– Противные спички, – выругался Семарг, щёлкая ящиками.
– Угораздило же меня их засунуть, куда нельзя. Теперь ищи проклятые. А ведь как хорошо было без них. Так нет, надо найти, придурок!
Он заглянул в трюмо над комодом, чтобы удостовериться в своём диагнозе. Зеркало показало скуластое лицо с морщинками в уголках глаз и усы а-ля Бонапарт.
– Точно, что придурок!» – поставил диагноз своему отражению.
Всё бы ничего, и совсем ничего, но сегодня жильцы подбросили тротиловую бомбу, положили аккуратно на резиновый коврик перед дверью. Всё сделали как надо, не поскупились, целых килограмма два приволокли, фитиль зажгли, в дверь позвонили, а форточку забыли. И вот тебе, пожалуйста, потух огонёк! А что бы ему гореть, когда сквозняк? Всё-таки 246 этаж, задувает себе ничего, от души, аж в ушах свистит. Стратосфера, тут ничего не поделаешь, одиннадцать километров от поверхности. А они хотели так запросто взорвать хранителя ключа!
– Чёрт, ну куда же я их положил?
Он почесал голову. Ещё раз посмотрел в зеркало, надеясь обнаружить там воспоминания о проклятом коробке с изображением боевого космоплана Ми-27.
«У-у, Крокодил! Вот правильно тебя так обозвали. Куда залез, тварь зелёная. Найду, выпотрошу, как здравствуй! Даже и не думай, что пожалею инвалида. Я помню, сам заталкивал. Гадство, сейчас весь запал пройдёт, а нельзя, никак нельзя такое спускать».
Наконец поиски увенчались успехом, в коробке действительно пряталась надломленная спичка, я мстительно ухмыльнулся и нанёс ей несколько увечий, прежде чем выбросить жалкие обломки в форточку.
«Нечего было прятаться, а могла бы вспыхнуть с пользой, так-то! Я им устрою кружок Петрашевцев. Хотите взрыва? Пожалуйста, так жахнет, что штаны слетят на землю».
Пришлось откопать в кладовке механическую сирену, оставшуюся после войны с марсианами. Водрузив на голову трофейную каску имперской пехоты, закинул на спину рюкзак с бомбой. Постоял, собираясь с духом, затем шагнул за порог. Во время коротких, но плодотворных остановок на лестничных площадках крутил маховик. Жильцы выскакивали в кальсонах и пижамах, разбуженные душераздирающим звуком воздушного налёта.
Каждые десять этажей он останавливался и просил напоить героя сладким чаем. На вопросы о причине тревоги упорно не отвечал, делая загадку в головах населения парящей в небе высотки. А какой смысл объяснять что-то кучке испуганных придурков, когда можно сразу всем повестку сделать на всю оставшуюся жизнь (перед экспедицией вниз я вычеркнул себя из этой категории).
Наконец, на сто двадцать третьем этаже, рядом с театром «Стратосфера» остановился, справедливо посчитав, что крутить ручку больше нет сил. Встревоженные люди набились сверх регламента в главный концертный зал, кое-где над головами реяли жизнеутверждающие плакаты с надписями «Наш Семарг!», наспех нарисованные на смятых простынях. В пику им партия оппортунистов держала над головами крашеную фанерку с неровными буквами «Долой опиум для народа!»
«Когда только успели, ироды. Ну ничего, это у вас последние уроки рисования!»
Нарочито медленно достал из рюкзака пакет с тротилом и коробок спичек. Потряс у микрофона, проверяя качество звука. По залу прокатилось:
Чики-чики-чик. – довольно хмыкнул:
– Всем слышно? На последних рядах поднимите руки. Ага, всем, значит. Хорошо-с. Итак, кто знает, что это такое? – он показал перевязанную изолентой взрывчатку.
Благодаря трёхмерному лазеру, под потолком вспыхнул огромный фантом предмета. Каждый мог в мельчайших подробностях рассмотреть надпись на красной обёртке «Взрывоопасно!» Из середины торчал жалкий хвост, точнее, хвостик бикфордова шнура.
– Сообщаю! Здесь осталось секунд на десять не больше, – ковырнул пальцем обгорелый огрызок. – Итак, задайтесь вопросом, что бы это значило? И правильно, доложу я вам. Иначе зачем мне переться с этой бандурой?
Семарг со злостью пнул устройство оповещения ногой, отчего изображение в центре зала зарябило. Оператор новостей не успевал за экспрессией хранителя.
– А потом размахивать вот этим?
Потряс взрывоопасным предметом.
– Как зачем? – раздалось из рядов полураздетых граждан, – Очередной псих. Все помнят захват лифта. Весело, конечно, но академика жалко, всё-таки свой.
– Вот, сами признали, что пекусь о душевном здоровье каждого гражданина с браслетом. А как иначе? Я хранитель ключа, обязан, так сказать. Но теперь жалкие, ничтожные трусы решили взрыв устроить. Скажите, вы считаете это нормальным? Можете не отвечать. Конечно, возмутительно! Вот, заклинило бы дверь, и что вас ждало в моём Замке? А я скажу, что: безвременная гибель! А ведь такое вполне могло произойти…
В наступившей тишине Семарг зажёг спичку и начал смотреть на огонь. Широкополосные динамики отлично передали треск пожираемого пламенем дерева. Взятый крупным планом мини-факел, вспыхнул над головами растерянных слушателей грозным предупреждением. Растоптал догоревшую спичку.
– Так и с вами будет, неразумные. Но отбросим в сторону сопливую лирику. Я хочу спросить. Кто вредитель? Не о себе пекусь, родные, о вас непутёвых. Говорите немедленно, иначе я не знаю, что сделаю, но сделаю обязательно. Можете не сомневаться.
– Так кто теперь скажет? – раздалось из толпы.
– Верно, сейчас молчим! А когда подкладывали тротил, думали о себе, как о героях. Бездельники стратосферные!
– Это что это. Обидно говорите, может, бомбист о всеобщем благе думал, может, выходной хотел сделать. А вы его так припечатали.
В тесно набитом зале образовалось бурление, к сцене, расположенной ровно посередине огромной воронки, шла Мара Филипповна, председатель Домового комитета. Некоторые из её почитателей затеяли бурные овации, весьма неприятные для хранителя. Аж скулы свело от зависти. Сложилось впечатление, ну нет, не впечатление, а чувство образовалось, что хотят украсть единоличный праздник, карнавал, для точности.
«Стоило Маре появиться и вот тебе, пожалуйста, овации. А он, между прочим, сто этажей прошагал с шарманкой, и никакого уважения к музыканту! Только вытаращенные глаза и эта противная фанерка. А чем им опиум-то не понравился? Придурки! Они хоть пробовали?»
Расторопный директор концертного зала в образовавшуюся паузу выпустил стайку азиатских танцовщиц. Сложив перед собой ладони, индианки с берегов Брахмапутры начали делать русскую народную вприсядку, взмахивая ногами под этническую музыку: дзынь, да дзынь, тум-тум, дыр, дыр.
«Тут наметилось абсолютное злодейство, а они праздник себе устроили! Ну ничего, сейчас вы у меня французский канкан спляшите вместо Брахмапутры, или как там её называют!»
Надо отдать должное руководителю театра: мгновенно организовал продажу бутылок с газировкой «Тархун» и эклерами, оставшимися в холодильнике со вчерашнего дня. Принесли стол и два гранёных стакана. Специально, чтобы хранитель не сомневался, администратор дунул в один из них, показывая медицинскую стерильность.
– В честь праздничка. Из личных запасов, – доверительно шепнул, ставя графин с янтарной жидкостью.
Наконец, пробившись через потные тела возбуждённых граждан, на сцену поднялась Мара Филипповна. Её шикарные формы, заново клонированные на Венере, подчёркивал лётный комбинезон, завязанный рукавами на поясе. Серебристое манто из марсианского грызохваста (шустрого) покрывало обнажённые плечи бывшего сотрудника ВТС. Объёмную грудь удерживал алмазный бронежилет, невероятно модный среди руководителей Домовых комитетов. Следом на высоких шпильках семенила новая секретарша, нанятая из соседнего подъезда наблюдательница. В строгом деловом костюме и накрахмаленной блузке, на носу платиновые очки, под мышкой последняя модель квантового планшета.
__________________________________________
Глава 2 Протест
#антиутопия #фантастика #стимпанк #детектив #гиперпанк #юмор