В котором были книжки, которых я никогда бы и не смог найти тогда в книжных магазинах Советского Союза… Среди этих книжек… Была правда и «иллюстрированная Камасутра» …, которую я купил во вроцлавском подземном переходе… С не очень внятными рисунками и подписями на польском языке, которые я не мог прочитать…, но, которая, каким-то, тайным, не виданном образом, стала причиной и инициатором, продюсером прошедшей фантасмагорической ночи…
Не хватит тысячелетья
- Вот пример...
- Угомони свои пыл, -
Смерть сказала мне.
Рядом со мной стояла Кристина и я… Даже немного разозлился на эту самую «иллюстрированную Камасутру» … И в тоже время, старался спрятать её, чтобы Кристина её не увидела эту книжку у меня…
- Я знаю,
Как ты жил!
- Ты ходил,
Мутил умы ты....
Мне казалось, почему-то, что как только она увидит эту книжку у меня… То, непременно узнает все, о прошедшей ночи…, которая была… Но была, как будто бы вне времени… Как будто бы вынесенной за пределы реальности… И, запечатленных только где-то в самом далёком и далеко закопанном Песке Времени, который вряд ли кто-то и когда-то – разворошит… Но, эта небольшая, плохо изданная книжка… Была, как будто бы… Этой самой горстью Песка Времени, которую я хотел бы спрятать, а на деле, держал в горсти и, готов был её переворошить…
Развлекал по случаю подруг.
Спал, дышал, творил ненастья...
... Знаю. Никогда ты не Любил...
Замер я.
Книги, тоже заняли свое место в полупустой плечевой сумке и… Кристина… Кристина, ничего не заметила… Не увидела, да и не могла, собственно увидеть эту книжку… А горсть «тревожного» Песка Времени… Так и осталась – не переворошённой… И сумка с этой «горстью Песка Времени» … Была собрана и была повешена мною на плечо… Я, растерянно огляделся по сторонам… - Кого я хотел увидеть? Сам не знаю, ведь рядом со мной была только одна Кристина, которая всем своим видом показывала мне, что мы – торопимся… Мы торопимся и нам надо… Надо немедленно выходить и…
Действовать. Я же, всё еще тушевался и ждал какого-то указания… Точнее – разрешения… От кого-то, кого-то… Кого не было со мной… И в этот момент, слова Кристины… За неимением чего-либо еще… Стали очень даже – решающими… Не зная, что ответить.
Только знал: "права она, права!"
Смерть же продолжала,
Свои речи:
- Пойдем же, Данила, - говорила мне Кристина и, взяла меня за локоть… Направляя к выходу из комнаты… - Нууу, - отвечал я, как то невнятно… Надеясь, видимо, что вот… Прямо сейчас, придет кто-то, кто разрешит все мои сомнения на официальном уровне… Пусть даже запретит мою поездку с Кристиной… Но – решит и… Решит – окончательно… Однако, никто не приходил, и я… Я уже не имел возможности и… Даже скрытой зацепки к тому, что такая возможность может быть… Наваждение не падало… Но, ход вещей, противостоял этому наваждению и я… Постепенно… постепенно и неуверенно, двинулся в сторону выхода… Двигаясь всё более быстрым шагом… Вот, мы с Кристиной стояли уже около лифта… И – Кристина вызывала кабинку, стоящую где-то внизу… Лифт, начал двигаться к нам, отсчитывая этажи… И – вдруг… Вдруг, я представил, что из этого лифта… Сейчас может выйти кто-то из тех… Кого я только что ждал… Только теперь… Теперь, мне совершенно этого не хотелось
- Без любви, тебе
Никто не враг. И не судья...
Ничего не страшно,
В этом мире.
Лифт поднялся, его кабинка была пустой… Мы с Кристиной, расположились в его кабинке… И, она нажала кнопку движения к первому… Точнее, к «нулевому» этажу… Я еще и сейчас не могу понять этого странного значения – смысла «нулевой этаж» …
Что там шаг
К границам бытия.
Вот допился,
И теперь бормочешь: «Нулевой этаж» … Нулевой, на котором нет ничего… Ничего, даже какой-то точки отсчета… Нулевой, как будто бы новый Центр бытия… Стремящийся обнулить собой – моё сознание…Мои чувства…Лифт мелодично отщёлкал нужное число этажей и… Мы с Кристиной… Оказались в вестибюле нулевого этажа… Она, смело двинулась вперед, выстукивая по искусственному мрамору холла… Какую-то бравую… Почти бравурную мелодию…- Цок…- Цок………- Цок…, - стучат, как будто бы разговаривают, каблучки Кристины…
- Ты и я.
А что в том?
"Ты и я"
Все твои рассказы,
Где-то, у самой двери общежития академии, я увидел вдруг. Входящую внутрь Валентину Михайловну… Женщину красивую, добрую и либеральную, которая была руководительницей нашей делегации,
Она была женой ректора Ленинградского финэка… И… Ну не знаю, чего там еще – «и»… Цоканье каблучков Кристины, застыло… Может быть, на миг… И, снова началось с новым, почти «колокольным»…
Звуком… Я рванулся вслед Кристине и… Навстречу Валентине… - Ты куда это? – увидев меня, Валентина Михайловна не могла не задать мне такого вопроса… А, увидев, что я ещё и в «собранном» состоянии,
Она проявила так же некоторую обескураженность и даже – волнение… - Куда собрался-то? Кристина замерла… Я – ответил совсем просто… Без обиняков… Так как случается, если вы совсем не хотите врать,
а выдумать что-то правдоподобное, не озаботились, и – не можете придумать прямо на месте.
Идиотство...
Знаешь сам,
Во сколько им цена.
Все дела твои дневные… - В Варшаву…, - сказанное мною, было одновременно правдиво и неправдоподобно…В общем-то я понимал, что согласования, о которых мне говорила Кристина… Эфемерность… Но мне уже было совсем всё равно…
- Скотство,
В смерти ж,
Людям чистота нужна
- Не любил….
Кристина, тоже пришла в себя… И стала говорить что-то… О пане Лауреате – Даниле – то есть, обо мне, профессоре, пане Казимире, - своем папе… Варшаве, Польской академии и…
Ну я даже и не знаю, что там еще говорила Кристина Валентине… Убеждая ее, что мне просто необходимо быть с ней… Сегодня же – в Варшаве… Валентина внимательно смотрела на Кристину… Смотрела, по-моему, совсем не слушая, только наблюдая за её движениями, глазами… Как будто бы пытаясь «проникнуть в неё» и… Не дожидаясь окончания бурного спича девушки… Сказала…- Едь… - Только будь на связи… И, уже обращаясь к Кристине добавила… - Звони на кафедру… - Каждый день, - назидательно дополнила она:
И не уйдешь сегодня.
Сколько бы не пил
И не просил...
День ушел… - Да-да, конечно, - Кристина мгновенно оборвала свою речь и поспешила согласиться с Валентиной…. - Конечно, я буду звонить…, - говорила она и добавила… - Папе… Валентина знала, что Кристина, дочь профессора, который как раз и заведовал этой самой кафедрой и… Просто – согласно кивнула… После чего, уверенно, хоть и через силу… Повернулась,
И… Пошла к лифту… А Кристина, чтобы случайная удача вдруг не покинула её… Быстро схватила меня за руку и потянула к выходу из здания…Очень быстро потянула меня с крыльца… Завернула куда-то за угол…Снова – завернула… Выведя меня на остановку трамвая, каким-то совершенно не известным мне путем… И, остановилась в стеклянном павильончике трамвайной остановки… Притянув меня зачем-то. Поближе к себе…
И я некстати вспомнил
- Я ведь и сегодня
Не любил….
Не задумываясь и, не обращая внимание на окружающих… Кристина, вдруг, обняла меня и….прикоснулась своими губами к моим губам… Одновременно, как будто бы – просительно и, одновременно – требовательно… Не оставляя никаких возможностей двойного толкования своих намерении… Я – неловко повел плечами… И сбросил с них тяжелую дорожную сумку… Не обращая внимания ни на нее, ни на окружающих… Рукой, согнутой в локте, плотно прижал девушку к себе… Она, теперь, как будто бы заставила меня, принять её подчинение. Желание быть рядом и… Принадлежать… Обвила свои гибкие руки вокруг моей шеи… И,
Как будто бы… Дала пить себя, в этом, немного безумном поцелуе… Вокруг нас… - Как будто бы…, - в мое воспоминание вдруг ворвался голос Елены – Нэлл… Которая слушала мое воспоминание, как будто бы… Потягивая из кубка божественный нектар… - Как будто бы…, - продолжала Елена – Нэлл…- Возникло, прозрачное и… - Непроницаемое поле… - Сделавшее вас, недоступными для окружающих… - Как будто бы, растворившее в себе… - Только не вас… - Не вас, а весь остальной мир… - Весь мир…, - как будто бы завороженно повторил я… Вслед за Еленой – Нэлл… Как будто бы начав понимать… Нет, не понимать, конечно же, только ощущать…, но, ощущать, так внятно и осязаемо… Что это непроницаемое, невидимое… Эфемерное и, вместе с тем, необычайно прочное поле… Сейчас так же окружило меня с Нелл – Еленой, создало этот невиданный чудесный этаж, в старой Петербургской гостинице… Обросшей легендами и преданиями, как новогодняя елка игрушками… И – укрывшая нас от всего остального мира… Нет, не сделав невидимыми и недоступными… но… просто, растворив для нас, превратив весь остальной мир в нечто… Не имеющее материального статуса и значения… В духовную эфемерность, которая продолжала существовать и даже беспокойно пульсировать…, но…, только следуя, за нашими желаниями и мечтами… Обращая их в невиданную мною доселе мысле-реальность… Елена, как будто бы объединила в себе… Таких одновременно разных и… Очень похожих – Кристину и Нэлл… Она генерировала их, в какой-то новый образ… Новую реальность, которой, как будто бы не было на самом деле… Но… Которая – была…Была еще более реальной, чем сама эта – реальность… Этого… Этого, конечно же нельзя представить… Как образ, фантазия, эфемерность, могут стать такой реальностью… Реальностью, даже большей, чем сама – реальность… - Ты меня возбуждаешь..., - сказал я Елене-Нэлл дрожащим от напряжения голосом… Который едва ли не срывался на хрип… - Я…, - обнаженная и прекрасная…Свободная и… Желающая подчинения… Елена – Нэлл, стояла передо мной на коленях… Играя своими изящными пальчиками моим, начавшим возбуждаться членом… - Я, умею возбуждать, - сказала она каким-то новым… Шелестящим голосом… В котором проступали… Да что там проступали… Они просто подавляли и наступали… Превращая речь Елены… Впрочем… Впрочем – речь Елены… Не продолжалась, но просто переходила… В состояние… - Аг…, - говорила Нэлл – Елена… Забирая одновременно в свой ротик мой… Член и… Совсем-совсем уже на выдохе… Досказывая… - …аааа… Превращая обычное междометие… В настоящий акт Любви… И заканчивая его… Глубоким проникновением – заглотом… - Мне нравится быть в тебе, - говорю я, в общем, не понимая в данный момент… что это за момент… Где, я нахожусь и главное когда, и кто это, стоит передо мной… Натягивая уздечку члена, играя с его головкой и… Вдруг – натянув на головку крайнюю плоть… Играет с ней, как с кожаной флейтой, извлекая какие-то, слышимые только ей – звуки
И – композиции… Все было… Было, как тогда… Тогда, когда мы с Кристиной, приехали в Варшаву… Пришли куда-то, где у нас попросили паспорта. Кристина ещё долго после этого что-то писала, и говорила, странной, несколько растрепанной женщине, сидящей за барьером конторки… И, оценивающе глядящей на нас из под толстенных стекол,
Своих круглых очков… Наконец – женщина за конторкой, жестом остановила красноречие Кристины и… Так же молча – протянула ей ключ, с тяжеленым набалдашником – брелоком… Здесь не было лифта… Дом, в котором мы находились, стоял на какой то улочке, неподалёку от Нови Свята… И не был таким модерновым, как общежитие академии Оскара Ланге… Стены этого дома, нет – не дышали пылью веков… Но, явно многое помнили… Как и эта лестница… На которую мы с Кристиной – Еленой… Свернули через стеклянную дверь и – стали подниматься по ней… Прерывая каждый из преодоленных лестничных маршей – поцелуями… Я вспомнил… Первый марш, насчитывал 6 степеней… За ними, была темная площадка, с полом, покрытым какими-то пластиковыми квадратиками, с какой-то дверцей в противоположном конце и… Новым лестничным маршем, по которому мы должны были продолжать подъем… Лестницей, явно пользовались… Она была оживленной коммуникацией этого дома… И это было совершенно явно видно… Однако,
Однако, сейчас на ней не было никого, кроме меня с Кристиной… И – наш поцелуй… Который начался в хрустальном коконе трамвайной остановки во Вроцлаве… Вдруг… Как будто бы и не заканчивался… И – снова мы миновали пролет лестницы… На этот раз, в девять ступенек… Я, не считал их,
Но они, каким-то неведомым мне образом, отпечатались в моем сознании…- Раз…… - Два……… - Три… Я трепетно и нежно сжимаю руку, идущей рядом со мной Кристины… Она – решительна и сосредоточена…- Три…… - Два……… - Раз… Рука Кристины, теплеет и, как будто бы – мягчеет, не оставляя уже шансов для… Сосредоточенности и деловитости…- Раз… Рука Кристины, как будто бы начинает искать чего-то… …… - Два… - Кристина обращается ко мне в пол-оборота…, Она, уже чуть смятенна и тяжело дышит. …… - Три, - мы на самом верху лестничного марша… И, снова губы Кристины впиваются в мои губы… Она, как будто бы хочет выпить меня – всего… Всего и…. До последней капельки… Я вижу… На этой лестничной площадке, уже три двери… И – лестничный марш, ведущий, дальше, наверх… Мы, стоим с Кристиной слившись в длинном-предлинном поцелуе… Я не знаю, сколько он длится и – когда он закончиться… Я – не знаю… Вдруг, Кристина… Резко отрывается от меня…, Отрывая свои губы от моих… С какой-то невыносимой болью… Почти с кровью… Дверь – выходящая на площадку, начинает скрипеть и открываться вовнутрь… Из нее выходит какой-то… Какой-то паренёк, в очках, щегольской бабочке и… Персидских тапочках – туфлях, надетых на босую ногу… Паренёк, разворачивает на ходу какой-то бутерброд… Или сэндвич… Или даже – гамбургер… Я ещё не привык тогда к этому самому фаст-футу, и предмет в руках паренька… Меня совсем не раздражает… - Чесч…, - резко говорит Кристина, каким-то странным голосом… Вообще, мне удивительно… Почему-то я уже совсем забыл, что она свободно говорит на польском… И она – полячка… Несколько секунд она говорит что-то с этими странными польскими «пшеками», обращаясь к пареньку… Он, так же отвечает Кристине что-то… Что-то, тоже очень часто начинающееся на «пш»… Я понимаю – паренька зовут… Паренька зовут… Блин… Толи Ян… Толи Янош… А нам с Кристиной… Нам с Кристиной надо идти куда-то – прямо… Просто – это прямо… По-моему, единственно, что я Вверх, ещё вверх…Ещё…Ещё…
- Этот дом, не может быть – таким высоким, - думаю я почему-то…И мы с Кристиной… Влетаем на новый марш… Быстрые девять ступенек…- Раз……-Два……… - Три……… - Три…… - Два… - Раз…, - как будто бы молотом отдаются в моем сознании… Запуская новый отсчет…, который стучит теперь какой-то бесконечно монотонной дробью… - Раздватриьриваразраздватритридвараз… Я ничего не понимаю, я уже – на издыхании… Но, Кристина всё увереннее тянет меня… - Выше…- Выше…- Выше… Дверь перед нами – распахивается и… И – впереди, впереди передо мной… Раскрывается белизна кружев и покрывал… Кристина, тяжело дышит рядом… Впрочем… Впрочем она – уже голая… И я – рядом с ней, тоже голый… Мы лежим в чудесной, какой-то «восточной кровати» черного с золотом дерева… Утопая в белизне… Белизне – чего… Может быть… Может быть – это кружева и атлас… А может… Может это белизна Небесного облака… На которое нас вознесла – сама Любовь… Любовь такая, какой она была, когда-то в Гиперборее… Любовь, которая стирает границы и миры… Бросает в бесконечность и… Сжимает до атома… Любовь – превращающая в тлен… И – пробуждающая из вечного небытия… Любовь – обретенная и… Бесконечная, Мы были вместе… И я совсем уже не понимал, с кем я был – тогда – сейчас, Только что и – много лет тому назад… И когда это было, сейчас, вчера, завтра, через год или два… Три или пять… Время – вовсе не текло, вернув себе Божественную изначальность, в которой… Нет, не было… Да и не могло быть самого Начала – ибо было оно - ВСЕГДА… Не было Конца – потому что, ну, просто потому, что не было… Не было этих странных промежутков, минут и часов, мгновений и лет… Мигов и столетий… Все как будто бы – было… И было, столько,
Сколько было даровано Временем… Временам, который создавал действительность, сообразно своим желаниям и… Разрушая всякую формальную сущность… Нет… Нет – это не была реальность… Или, не была та реальность, которую мы представляем себе… Она – просто не могла быть «той реальность»… Как не могла быть и «этой» … Она совсем не была привязана к месту… И – никак не ассоциировалась со временем… Хотя и была этим самым Временем, в самом чистом, незамутненном виде… Время – добрый и благородный… Как будто бы, пересыпал из горсти в горсть, свой невиданный – волшебный песок… Осыпая нас теплыми, почти невесомыми песчинками, с легкими. Чуть покалывающими кожу гранями…Сыплющимися и скользящими… Пробуждающими чувства, ощущения, восприятия… Воспоминания… Воспоминания, которые совсем не были воспоминаниями о прошлом…, впрочем, впрочем, они не были воспоминаниями и о будущем… Они… Они – просто БЫЛИ… Заставляя нас слиться с самим БЫТИЕМ… Слиться – принять его своей кожей и всем телом… Принять его в себя – сознанием и душей… Щедро поделиться собой, чтобы дополнить… Дополнить собой его целостность, бесконечность, совершенство и Красоту… Обнаженная девушка передо мной… Кем она была? Кем я хотел, чтобы она была? Кем хотела быть она сама? Кем – виделся ей – я? Не знаю… Не знаю и не буду скрывать своего незнания… Я вовсе и не стремился засть того, кто она… И почему… И зачем… Мне только хотелось приобщиться… Сейчас, немедленно и неодолимо, стать частью… Сущность – её совершенства… И наполнить… Наполнить до предела… Своим совершенством – её…
Сегодня еще покой,
Плывет в пустоте Земля,.
Спит время,
Во тьме ночной.
Мы…
Мы должны были, как будто бы…
Прямо сейчас…
Не двинется,.
Водная гладь...
А завтра -
Пойдут часы,
Вот здесь, не сходя с места… Создать энергию, какого-то неимоверного взрыва… Коллапса…
И потечет вода,
Земля полетит,
Сквозь строй...
Ломая Космоса
Стать!
Внутреннего Микро-Космоса, который, в один момент – сделает нас – больше и значительнее всего мира… Всей – Вселенной… Свернет мир и Вселенную, в воронку… Воронку, которая станет чашей… И – наполниться чудесным напитком… Который будет создан мной и… С радостью, трепетом и… Этим великим и неизмеримым любопытством – поглощен ей… Чаша – бессмертия мира… И – его постоянного рождения…
Последний день тишины,
Последний покоя миг
Чаша – вечного Бытия… Бытия, которое никогда не повториться… Никогда не будет – одинаковым и однообразным… Наша – Любовь… Любовь….
Не миг и не вечность… Не чувство и не предмет… Не представление и… Не реальность… Любовь – Акт Творенья… Творенья, понимающего создание, тварь… до состояния Творца… Любовь – вечный дар и… Вечное проклятие… Текущее медленно, как река по равнине – Счастье. И – Счастье смятенья… Смятенья, резкого и прекрасного … Хрустального как слеза – горного потока… Захватывающего и манящего, и – выносящего в «неизвестно куда»…
Любовь, которой надо бесконечно доверять и… Бесконечно – начинать сначала… С начала, которого – нет… И теперь, теперь я не знаю, в каком из миров я… Конечно не в том же самом… И может быть
Не в том, что был совсем недавно, до этого… Может быть – даже не похожем на тот… ««Что был – тогда… Голая Нэлл, лежала чуть поодаль от меня… Касаясь меня изогнутой изящно рукой и… Говорила… - Через две недели», - говорит мне порозовевшая от моих настойчивых и глубоких ласк и проникновений Елена – Нэлл… - Через две недели… - Тебе надо будет ехать в Москву…, - Зачем», - спрашиваю я Нэлл – Елену «на автомате», не подразумевая какого-то внятного ответа… Однако она, отвечает мне и… Отвечает обстоятельно… - Через две недели в Москву приедет Джордж Буш… - Президент США… Тогда Джордж Буш – президент США, был только один… И не имел династический маркировок – младший, старший… - Он, - продолжала Нэлл – Елена… - Даст ланч, для представителей российского бизнеса…, - Дэвид, - Он как раз беседует с теми, кого предполагают пригласить на этот ланч… - Так значит, - сказал я, несколько встревоженно… - Это было… - Не интервью, для газеты? - Статья с интервью, - как будто бы успокоила меня Нэлл – Елена… - Статья – непременно будет… - Но, будет и ланч, - продолжила она назидательно, - На который тебя непременно пригласят… Я слушал Елену – Нэлл… Понимая, что если она говорит мне об этом сейчас… То это… И на самом деле – может быть очень важным… Впрочем… Впрочем… - Какая ерунда, - теперь… Теперь я был уже… Теперь я был уже с Кристиной… Голая девушка лежала рядом со мной… Чуть отстранившись и… Всё же, касаясь меня своею рукой… То ли обнимая, то ли – поглаживая мое тело… Несколько капель ярко красной крови на ослепительно белых простынях… Как будто бы только и отличали обстановку, в которой был я с Кристиной… От той… Где… Где, как будто бы одновременно был я с Нэлл. - Сегодня, - говорила мне Кристина… - Тебе будут вручать медаль Польской академии… - Во Дворце науки и искусств… - А завтра…, - Завтра, приеду твои друзья из Союза и… - Вы, поедете домой, -голос Кристины, вдруг стал грустным и, каким-то потерянным… - Ну. Ты же приедешь ко мне…? – я говорил, бодрясь и с надеждой, но все-таки как-то, неуверенно… - Ты обязательно приедешь ко мне… - В Ленинград, - добавил я, стараясь успокоить себя магией прекрасного и великого города… - Ведь в Ленинград, - продолжал убеждающе говорить я… - В Ленинград – нельзя не приехать… - Конечно, - сказала Кристина, поворачиваясь ко мне, и обняв меня, теперь уже крепко… Притягивая свое тело ко мне… И приглашая к поцелую… Поцелую. Который как будто бы давал выть её всю… Всю без остатка… Наш поцелуй, длившийся, казалось бы, целую вечность… Снова, как будто бы изменил действительность… Преобразил её… Сдвинул, куда-то в сторону, чуть-чуть… Но, совсем не туда… - Конечно, - продолжала всё та же, но уже… Чуть другая – Кристина… - Конечно… - Я приеду… И, как быть мельком, ненароком… Добавила… - Только трохи позже…, - новая Кристина, как будто бы чуть волновалась и… От того, незаметно для себя – перескакивала на родной. Польский язык… - Не дюже долго… - Трохи, - говорила она взволнованно и, усилием воли успокоившись… Добавила… Уже по-русски… - Казимира… Она почему-то называла своего отца по имени… Иногда даже ласкательно – Казик… - Казимира, пригласили преподавать…, - она чуть запнулась… - Пригласили преподавать, в Оксфорд… И продолжила… - Мама и я, конечно же едем с ним… -Пока переезжаем, пока устраиваемся, - голос Кристины, стал теперь успокаивающим, почти убаюкивающим… - А потом, - теперь её голос звучал уже снова уверенно и… Почти – бодро… - А потом, я – приеду к тебе… - В Ленинград, - закончила свою реплику Кристина, как будто бы тоже желая обратиться к защите и магии… Великого города… Однако, магия города, не была всемогущей и… Мой член не стоял, для того чтобы закрепить собой высказанное только что Кристиной предположении… Победно войдя в неё… Она, оценила происходящее, как досадное недоразумение… Незадачу, которую просто необходимо исправить… И, как-то по-особенному непринужденно, переместилась… Куда-то вниз… Явно желая взбодрить своими губками нашего общего друга…, И он… Не замедлил откликнуться на призыв девушки… Нет… Нет, всё, конечно же, не было одинаковым… Всё – было совершенно разным и… В тоже Время… В тоже Время – так похожим… Вообще – всё никогда и нигде… Не бывает одинаковым… Ведь мы сами… Я сам – при этом, совсем не одинаковый… Я бы сказал даже больше… То, что вокруг нас – происходит одинаково… Повторяющееся, монотонно… В полной мере реорганизует меня внутренне… а что? А почему? Очень даже! Внешняя монотонность, она отрешает, заставляет не думать о том, что происходит вне тебя… Не отвлекать на внешние даже крупицы своего чувства и сознания… Оно отвлекается правда… Само по себе… Когда во внешнем проявляется что-то существенное, значимое по настоящему… Вот и сейчас, ослепительная белизна, едва ли не блеск окружающего в этих так похожих ситуациях… Различается капельками крови… Упавшими на простыни, которые стали нашим с Кристиной ложем… Я, как будто бы, не думал и не понимал их значения… И даже вроде бы, не констатировал их мысленно… До тех самых пор, пока Кристина не сказала мне о своем… Вот-вот предстоящем отъезде… Далеко… В почти что недоступную мне в те времена – Англию… Британию…Великобританию… Я перекатывал в своем сознании это название, которое никак… Ну, совсем никак, не становились мне ближе, понятнее… А – Лондон,- Ддон…… Дооон……… Доннн…Оксфорд…- Ксфорд.. …Сфорд… …… Форд… И вообще, отбивались в мозгу, каким-то таинственным и чуть бессмысленным колоколом… Бессмысленным, до отчаяния, до боли в горле… До дрожи в коленях… От того… Что вот сейчас… Ну ладно, не вот сейчас…Но, послезавтра… Моя Кристина, которая сейчас, так близко-близко… Окажется вдруг… Вдруг окажется – так далеко-далеко… Так далеко, что почти Почти - недоступно для меня… А сегодня… Да – сегодня, я почти… Не мог вспомнить этот город… Нет, не Варшаву… Варшаву то, я как раз узнал, узнал сразу, почти мгновенно… Узнал Иерусалимские аллеи…И Маршалковскую… Подземный центральный вокзал… И – Дворец науки и искусства… В котором мне когда-то, во времена Польшей теперь почти забытые… Забытые насильно, с трудом и болью… Мне вручили тогда эту польскую медаль… Она и сейчас может быть… Да что там – может быть… Наверняка, лежит где-то, на Бестужевской… Моя мама, никогда и ничего не выбрасывает… Даже, такую, наверное, бессмыслицу, как медаль Польской Академии наук… Врученную когда-то студенту из Ро… Советского Союза… Для того, чтобы вдохновить на создание чего-то нового… Что могло бы дать шанс, этому обществу, которое… Которое все уже, как будто бы очень не любили… И все же… Все же, я помнил эту нынешнюю Варшаву, с её круглым банком на углу Маршалковской и Иерусалимских аллей,
С её королевский дворцом, на Новом Святе… Который тогда и… Сейчас, напомнил мне старую пожарную часть с нелепой каланчой… И, с теми капельками крови… На ослепительном… Блестящим, до боли в глазах – белом… Небесно…Божественно белом… А вот Вроцлав… В котором я был сегодня… И в котором… В котором тоже произошло многое… Многое, что я вряд ли когда-нибудь забуду… И в котором, я оказался, вдруг… Волею, какого-то, неведанного мне случая… Я не мог узнать – совсем… Совсем и – полностью… «Как будто бы и не был здесь… - Раз, два… - Четыре…- Восемь», - считал я, едва ли не загибая при этом… Пальцы… - Десять, одиннадцать… Пальцы кончились и… Я начал «загибы, по новой… - Пятнадцать… - Двадцать… пальцы обеих рук, снова подошли к концу… Что же оставалось… Оставалось – снова начать загибы пальцев сначала… - Двадцать одни……- Двадцать восемь… - Двадцать девять…На этот, третий раз счета – загиба уже хватило… Да… Несмотря на всё, что мы с Кристиной думали и говорили сейчас… Или тогда… Или… Ну, какая разница – когда-то думали и произносили… Я – случайно оказался во Вроцлаве… Только через 29 лет… 29 лет – это же, практически целая Жизнь… Жизнь, со своими радостями и огорчениями… Всплесками и падениями… Мечами и…Воспоминаниями…
Мне Виденье -
Пришло.
И я не знаю… Не знаю, было ли это воспоминанием… Или виденьем будущего… Не знаю и… Не хочу знать…
Не скажу:
То к добру,
Или к худу.
И не мне –
Не хочу даже думать об этом… Зачем? Зачем, в конце концов…
Обсуждать.
Его скрытую
Стать.
И значение,
И смысл,
И то уже прекрасно… Прекрасно, что сейчас… Сейчас я могу об этом сказать… Сказать так… Как это было… Было – на самом деле…
Из него
Извлекать.
Мне дано -
Лишь
Сказать,
Да и это
Для смертного
Много.
Я – совсем… Совсем не мог вспомнить этот город. Ну, просто - совсем,
Всегда я помнил почему-то громаду костёла Доминиканцев… Венчающего, почему-то, площадь Дзержинского… А сейчас… Сейчас, едва-едва... Припомнил его… Ведь он и сейчас, стоит на той же самой… Нет – не на площади… Не на площади, потому что этой площади… Теперь – просто нет… А есть, какой-то совершенно обычный,
Такой как есть во всех городах… Торговый центр «еврообразца»… Ничем не лучше и… Ничем не хуже других… Обычный, и - совсем мне не нужный… В котором даже туалет, и тот – оказался платным… Костел Доминиканцев - был,
А площади Дзержинского, перед ним – не было… Площадь, судя по табличкам, укрепленным на зданиях, Окружающих бывшую площадь… Бывшего Дзержинского..., который несомненно всё-таки был… И был – поляком… Так же как Коперник, Шопен, Мицкевич, Мария Склодовская…, которая Кюри… И – воинственный Тадеуш Костюшко… Победивший когда-то, как раз тут, около Вроцлава, два суворовских батальона… И… Оставшийся в связи с этим в памяти поляков… И даже – Домбровский… Бывший когда-то, вроде бы деятелем Парижской коммуны и… Изображенный на не очень крупных банкнотах Народной Польши… Все эти Герои, герои и геройчики – были… А Дзержинского – не было… Как не было теперь во Вроцлаве и его площади… Или, ну площади – его имени… То, что осталось от этой площади, после строительства на ней торгового Центра… Называлось теперь… Площадью Доминиканцев… Доминиканцев… Псов Господних – Домини Канос… Придумавших и воплотивших собой когда-то – Священную инквизицию… Площади, явно не везло… Святая инквизиция, придуманная доминиканцами, чье имя она теперь носила… Вряд ли воспринималась средневековыми современниками… Так же лояльно, как и ЧК, придуманное позже… Или раньше - Феликсом Дзержинским… В общем – площадь противоречии и… Отсутствия примирения… Еще… Я узнал там…, узнал - подземный переход, в котором уже почти как 30 лет наз... Поскользнувшись, рассадил до крови колено... Да-да, именно после этой «травмы», когда я добрался до общаги Академии экономичной Оскара Ланге, Кристина, «утешила» меня первым минетом... И я уже совершенно не расценивал рассаженную в кровь ногу, как что-то неприятное… Скорее… Ну я не буду оканчивать эту сентенцию, потому что вы, уже наверняка закончили её за меня… И до меня… При этом, закончили совершенно правильно и… Мне все равно вас уже не переплюнуть… Ясное дело, на что способен человек травмированный, раненный и… а на что я еще был способен - будучи столь раненым...? И – утешенный таким, совершенно непредвиденным для него способом… Позже… Много позже… Или раньше…? У меня была знакомая,
Она, напоминала мне скрипку, работы какого-то старинного и очень хорошего Мастера… Не заезженного своей известной популярностью и сумасшедшей ценой… Но… Прекрасной – самой по себе… И я – я как будто бы играл на ней… Нет, сперва не играл, но – настраивал её… Оценивая каждый звук… Да что там – оттенок звучания… И она… Она – отвечала мне, отвечала… Принимая мои старания и усилия… Становясь от этого много жестче или… Размягчаясь… Всегда готовая к игре и… Обнаженная… Когда, не так уж часто, конечно… Она бывала со мной наедине… Она всегда как по волшебству оказывалась голой… И – готовой к настройке и игре… Она воспринимала это не то чтобы спокойно, но, как само собой разумеющееся действо… Она понимает, почему-то…, понимает, что именно обнаженной, совершенно голой, являет мне и Миру … Величайшую Красоту и гармонию…, которую щедро дарит Миру и мне… Не озабочиваясь сама и… Не озабочивая меня и Мир, какими-то лишними и, совершенно не нужными никому… Формальностями и условностями… Она, так и говорила мне… - Приезжай,
- Я…, - гордо, почти блестяще… Да что там – почти… Просто – блистательно… - Поздравлю тебя, - если праздник (День ВМФ или Защитника Отечества, день рождения или Рождество…, даже – Пасха)
- Полечу, утешу…, - еу если ты заболел, чем-то расстроен и… Ну в общем… - Всеми…, - продолжает она таинственно, почти заговорщически… И – чуть смущенно… Как же чудно слышится это смущение Женщины… Перед человеком… Которого она совершенно не смущается… - Известными мне способами… И… Лечила, утешала, поздравляла…, казалось бы, так обычно, так просто и… Даже обыденно, как может, казалось бы – каждая Женщина… Может… А делает – только… Только – она… - Да что же? – думал я… - Да что же это такое? - Где я обо всем этом думаю? - Когда? – я снова как-то сильно и необычно разволновался… - Когда я это думаю? - Действительно… - Что и… - Когда всё это…? - Где-то на небе, над гостиницей «Астория» … - Над Санкт-Петербургом…? - Там, куда привела меня Нэлл – - Елена-Прекрасная… - Или? - Или – много раньше…? - Недалеко от варшавской Нови Свят… - В ослепительно-белоснежной комнатке, где мы… - Где мы, лежим сейчас с Кристиной…? - И – прощаемся с ней… - Навсегда… - Навсегда…? - Или, очень надолго? - Или… - Или, обещаем друг другу, сохранить это мгновение… - Навсегда! - Или, в шумном вроцлавском ресторанчике – Польский двор… В котором… В котором я сижу почему-то жарким летним днём… 2016 года… И – с каким-то удивительно непоследовательным любопытством смотрю на Рынок… Рынок – это центральная площадь старого Вроцлава… - Здесь на рынке…, - я, снова ловлю себя на воспоминаниях… - Да, - я гляжу на старую ратушу и… Оглядываю стены старых домов… - Здесь, когда-то, - я как будто бы стараюсь убедить сам себя в очевидном… - Здесь когда-то, был магазин… - С книгами на русском языке… - Кшигарня, - произношу я с каким-то мазохистским смаком… Понимая, что сейчас… Сейчас и прямо здесь – этого магазинчика быть не может… Да мало того… Среди окружающей толпы праздно гуляющих здесь туристов, вряд ли найдется тот, кто вспомнит об этом магазинчике… Да и из тех, кто живет во Вроцлаве, тоже не много найдется людей, которые вспомнят эту кшигарню… И – дело даже не в том, что с тех пор… - Прошло, - снова вспоминаю я, как будто бы уговаривая себя забыть… Оставить то, что было когда-то здесь… - Прошло, почти тридцать, - я осекаюсь… Почему-то мне не хочется, чтобы прошло уже три… - Двадцать девять, - пересиливая сам себя, думаю я… - Двадцать девять лет… И снова… Снова погружаюсь в этот сон… Как будто забывшись… Прошу счет… Расплачиваюсь с официантом… Немного высокомерным, профессионально-внимательным и предупредительным… Понимающим, что от его общительной весёлости и добродушия… Напрямую зависит сумма его чаевых… Иду, не разрушая так, кстати, накатившего сна-воспоминания… К остановке трамвая… Она… Она – остановка трамвая… Так и осталась там, где ей положено… На самом краю площади… Площади – бывшей Дзержинского… Нынешней – Доминиканцев… Та где… Там где – этот самый, злополучно-радостный поземный переход… В котором я когда-то рассадил колено… И – получил «в утешение» самый лучший, какой только можно представить себе – минет… Я – выбрал трамвай, почти наугад… Да что там – просто наугад… Совсем не ожидая, что приеду на нем туда, куда мне надо… Я не знал даже того, в ту ли сторону я поехал… Трамвай теперь двигался не так медленно и… Скорее даже разгонялся – унося меня куда-то вдаль… Далеко туда, где я был счастлив…, Счастлив – много лет, тому вперед… Или – тому назад… Или… Или – вот Вот – прямо сейчас… Трамвай, вез меня куда-то… И я спросил на удачу, какую-то польскую девушку, - Бискуп виспа… Епископский остров… Понимая, что такое, достаточно «набожное» название вряд ли измениться в угоду новым временам и… Нравам… Особенно тут, в Польше, которая даже во Времена социалистического прошлого, с каким-то истовым, почти маниакальным упорством… Продолжала держаться за Веру… Вопреки и благодаря всему… Трамвай в это время поворачивал куда-то, на мост… Мост через Одер, такой знаете… С синей фермой пролетом… Чуть поодаль – река частично была перекрыта плотной, чем-то напоминавшей маленькую гидроэлектростанцию… Да, наверное ею и бывшей… Место казалось мне, знакомым, едва ли не до боли… Действительно, это было… Было почти, где-то… Здесь… Видимо, Видимо что-то в моем лице, да и во всем моем виде, показалось неизвестной мне польской девушке… Трогательным… Именно, не жалким, а трогательным… Может быть, она поняла, что этот немного странный мужчина, с седой бородкой и фетровой, летней шляпе, явственно выдающей в нем туриста… Вспомнил, прямо здесь что-то… Что было для него очень-очень важным… Важным и – почти ускользающим… Едва прихваченным, «за хвост» этого самого уезжающего трамвая… Уезжающего, но… Но, так и не уехавшего, подчинившегося праву Времени, которое гласит… Всё, что мы помним… И, так, как мы это помним… Не умирает… И – пусть оно не живет…, но, копулируются и – существует как часть Мироздания в Песках Времен… Ничего не говоря, девушка, к которой я обратился в трамвае… Взяла меня за руку… И, мы вместе с ней – вышли на остановке… Прямо на той, куда только что пришел этот самый трамвай… И снова – ничего не говоря… Она просто вела меня за руку… Вела, углубляясь в лабиринт улиц и улочек… Напоминавших мне Васильевский остров – родного и так любимого Ленинграда – Санкт-Петербурга… Я понимал… Что сейчас мы, где-то близко, рядом… И – вот-вот, передо мной откроется небольшой домик, в ряду других домов… В котором, не сразу и узнаешь – Храм… На улице играла какая-то духовная музыка… Песнопение…
В котором явственно угадывались строгие Церковно-славянские нотки Божественной Литургии… Сыне Божий, причастника мя приими, не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда, но, яко разбойник, исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во Царствии Твоем. - Помяни мя во Царствий Своем…, - присоединился я тихо к хору… Который… Выводил филигранно Песнопение, Может быть из Литургии Иоанна Богослова, а может быть и Василия Великого… Я, как зачарованный, остановился… Прислушиваясь к знакомым словам и величественной мелодии Песнопения… Понимая, что да… Да, я пришел сюда… Не обращая внимания на окружающих, потеряв свою добрую и милую провожатую… Даже не узнав её имени… Не поблагодарив её за проявленное в отношении непонятного чужестранца участие… Впрочем… Впрочем, об этом я подумал уже много позже… А сейчас… Сейчас, истово перекрестившись… Правильно, по православному, а не в обратную сторону «по-католически» … Я вошел в дверь… За которой… За которой… Была вовсе не храмовая обстановка… Это был подъезд… Точнее, по-петербургски, парадная дома, которая отличалась от обычного – жилого… В вестибюле лестничной клетки… Стоял аккуратный, застекленный киоск… В котором были выставлены всякие печатные издания, на польском и русском языке, небольшие иконки, крестики, распятия, медальоны и прочие предметы, которыми обычно наполняются церковные лавки… Впрочем, церковная лавка во вроцлавском православном храме… Была закрыта… Откуда-то сверху… Продолжал звучать и даже, как будто бы усиливался… Идущий откуда-то из недр здания… Песнопения – Литургии….В эти звуки, как будто бы предупредительно и услужливо… Вели меня к маршу лестницы… Ведущему куда-то наверх… На второй этаж… Второй пролет лестницы… Привел меня на площадку, на которой была дверь… Дверь, ведущая непосредственно – в храм… Я приоткрыл дверь… Храм был пуст… Литургические песнопения раздавались откуда-то… Со стен … Наполняя стены храма какой-то неземной благодатью… - По Велицей Милости Своей…, - выводил низки, почти басовый голос певчего… Переходя в не менее величественное… Контральто женщины печей… - … отпускаеши раба Твоего…, - выстраивавшего песнопение Симеона Богоприимца из канона на Сретенье… Эта чудная и загадочная песня,
Была мне почему-то знаком едва ли не с самого детства… Может быть с того самого времени, когда я впервые оказался в Божьем храме… Спасо-Преображенском соборе, или, как его называли еще Соборе Русской гвардии,
Соборе с пушками… Одном из немногих, который оставался действующим, богослужебным храмом в атеистическом Ленинграде… Уж и не знаю, как я оказался там со своей бабушкой – Машей… Только отлично помню - Это –- Ныне отпускаешь раба Твоего,
Владыко, По слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои,
Спасение Твое, которое Ты уготовал Пред лицем всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля… Слова, совершенно не понятные шестилетнему малышу, почему-то, остро и как-то, особенно благосклонно улеглись в моей незамутнённой ничем… Памяти, оставаясь, не смутным воспоминанием… Но, четкой, почти что гранитной –явственностью… - Приходите, проходите, друзья, - гостеприимно приглашал нас… Нас! Я опешил… Но этот мужчина, в длиннополом пальто и шляпе,
С окладистой бородой священника… На самом деле… Приглашал войти в храм нас… Нас Кристиной… Которая действительно… Действительно в тот день, благочестиво подвязала свою восхитительную головку, чуть кокетливым… Но… Все-таки скромным и благопристойным платочком – косыночкой… Я – не помнил, где я… Одновременно находясь здесь… И – сейчас… Здесь и сейчас – когда? Здесь и сейчас… С далекой уже и… Почти стершейся из памяти – Кристиной… Время, как будто бы… Вновь переворошило свой Песок… - Хотя почему…, - резко оборвал я свои пока еще невнятные воспоминая, резко окрикнув себя и – совсем без пресловутого «как будто бы»… Повторил, снова безмолвно, но… Очень внятно… Так, как научился уже с того времени, когда побывал в Санатории престарелых богов… И побеседовал там со всемогущим… И всезнающим… Бессмертным бедолагой – Зевсом, таким несчастным и неприкаянным…, Страшащимся своего неизбежного и до ужаса бессмысленного бессмертия… - Почему я снова повторяю это – как будто бы? - Ничего-ничего, молодой человек…, - явно прочитав мои мысли, ответил мне мужчина с бородой… В пальто и шляпе… - Ничего-ничего…, - продолжал он, чуть взяв под руку мою спутницу и, аккуратно придерживая её движение, по плохо освященной и… Достаточно крутой лесенке… - Здесь это принято так, - продолжал наш, вышедший откуда-то… Из глубин моего сознания человек… То ли священник-настоятель… То ли – староста прихода… - Хотя откуда тут, староста, - снова очень внятно подумал я… - Вы правы… - Вы правы, - наш загадочный собеседник, точно так же, как боги Олимпа … Умел ясно и четко прочитывать мои внятные мысли и образы… Порожденные ими… - Отец Михаил…, - неожиданно сказал он так… Что мы… Ну, я, во всяком случае,
Не сразу понял, что он… Представился… Хотя, хотя это стало совершенно очевидным, когда наш виз-а-ви, несколько церемониально и – явно привычно… Учтиво приподнял свою шляпу… После чего – продолжил… - Конечно же, - Приход у нас, маленький, но староста есть… - Пан Гжегош, - сказал наш собеседник, рассчитывая, может быть на то, что мы немедленно прервем его… И наперебой заговорим… - Пан Гжегош… - Да-да, знаем, конечно… - Это такой ясновельможный пан… Однако, помолчав мгновенье и поняв, что мы, конечно же, не знаем благопристойного «пана Гжегоша» … Продолжил свои спич… - Но, пан Гжегош, на работе… - Он, бухгалтер, - снова уточнил отец Михаил и, снова уточнил… - Очень хороший бухгалтер…, - отец Михаил снова акцентировал наше внимание на неведомом нам пане Гжегоше,
Как будто бы предполагая, что мы непременно захотим воспользоваться в нашем будущем услугами… этого ясновельможного пана… И впоследствии, будем пользоваться ими беспрестанно… - И я, - человек с бородой, в широкополой шляпе и пальто… Грустно вздохнув и пожав плечами… - Встречаю ясновельможного пана, - собеседник снова учтиво поклонился, приподнимая свою шляпу на головой… Он чуть замялся… Не очень твердо помня моё имя, которое Кристина, конечно же, называла ему… Сообщая о нашем предстоящем визите по телефону… И – очень быстро «нашёлся»
- По просьбе прелестной паненки Кристины, - человек сделал еще более изящный поклон в сторону Кристины… - Прямо на улице… Хотя…
Хотя, встреть нас отец Михаил не на улице, а в Храме… Он никак не смог бы, так элегантно и учтиво приветствовать нас… Поднятием шляпы…, Впрочем, поприветствовав нас так… Он снял шляпу с головы и держал её в руках… Впрочем… Впрочем тоже, с каким-то особенным шиком… - В недолжном для настоятеля храма облачений…, - лицо отца Михаила выражало уже… Крайнюю степень сожаления и прискорбия… - Но, - отец Михаил видимо, не привык долго сожалеть и… Сказал уже голосом куда более весёлым и обнадеживающим… - Но, вы уже здесь… - И я приглашаю вас к себе в кабинет…, Отец Михаил - снова открыл дверь… Так недавно уже приоткрытую мной… Я был несколько удивлен, поскольку теперь в помещении церкви находились уже несколько молящихся людей… В канонах – благоговейно горели свечи… И не очень совершенный (по сравнению конечно с годом 2016) магнитофон транслировал Сретенское песнопение. Так знакомое и любимое мною…
Ныне отпущащеши…
Раба своего – Владыко….
Духовность атмосферы храма… которую я отметил сейчас… И, вовсе не замечал когда-то, в далеком 1987 году… Который… Который – вроде бы и был… Ну вот… Вот – прямо сейчас… Сейчас, когда мы с Кристиной и…, как оказалось – с отцом Михаилом… Снова входили в… - Отец Михаил… Теперь я конечно же не стал удерживаться от того, чтобы узнать… Во имя кого освящен православный приход во Вроцлаве… - Отец Михаил, во имя кого освящен Ваш храм? – мой вопрос… показался отцу Михаилу несколько странным… Для молодого, да что там молодого – юного студента из атеистического СССР… - Во имя святых, равноапостольных Кирилла и Мефодия…, - ответил мне вроцлавский батюшка, как будто бы сразу же… Проникшийся ко мне особенным уважением… После чего добавил…- Польской Автокефальной Православной Церкви … Священник, учтиво пропуская нас вперед, повел нас, в сторону от иконостаса… К небольшой и неприметной… Точнее, как бы прикрытой иконой… Двери… которую открыл перед нами – своим ключом… И, очень привычно, проговорил по-польски… - Пшепрошем… Снова гостеприимно пропуская нас вперед… Я, вслед за Кристиной, вошел в комнатку, бывшую кабинетом… И, судя по всему – складом церковной лавки… Отец Михаил, элегантно подошел к стоящей в правом углу кабинете, деревянной и чуть вычурной… вешалке… Повесил на нее свою шляпу… И, скинув со своих, достаточно широких плеч пальто,
Так же повесил его на вешалку… Правда, не так, как сделали бы это в общественно гардеробе, за вешалку-петельку…но, накинув его на плечики-вешалку… Расправив и очень так хозяйственно отряхнув его полы… - Проходите, присаживайтесь, - гостеприимно приглашал нас присесть отец Михаил…. Так, что я задумался не на шутку… - Поляк или русский… Наш гостеприимный хозяин – настоятель… - Вообще-то, я, - отец Михаил вновь «услышал» мою мысль… - Из Волгограда…, - уточнил он свое повествование… Я, согласно кивнул, понимая, что и Кристина, видимо, поняла мой безмолвный вопрос. И ответ, который дал отец Михаил – уже вслух… После чего… Он закончил свою коротенькую репризу новым конкретизирующим положением… - А семинарию и академию, - отец Михаил на этот раз, говорил, казалось бы, чуть торопливо… Как будто бы предполагая, что я остановлю его порыв… Прерву… Не захочу дослушивать… - семинарию и академия, духовные… - Я закончил, у вас… - В Ленинграде… Священник, как будто бы закончил и – одновременно с этим ощущалось…, что он – хочет сказать мне, что-то еще… Я – это чувствовал, но никаких идей к тому, чтобы попросить его сказать мне недосказанное, у меня, не было… Я подумал только… Ясно и четко… - Ладно! - Захочет сам и – скажет… Отец Михаил и… Нынешняя Кристина, конечно же, восприняли мою мысль и… Это так же, отлично почувствовалось… Хотя, отец Михаил не применил дополнить это явственное чувство, сказанными вслух - словами… - Да-да, Данила, - чуть осёкся… И добавил всё-таки… - Непременно – скажу…, - Когда придёт – Время… Священник говорил, так же называя Время с большой буквы… И – подразумевая под ним… Кого-то личностного и – возможно даже, знакомого и близкого ему… - А вот, - Как раз для вас. Отец Михаил вынул из высокого книжного шкафа…Книгу… В коричневом переплете, на котором было написано золотым, нестандартным шрифтом БИБЛИЯ… Чуть ниже… Таким же шрифтом был золотом отпечатан православный крест… Отец Михаил протяну Книгу мне… И я – взял экземпляр, который должен был стать моей первой Библией… Точнее… Точнее – он давно уже стало… Моей самой – первой Библией… «Я посмотрел на Книгу, понимая, что она – моя… И – вытаскивая из кармана клеёнчатый бумажник, купленный в какой-то галантерее Апраксина двора… И, спрашивая, на всякий случай… - Мне бы еще… - Экземпляра два», - говорил я, понимая, совершенно четко… Что эти «ещё два экземпляра Библии», я тоже… Точно купил…. И – даже… Я даже помнил точно, кому подарил их, когда приехал обратно в Ленинград… Отец Михаил, совершенно ожидаемо и… Практически неотвратимо… Вытащил из своего шкафчика… Два экземпляра Библии, в черном, толи искусственной кожи, толи клеенчатом переплете, без всяких надписей и рисунков. Так же отпечатанные на тонкой, что называется папиросной бумаге, - Дзякую, -сказал я… Обращаясь к отцу Михаилу и начав отсчитывать необходимые деньги… «Коперники» и «Шопены»… А может даже и самые крупные в то время – «Мицкевичи» в 10000 злотых… Отец Михаил смотрел на меня с любопытством, ясно понимая, что я – совершенно четко и ясно – помню это событие… Происходящее сейчас… Так же, как и он сам – отлично помнил его… Помнил – эту странную встречу… С немного странным и, не от мира сегодня – русским юношей… Желающим приобрести Библию… Думаю, событие это, тогда уже вовсе не было чем-то необычным и экстраординарным… Библии и религиозная литература начали пользовать в СССР спросом… Хотя и слабо допускались через границу… Приравниваясь, как ни странно – к порнографии… В поезде, обычно так и спрашивали… Интересуясь, не везете ли вы чего-то запрещенного к ввозу… - Религия, порно? – и смотрели на вас… Такими внимательным и пронизывающим до глубины взглядом… Понимая, в общем-то, и достаточно точно… Везете ли вы что-то для собственного потребления и подарка двум-трем друзьям… Или пытаетесь протащить «промышленную партию» такого груза… Который неплохо мог разойтись в Союзе… Так что, конечно, сам по себе факт заинтересованности… Не был из ряда вон… Вот только сам по себе – я… Сам по себе я – был видимо, в достаточной степени любопытным и занятным персонажем и потому… Все Произошедшее – когда-то раньше и… Может быть… Может быть – будущее происходить ещё множество раз… Возможно, с какими-то вариациями… Импровизациями, тонкостями и нюансами…
Но, одинаково… С тем же приездом на Бискупский остров… С той же, немного странной встречей на улице… С теми же – книжками Библии… Понимая, что сейчас вот… Вот сейчас – всё закончиться…Кристина, сидевшая до этого безучастно на стуле… друг – резко поднялась и… Подошла к другому шкафчику… Застекленному и открывающему в своей глубине…