую, лап своих не чувствую! - завыл доселе молчавший Васька.
- Ладно тебе! А, это кажется свои.
"Пусть он зе-емлю берегёт родную, а любовь Катюха сберегёт!" - высокий, визгливый с хрипотцой голос коряво выводил в ночи.
На Медвежьей горке никого не было кроме странного существа, которое самозабвенно и орало песню. Было оно чуть больше кота Васьки, всё лысое, с гладкой синюшной кожей, помятым лицом и маленькими жёлтыми зубками, и такими же ноготочками на длинных кривых пальцах.
- Серый! Я же тебя предупреждал, надо тихо сидеть! Ты чего разорался?
- А! Бижутень! Друг мой лохматый! Наконец-то! А я тут понимаешь, сижу сижу, нет никого, уж совсем тошно стало, тебя нет, думал забыл ты про меня...
- Ладно, ладно, хватит нежностей. Значит говоришь не видел никого?
- Не, никого не было, вроде.
- А ты никуда не отходил?
- Да что ты, родной?! Ты мне сказал сидеть тут и никуда, уж могу ли я тебя ослушаться?!
- Так-так... Васька, а ну ка, рысцой вокруг горки, по траве пошуруй, уж должны на месте все быть!
- Муаа-у! - взвыл Васька и повалился на землю, изображая полное бессилие.
- А ну, живо! - полушёпотом, но грозно рыкнул Бижутень на кота.
Васька молча скрылся в мокрой траве, и минут через пять раздались его дикие вопли, и вот он сам задыхаясь выскочил обратно на вершину горы.
- Там!... Там!... - задыхался кот.
- Ну кто?
- Кикимора! Огромная, зубастая! В траве, у подножия, в яме сидит. Это Чахабра?!
- Это наверно Малёха, она у нас стеснительная. Эй, Малёха! Поднимайся, не бойся!
Через пару минут тихо, без шороха из травы показалась широкая зеленоватая мордочка. Мордочка застенчиво улыбнулась, обнажив с четыре десятка маленьких острых зубов.
- Не бойся, моя хорошая, выходи, не бойся!
Малёха осторожно поднялась из травы. Для кикиморы она была действительно огромной, вдвое больше домового, её и в самом деле можно было принять за Чахабру. Но Малёха отличалась кротким миролюбивым нравом и невысоким интеллектом. Кикимора не умела говорить и была совершенно ручной.
- Так, но где же все?! Где Корич, где Тигун, где Зерефа??? - начал беспокоиться Бижутень.
С некоторых пор, он стал самым старшим и самым опытным в округе. Следил за порядком, решал споры. Переходил из дома в дом, строжил диких кикомор, воспитывал их. Приглядывал и за ближайшим лесом, но не особенно вмешивался в тамошние дела. После исчезновения сначала Кривулича, а потом и Мерича все кикиморы и прочие лесные, и речные, и болотные совершенно одичали. Творили что хотели, занимались самоуправством, дрались друг с другом, потом мирились и снова дрались...
Но Бижутень на этот раз зря переживал. Корич и Тигун - два местных полевика вскоре подтянулись. Долго обнимались с домовым, хлопали его по плечу, смеялись.
Васька грустно смотрел на всю эту мелкую нечисть. И стоило так спешить?! Вот теперь сиди тут и наблюдай этих умственно-отсталых! А дома сейчас все спят, делай что хочешь, тащи что хочешь - красота! А тут - жди не понятно чего! Безобразно, как не уважительно!
Если бы не страх перед Чахаброй, Васька бы демонстративно ушёл. Он понимал, что только Бижутень может знать, что делать, и если уж пришла такая беда, только на него теперь вся надежда. А потому Васька сидел и ждал.
Наконец на вершину выползла огромная чёрная гадюка.
- Зерефа! Сколько можно ждать?! Обернулась бы куропаткой, было бы быстрее!
Змея стала толстеть, покрываться чёрными волосами, у неё появились лапки с коготочками. Существо на четвереньках потрясло головой с длинными волосами и поднялось, только глазки остались змеиные.
Зерефа была болотной кикиморой, победившей своих многочисленных соперниц в борьбе за клановое лидерство. Чахабра в своё время чуть было не извела всё племя болотных, отказавшихся ей подчиниться. Зерефе было за что мстить, а у болотных все отношения строятся на мести.
- Что ж, нас не так много, но если мы будем действовать согласованно и продуманно, то на этот раз всё может обойтись без таких жертв, как тогда... - начал свою речь Бижутень.
Предыдущая - На Медвежью горку